мама

Больничные коридоры двенадцатой городской встретили их удушливым запахом хлорки и мертвенно-белым светом люминесцентных ламп. Универсамовские пацаны приехали почти всей старшей группой — Вова Адидас, Марат и еще несколько суперов молча стояли вдоль облупившейся стены, сняв кепки. Всё это до ужаса напоминало сцену, когда хоронили Ералаша, только теперь на месте убитой горем бабушки были они с Вахитом.Алиса опустилась на холодную деревянную скамью прямо у железной двери, за которой горела тусклая табличка. Сил не было. Голова, еще не зажившая после побоев «Хади Такташ», гудела, но эта боль была ничем по сравнению с ледяной пустотой внутри. Из кабинета вышел хмурый врач в испачканном халате, устало посмотрел на избитого Вахита, на бледную Алису и тихо произнес:— Инфаркт. Слишком поздно привезли. Пройдемте на опознание.Внутри морга пахло сыростью и формалином. Когда патологоанатом медленно откинул край белой простыни, у Алисы перехватило дыхание. Мама. Женщина, которая еще вчера суетилась на кухне, ругалась из-за грязной кожанки и пекла пироги с капустой, теперь лежала на железном столе — абсолютно белая, чужая и неподвижная. Вахит глухо зарыдал, рухнув на колени и уткнувшись лицом в холодный кафельный пол. Алиса не проронила ни слезинки. Опустошение выжгло её изнутри, оставив лишь дикий, сковывающий ступор. Мама, которая только что была рядом, превратилась в воспоминание под белой простыней.

Выйдя на улицу через задний двор больницы, Алиса сразу потянула замок куртки. Пальцы тряслись так, что она никак не могла вытащить «Астру» из пачки. Её колотило одновременно и от лютого казанского мороза, и от дикого, животного страха перед будущим. Спичка сломалась, вторая чиркнула со второго раза. Алиса жадно затянулась, чувствуя, как едкий дым обжигает легкие.Вдруг на её плечо легла тяжелая, теплая ладонь. Алиса вздрогнула всем телом, испуганно обернувшись и инстинктивно отпрянув к кирпичной стене. Перед ней стоял Турбо. Его кудряшки припорошило снегом, а зелёные глаза смотрели в упор — без привычной уличной наглости, но и без девчачьих соплей. Валера с самого первого дня, когда увидел эту зубастую девчонку с чемоданом, потерял покой. Все его мысли были только о ней, и сейчас, видя её сломанной, он едва сдерживал себя. Но пацаны так не поддерживают, поэтому он не собирался мямлить и говорить дежурные «алисочка, котик, всё будет хорошо».— Чё ты? — негромко спросил Турбо, засовывая руки в карманы олимпийки. — Напугал, что ли?Алиса молча курила, глядя на него снизу вверх. В её карие глазах застыло недоверие. Она до сих пор немного боялась его непредсказуемых действий — Турбо ведь мог в секунду превратиться из защитника в агрессора. Валера заметил этот страх в её взгляде. Он ухмыльнулся, но как-то мягко, совсем без привычного стеба.— Да не бойся ты меня, — тихо произнес он, сделав шаг ближе и сокращая расстояние между ними до минимума.Алиса попыталась отвести взгляд в сторону, на заснеженные больничные тополя, но Турбо не позволил. Он перехватил её руку, аккуратно, но крепко забрал сигарету прямо из её пальцев, сделал глубокую, затяжную затяжку и резко выкинул окурок в сугроб.Не давая ей опомниться, Турбо шагнул вплотную, прижимая её спиной к холодной стене больницы. Его сильные ладони легли на её щеки, и Валера накрыл её губы жестким, отчаянным и невероятно страстным поцелуем. Вместе с этим поцелуем он выдохнул скопившийся в его легких горький табачный дым прямо ей в рот. Алиса на секунду замерла от шока, а внизу живота испуганные бабочки разом превратились в бушующее пламя.Вся её ленинградская броня, весь страх и боль от потери матери растворились в этом поцелуе. Алиса судорожно вцепилась пальцами в его куртку, отвечая на поцелуй с такой же дикой, голодной взаимностью. Им обоим было плевать на мороз, на стоящих за углом пацанов и на смерть вокруг. Это был их способ доказать, что они еще живы.Через пару минут, когда кислорода в легких окончательно перестало хватать, Турбо медленно отстранился. Его дыхание было тяжелым, а зелёные глаза потемнели до глубины. Он не отпускал её лица, продолжая бережно держать за щеки.— Теперь ты никуда от меня не денешься, ленинградская, — негромко, но до безумия веско пообещал Турбо, коснувшись лбом её лба. — Из любого ада вытащу. Слышь меня?

Тяжелый скрип дверей прервал их. Из больничного корпуса медленно вышел Вахит. Он был бледным, с красными от слез глазами, но держался из последних сил. Турбо мгновенно отпрянул от Алисы, за секунду вернув себе привычный суровый и хмурый вид. Зима ничего не заметил — его голова была забита совершенно другим. Он подошел к ним, шмыгнув носом:— Надо ехать, пацаны. Похороны организовывать... Деньги собирать надо, а у нас с матерью копейки оставались.В этот момент из-за угла вышли Вова Адидас и остальные универсамовские. Вова подошел вплотную, тяжело положив руку на плечо Зиме, а второй рукой приобнял Алису:— Зима, Алиса, послушайте меня, — твердо и глухо произнес Адидас. — Мама ваша — наша мама. Универсам всё полностью оплатит. Пацаны сейчас скинутся, автобусы достанем, похороны сделаем по-человечески, как положено. Ни о чем не думайте. А с Хади Такташ... с этими тварями мы после похорон разберемся. Кровь за кровь.Пацаны вокруг хмуро и согласно закивали. В их глазах горела глухая, опасная решимость.

Ближе к вечеру они вернулись в пустую квартиру. Внутри всё напоминало о маме: её халат на вешалке, недопитый чай на столе. Вахит, обессиленный, сразу ушел в свою комнату и закрылся там.Турбо разулся и прошел в коридор вслед за Алисой. Пока вокруг стояла звенящая тишина, он незаметно, но крепко сжал её холодные пальцы в своей ладони, давая понять, что он никуда не уйдет и будет рядом до самого конца. Алиса подняла на него свои карие глаза, кивнула и ушла к себе.Она легла на кровать прямо в одежде, утыкаясь носом в подушку. На её губах до сих пор оставался горький, терпкий привкус табачного дыма и поцелуя Турбо. В этой огромной, чужой и замерзающей Казани у неё наконец-то появился свой личный защитник с суровыми зелеными глазами.

// как вам такое развитие событий? жаль конечно маму