11 глава

Т/И быстрее сгребает себя с кровати и босыми ножками бежит в соседнюю комнату, чтобы переодеться.

Чонгук терпеливо ждет. Он вообще думал, что сестра обозлится на него, прогонит с криками из дома. Но слезы лишний раз доказывают парню, что она скучала, девушке не все равно.

Малышка приходит уже через несколько минут. Подходит к Чонгуку совсем тихо и обнимает со спины крепко-крепко, боясь отпустит. Это все нереально, так не может быть и Т/И боится от него отлипнуть, размокнет пальцы и брат исчезнет, пылью на ее ладонях осев.

— Эй, милая, ну чего ты... — брюнет, до этого момента смотрев в окно, сейчас переводит взгляд на руки и улыбается.

Лопатками чувствует ее подрагивания, медленно поворачивается, не размыкая рук девушки и присаживается перед ней на корточки, теперь уже обхватив ее руками свое лицо.

— Тебя подарок заждался, а ты сопли разводишь. Ты же знаешь, я не люблю, когда ты плачешь. Успокойся, я рядом.

И девушка, закусив щеку с внутренней стороны, часто-часто кивает и делает глубокие вдохи, прекращая плакать. Парень ведет ее к окну, сначала сам спрыгивает, а потом руки вверх протягивает, шепотом произнося: «Я ловлю». Он знает, что девушка ему доверяет, доверяла всегда, и ничуть не сомневается, лишь подтверждает это тогда, когда девушка оказывается в его руках. Она опять доверилась, пошла за Чонгуком. Это ли не преданность?

— Чонгук, куда мы едем? — Т/И садится в автомобиль брата и терпеливо ждет, пока он ее обойдет и сядет за руль. Профиль брата очень красив. Т/И это всегда знала, сейчас только в тысячный раз поставила на это вердикт. Она старалась ровняться по брату, перенять частички его поведения, но ни смелость, ни взбалмошность, увы, так и не пришли к Т/И. Тогда она пошла по другому направлению. Старалась перенять ум брата, усердно училась, читала много книг, но юридические так и не трогала. Она там уже все наизусть знает, все законы и уставы, любой спроси моментально ответит, но понять их так и не научилась. Да и зачем это...Чонгук ведь не спросит, Т/И не перескажет.

— Ты все узнаешь скоро, не волнуйся, нам нужно выезжать. — парень бережно пристегивает ее ремнем безопасности, поправляет ее спавшие волосы на глаза и щелкает по носу.

Т/И хихикает, смущенно накрывая себя капюшоном и удобнее устраивается на пассажирском сидении. Волнение, когда они выезжают с улицы родительского дома не унять. Она прокручивает в голове все варианты наказаний, которые получит Гугу от родителей и зубы друг об друга стучать начинают. Как тут не волноваться, если брат в ссоре с родителями, а сейчас вытворяет то же самое, что и два года назад? Но другого выхода нет, Т/И не может больше терпеть его отсутствие и его появление сегодня—подтверждение.

Они долго едут по пустой дороге, ни говорят больше ни слова, а девушка, прикрыв глаза, наслаждается этим моментом. Вот он, здесь, рядом—это самый лучший подарок для нее, который делает ее счастливее.

Чонгук пытается смотреть на дорогу, но выходит слишком тяжело, когда справа от него, всего в метре сидит сокровище, его душа, та, которой парень отдал свое сердце. Совсем маленькая, необыкновенной красоты его малышка, которая возмещает ему умиротворение за все два года отсутствия лишь одной минутой рядом.

Он съезжает с пустой трассы на грунтовую лесную дорогу и едет уже медленнее по ухабам и кочкам. Т/И сразу, заметив, как скорость автомобиля упала, открыла глаза и стала вокруг все осматривать. Сплошной лес, ничего не видно.

— Гугу, куда мы? — у неё глаза испугом наливаются, девушка царапает свои руки от нервов, но улыбка, подаренная братом. И слова: «Не бойся, мы едем к твоему подарку», заставляют Т/И успокоится и вновь обмякнуть на сидении.

— Знал бы я, что ты так боишься темноты и леса, посадил бы назад в детское кресло. — автомобиль озаряет громкий заливистый смех, а Т/И в ответ смеется. Совсем не обижается на старшего брата.

Машина тормозит на большой темной поляне. Девушка немой вопрос Чонгуку задает, тот только пожимает плечами в ответ и вытягивает ее из автомобиля, взяв за руку.

Парень ведет ее долго по узкой тропе, осветляя дорогу телефонным фонариком, а когда выходят из рощи перед Т/И множество ярких огней демонстрируется. Они повсюду: на деревьях, на большом столе и вокруг него, выложены тропинкой под ногами и светловолосая девочка ахает от этой красоты.

— Я подумал, что...дарить тебе что-то незначительное уже поздно. Подарки выросли вместе с тобой. — Чонгук чуть в сторону отходит и перед девочкой открывается вид на черный автомобиль, поблескивающий при свете желтых фонариков.

Т/И ничего не понимает, лишь медленно подходит к автомобилю, который темнее ночи, и оглаживает край дверцы, поворачиваясь обратно к брату, что стоял к ней спиной.

— Это...моя машина? — Чонгук кивает. Девушка в растерянности, бегает вопросительно глазами по лицу парня и слышит утвердительное: «Это твоя машина». Она счастливо вскрикивает, кидается на него с объятьями и целует в щечку, лишь повторяя судорожное: «Спасибо».

— Но, Чонгук, я ведь не умею водить. — девушка отрешенно отстраняется от парня, вмиг становясь серьезной и чуть расстроенной.

— Я знаю. Но что мешает научиться? Хочешь, я буду твоим учителем? — и девчонка кивает, как болванчик.

Гук несет ее на своих ручках к столу. Появляется непреодолимое желание поцеловать ее, попробовать эти пухлые губы на сладость.

Чонгук не любит сладкое

Чонгук готов заработать себе сахарный диабет

За все время, пока они кушали-Т/И успела рассказать обо всем. Об успехах в школе, о новых друзьях и ремонте в зале, а Чонгук слушал непрерывно. Он к еде не прикоснулся, смотрел на девушку, которая так эмоционально все это рассказывала, что Чонгук понял-я влюбился в малышку в миллионный раз. То, как эти большие глаза сверкают при огоньках, то, как ее нежный голос ласкает слух Чонгука—это невообразимо. Его так ни одна девушка не привлекала, не цепляла настолько сильно, что Чонгук готов за нее всех на части рвать. Ее невозможно сравнивать ни с кем-она ангел. Невинный ангел, который влюбил в себя парня и не собирается от себя отпускать. Он снова и снова питает к ней любовь, она, не спрашивая самого Чонгука растет и питается. Два года назад парень пообещал, что все обрубит на корню, но видимо росточки пропустил, думая, что они засохнут. Нет, не засохли. Разрослись до неимоверной высоты и даже топором не срубишь. Теперь Чон об убийстве не думает, он хочет жить так, как душа желает, так, как хочет сам и малышка Т/И. Его главный цветочек поможет в этом, потому что без нее уже никак.

— А мальчики? — Чон прокашливается, вставляя свои пять копеек. — У тебя были парни? Наверняка ведь были... — ему важно знать кто подходил, касался его Т/И, отрубить руку, выжечь глаза паяльником, чтобы запомнили, чья она.

Чон Чонгук—эгоист, ни с кем делится не собирается.

Девушка от такого вопроса немного в шоке. Она откладывает сладкое яблоко, перестает его жевать и опускает глаза вниз.

— Нет. Я и за ручку ни с кем, кроме тебя, не держалась. — Т/И немного стыдно. Она, закусив нижнюю губу, чуть ерзает на плюшевом стульчике, хочет перейти на другую тему, но Чон ее опережает, будто читая мысли.

— Ты наверное устала. — Чон рад на такой расклад. Он малышке верит, радуется, что к ней никто не подходил и хвалит себя за такую сдержанность и терпеливость. — Поехали ко мне домой, утром я отвезу тебя к родителям.

— Хорошо, Гугу.