пустая квартира

Алиса проснулась поздно. Она села на кровати, потирая глаза, и уставилась в заиндевевшее окно. Конец декабря 1988 года. По серому небу ползли тяжелые тучи, а на витринах гастронома напротив уже развесили убогие, пыльные советские гирлянды. На площади вовсю монтировали огромную железную елку. «Скоро Новый год», — лениво подумала Алиса, поправляя растрепанные блондинистые волосы. В Ленинграде предновогодняя суета ощущалась ярче, а здесь, на казанском асфальте, праздник казался чем-то далеким и почти нереальным.Вахит умотал в качалку еще спозаранку. Мама ушла на рынок, и Алиса, откровенно забив на домашний арест, тут же набрала номер Айгуль по старому дисковому телефону. Ей нужно было проветрить голову.Через полчаса девчонки уже бродили по заснеженным аллеям парка. Под ногами приятно хрустел свежий снег. Айгуль, кутаясь в пуховый платок, выглядела непривычно смущенной. Она то и дело теребила завязки на шапке, пока наконец тихо не произнесла:— Алиса, слушай... Мне кажется, мне Марат нравится. Из вашего класса. Ну, младший Адидас. Он такой... внимательный бываает.Айгуль густо покраснела и заглянула Алисе в лицо:— А тебе? Тебе кто-нибудь из пацанов нравится на районе? Ну, у вас же в Ленинграде наверняка кавалеры были?У Алисы перед глазами мгновенно вспыхнули зеленые, чертовски злые и одновременно бережные глаза Турбо. Внизу живота испуганно дернулись бабочки. Алиса затянулась «Астрой», выпустила струю серого дыма на морозе и качнула головой, пытаясь скрыть легкую дрожь в голосе:— Ну... возможно, есть один симпатичный. Но всё-таки нет. Не до этого сейчас, Гуль.

Попрощавшись с подругой, Алиса направилась прямиком в подвал «Универсама». На базе стоял дым коромыслом и пахло дешевым одеколоном — пацаны азартно резались в карты прямо на судейском столе. Ставки были суровые: проигравший моет полы во всей качалке от мазута и грязи.С громким треском и матами проиграл Зима. Пацаны дружно заржали, а Вахит, чертыхаясь, пошел в каморку за ржавым ведром и грязной тряпкой. Алиса, видя, как брат устал после вчерашних разборок, молча подошла к нему, собираясь перехватить швабру:— Давай я помогу, Вахит. Быстрее закончим.Но не успела она опустить тряпку в ведро, как её запястье жестко, но аккуратно перехватили сильные пальцы. Алиса обернулась и столкнулась взглядом с Турбо. Он стоял вплотную, обдавая запахом табака, и хмуро смотрел на неё своими зелеными глазами.— Зималетдинова, хорош, — тихо, но веско процедил Турбо, забирая у неё швабру. — Он пацан, сам вымоет. Не по понятиям это, чтоб баба за пацана его косяки закрывала. Сама косяк поймает — сама ответит. А Вахит не маленький, справится.— Алиска, уйди, блядь, я сам! — гаркнул из угла недовольный Зима, злобно возя тряпкой по цементу.Турбо ухмыльнулся, бросил взгляд на её карие глаза, задержавшись на секунду на её заживающей губе, а затем повернулся к старшим суперам:— Ладно, пацаны, хорош сидеть. Погнали на трассу, машины стопать. Бензин подорожал, надо с водил долю собрать за проезд через наш район.Старшие универсамовские начали шумно собираться. Алиса проводила Турбо долгим взглядом. В её голове созрел дерзкий план: ехать домой и тухнуть в четырех стенах ей категорически не хотелось.

Вахит домыл полы только к вечеру. Усталый, злой, со сбитыми костяшками, он поднялся на четвертый этаж и открыл дверь квартиры ключом. Внутри его встретила мертвая, пугающая тишина.— Алиска! — крикнул он в глубину коридора. Никто не отозвался.Зима прошел на кухню и замер. На обеденном столе, прижатая солонкой, лежала записка, написанная торопливым почерком Людмилы Васильевны:«Вахит, Алиса, я уехала к тете Люсе. Побуду у неё дня три. Мне нужно отдохнуть от вашего ада, я больше не могу смотреть на ваши синяки. Еда в холодильнике, ведите себя тихо».Вахит со злостью смял бумажку в кулаке и выскочил в коридор. Квартира была пуста. Домашний арест сорван. До Зимы мгновенно дошло: Алиса не вернулась домой. Эта сумасшедшая ленинградка тайно увязалась за Турбо и остальными пацанами на темную, обледенелую ночную трассу стопать машины.— Ну дура конченая, блядь... — прорычал Вахит, на ходу натягивая куртку и вылетая из подъезда в морозную темноту. Ему нужно было срочно найти сестру, пока её не повязали менты или не переехали чужаки на дороге.