Похороны

Похороны Людмилы Васильевны прошли как в тумане. Черный снег под ногами, глухой стук комьев земли о крышку гроба и гнетущее, давящее молчание универсамовских пацанов. Алиса стояла, кутаясь в черную косынку, и внутри у неё всё онемело.После кладбища все потянулись на базу. Пацаны хмуро шуршали по углам качалки, Вова Адидас о чем-то тихо переговаривался с Маратом. Алисе было невыносимо душно в подвале, и она вышла на улицу. Затянувшись крепкой «Астрой», она смотрела в серую, морозную даль казанского двора. Возвращаться домой казалось чистой пыткой — там каждая вещь, каждая тарелка напоминала о маме. Алиса судорожно соображала, где ей вообще теперь ночевать.Сзади скрипнул снег. Из подвала вышел Турбо. Он молча достал сигарету, прикурил и встал рядом, глядя перед собой. Алиса искоса посмотрела на его кудряшки. В голове крутился один вопрос: тот отчаянный, страстный поцелуй у морга — это начало чего-то между ними, или он просто хотел скрасить её грусть? Она ведь почти не знала этого парня. У него ведь есть свой дом?Валера долго молчал, выпуская дым, а потом глухо бросил:— Ты это... лучше не кури.Он резко развернулся и ушел обратно в подвал. Алиса нахмурилась, выбросила бычок и зашагала за ним. Сил не было вообще. Опустившись в старое, продавленное кресло в углу качалки, Алиса прикрыла карие глаза и сама не заметила, как мгновенно уснула. Усталость последних дней просто свалила её с ног. Она могла спать где угодно — на ринге, на диване, в кресле — только не в опустевшей квартире.

Алиса проснулась от громких криков скорлупы. В подвале уже горел тусклый свет, пацаны собирались расходиться. Вахита нигде не было. Выяснилось, что Зима уже ушел домой, но строго наказал ребятам проводить сестру, чтобы с ней снова ничего не случилось. Вызвался, конечно же, Турбо.— Пойдем, мелкая, — хмуро бросил Валера, натягивая куртку.Они шли молча по темным, опасным углам района. Тишину нарушал только скрип снега. Алиса долго терпела, но в какой-то момент не выдержала:— Так что это всё значит?— Значит что? — Турбо даже головы не повернул.— Ты понимаешь, о чем я, Валера.— Понятия не имею, Алиса.Они дошли до её подъезда. Алиса задрала голову — в окнах их квартиры было темно, Вахит уже спал. Возвращаться туда не хотелось до тошноты.— Ну, пока? — тихо сказала она.— Пока, — отозвался Турбо, собираясь развернуться.— Подожди. Валера...— М?— Я не хочу домой... — Алиса сглотнула ком в горле. — Может, погуляем?Турбо нахмурился, его зеленые глаза недовольно сузились:— Алиса, мне хватило того, что я тебя из чужого подвала забирал. Иди домой. Отоспись.— Я не хочу туда! — сорвалась на шепот она, и в её глазах блеснули слезы. — Там всё... всё напоминает о маме.Турбо замер. Он внимательно посмотрел на неё, оценивая ситуацию, а потом тихо спросил:— Дела... Боишься пьяных людей?— Что? — Алиса опешила от странного вопроса.— Отвечай.— Не сильно. Если они ко мне не пристают.— Тогда пошли.— Куда?— Увидишь.

Через десять минут они подошли к мрачной, обшарпанной хрущевке. Это была старая коммунальная квартира, которую когда-то давно выделили отцу Валеры.— Ну, проходи что ли, — буркнул Турбо, открывая ключом тяжелую дверь.Алиса зашла внутрь и осмотрелась. Обычная двухкомнатная коммуналка, пропахшая дешевым табаком и перегаром. Из одной комнаты доносился тяжелый, храп — там спал вечно пьяный отец Валеры. Во второй комнате жил сам Турбо.— Как ты тут живешь?.. — тихо спросила Алиса, разглядывая облупившиеся обои.— Привык, — коротко отрезал он.Они зашли в его комнату. Горел едва тусклый свет от настольной лампы. Обстановка была спартанской: старый скрипучий диван, маленький сервант, забитый кассетами, какими-то железными фигурками и парочкой затрепанных книг.Турбо подошел к шкафу, вытащил свою огромную, пахнущую им самим олимпийку и повернулся к ней:— У тебя что под низом?— Платье школьное, — ответила Алиса.— Так... ну вроде вот это я недавно стирал. Одевай. Не в платье же ты спать будешь.— Мг, — буркнула Алиса.Она сделала шаг вперед и прямо при Турбо, ни капли не смущаясь, начала расстегивать пуговицы на платье и стаскивать его через голову. Валера мгновенно встал в ступор. Его зеленые глаза округлились, он сглотнул, но пацанская гордость взяла верх — он резко отвернулся к стене, шумно выдыхая воздух.— Я всё, — послышался за спиной её спокойный голос. — Мог и не отворачиваться.Турбо медленно повернулся. Алиса стояла в его олимпийке, которая была ей по колено, и дерзко улыбалась.— Мы настолько близки? — хмуро процедил он, сужая глаза.— А что, нет? — выдала ленинградская.Этого Турбо уже не выдержал. Он в два шага преодолел расстояние между ними, резко, но бережно подхватил Алису на руки и кинул на скрипучий диван. В секунду он навис над ней всем телом, блокируя любые движения, и впился в её губы жестким, голодным и горячим поцелуем, медленно спускаясь поцелуями к шее. Бабочки в животе Алисы устроили настоящий атомный взрыв.— Стой, — тяжело дыша, выдохнула она, упираясь ладонями в его плечи.Турбо прервался. Он медленно поднял на неё голову, его зеленые глаза потемнели от нахлынувшего желания.— Я не хочу сейчас, — тихо, но твердо сказала Алиса, глядя ему прямо в упор.— Не хочешь что? — хрипло спросил он.— Ты сам прекрасно знаешь, про что я, Валера.Турбо несколько секунд внимательно всматривался в её карие глаза, тяжело дыша ей в лицо. А потом на его губах появилась суровая, чисто пацанская ухмылка. Он аккуратно отстранился, садясь на край дивана.— Пока тебе не исполнится хотя бы семнадцать, а то и восемнадцать... я тебя не трону, ленинградская. Слово пацана.Алиса замерла, пораженная его благородством. Сердце забилось с удвоенной силой. Она приподнялась, мягко поцеловала Турбо в щеку и сразу же отвернулась лицом к спинке дивана, подтягивая под себя ноги и пытаясь заснуть. На душе впервые за эти дни стало чертовски спокойно.Спустя час Валера наконец выключил тусклый свет. Диван громко скрипнул, когда он лег рядом. Турбо со спины аккуратно и собственнически приобнял Алису за талию, прижимая к своему теплому телу, и они вместе уснули под мерный храп за стеной.