Субботний лед

Субботнее утро началось в тягостной духоте. Вахит после вчерашнего ДК дрых без задних ног, заливисто храпя на всю квартиру. Алиса, чтобы не пересекаться с матерью и не выслушивать очередную порцию нотаций про «обледенелые ступеньки», тихо выскользнула из дома. Накинув куртку и привычно замотав шею бордовым шарфом, она побрела в сторону качалки «Универсама». Надеялась посидеть в подвале в тишине, наедине со своими мыслями и сигаретой.Но стоило ей спуститься по обледенелым ступенькам, как до ушей донесся тяжелый, глухой стук. В качалке кто-то был.Алиса замерла на пороге. В полумраке подвала, под хриплый кассетный мотив, Турбо в одиночестве яростно колотил боксерскую грушу. Из-за сильной жары и злости он скинул олимпийку, оставшись с абсолютно голым торсом. Алиса невольно сглотнула и застыла, засмотревшись на его рельефную, покрытую легкой испариной спину и четкие линии мышц. Внизу живота мгновенно ожили вчерашние бабочки, устраивая дикий бунт.Турбо резко обернулся, тяжело дыша и вытирая лоб ладонью. Заметив её взгляд, он нагло ухмыльнулся своими зелеными глазами, мгновенно поймав её на этой секундной слабости.— Чё, Зималетдинова, нравится вид? — с легкой издевкой протянул он, не торопясь одеваться. — Смотри, глаза проглядишь, ленинградская.Алиса с трудом вернула лицу каменное выражение, высоко вскинув подбородок:— Мечтай больше, кудрявый. Я тут и получше парней видела. Торс как торс, ничего особенного.Она демонстративно отвернулась, доставая из кармана «Астру».— Я курить, — бросила Алиса и пошла к выходу, чувствуя, как горят щеки.Не успела она отойти от подвала и на пару метров, как сзади хлопнула дверь. Турбо вышел следом, накинув куртку прямо на голый торс. На суровом казанском морозе это выглядело максимально глупо. Алиса обернулась и, сама от себя не ожидая, напустилась на него, точь-в-точь как строгая мать:— Ты чё, совсем придурок конченый?! На дворе минус двадцать, а он куртку на голое тело нацепил! Заболеть решил, дебил кудрявый? Немедленно оденься нормально!Турбо на секунду опешил от такого напора, а потом заливисто, искренне рассмеялся, подняв руки вверх:— Ладно-ладно, мам. Всё, не ори, — он ухмыльнулся, но в его зеленых глазах промелькнула такая теплая, щемящая нежность, что у Алисы перехватило дыхание. Он мягко забрал из её пальцев только что прикуренную сигарету и безжалостно потушил её о кирпичную стену. — Курить вредно, мелкая. Пошли в подвал, замерзнешь.

Они вернулись в тепло. Турбо ушел в тренерскую наконец-то одеться, а Алиса опустилась на старый продавленный диван. Из-за того, что она сегодня проснулась ни свет ни заря, в подвале от монотонной музыки и скуки её начало дико клонить в сон. Глаза закрывались сами собой. Прислонившись головой к мягкой спинке дивана, она сама не заметила, как провалилась в глубокий сон.Через какое-то время Турбо вернулся в зал. Увидев спящую Алису, он тихо подошел ближе, постоял пару секунд, а потом аккуратно присел рядом. Алиса во сне инстинктивно потянулась к теплу и медленно сползла, уткнувшись носом прямо в его плечо. Турбо замер. Он осторожно, едва дыша, чтобы не разбудить, приобнял её за плечи, утыкаясь подбородком в её светлые волосы. Бабочки теперь бушевали в его собственной груди.И надо же было такому случиться, что именно в этот момент на базу с грохотом ввалилась проснувшаяся скорлупа. Человека три младших пацанов застыли на лестнице, вытаращив глаза на эту картину: гроза района Турбо сидит в обнимку со спящей сестрой Зимы.Турбо мгновенно вскинул голову. Его зеленые глаза полыхнули таким бешеным, убийственным огнем, что скорлупа чуть назад по ступенькам не покатилась.— Рты закрыли, блядь, — по-звериному тихо процедил Турбо, аккуратно перекладывая голову Алисы на подушку дивана. Он поднялся и вплотную подошел к пацанам. — Чтобы ни одна живая душа об этом не знала. Узнаю, что хоть кто-то вякнул — лично закопаю и отошью с позором. Поняли?Младшие испуганно закивали и пулей вылетели на улицу. Турбо бросил последний, долгий взгляд на спящую Алису и быстро ушел, пока она не проснулась, чтобы не смущать её.

— Алиса, блядь! Вставай! — раздался над ухом оглушительный, яростный ор.Алиса подскочила на диване, бешено озираясь. Перед ней стоял разъяренный Вахит. Глаза у Зимы были красные, он тяжело дышал.— Ты совсем страх потеряла, овца?! — матом заорал на неё брат, хватая за рукав куртки и буквально сдергивая с дивана. — Мать проснулась — тебя нет! Меня будит, орет, плачет! Я по всему району тебя, дуру, ищу! Погнали домой быстро, блядь!Он силой потащил её по лестнице вверх. Дома их ждал настоящий ад. Людмила Васильевна стояла посреди коридора с заплаканными глазами и полотенцем в руках. Стоило им войти, как на них обрушился такой шквал материнского гнева, что даже бывалый Зима втянул голову в плечи.— Вы с ума меня свести решили?! Один по ночам шляется, вся рожа синяя, вторая утром сбегает! — кричала мама, мечась по квартире. — Вахит, ты куда сестру таскаешь?! Алиса, марш в комнату, под домашний арест! Чтоб до понедельника я тебя на улице не видела!Алиса закрылась в своей комнате, тяжело дыша. Она коснулась пальцами своих губ. Несмотря на крики брата и матери, внутри неё до сих пор горело то самое субботнее тепло, а перед глазами стояла наглая, но такая родная улыбка зеленых глаз