10глава

— Гугу ушел! — кричит ребенок на папу. Она никогда голоса не повышала, а сейчас вскрикивает и уже не пытается слезы остановить. — Он больше не вернется! — бежит в комнату брата и закрывается в ней, падая на кровать и утыкаясь в подушку.

/два года спустя/

— Т/И, это тебе подарок от нас с папой. С днем рождения. — у женщины мокрые глаза от слез.

Она широко улыбается, но слезы сдают её с потрохами и девочка крепко-крепко обнимает родителей за новый подаренный телефон. Время уже близится к ночи, но семья только уселась за большой праздничный стол, забитым приготовленной руками матери едой.

Сегодня Т/И уже шестнадцать лет. Она уже не та маленькая девочка, которая слушает сказки на ночь и получает от родителей много игрушек. Сегодня она стала еще взрослее и очень рада, что вечером она может вот так просто посидеть с родителями и посмеяться над глупыми шутками отца. Последний год у них происходит завал на работе и всем вместе получается встретиться только утром или поздним вечером.

Не хватает только за этим столом любимого брата, который так и не объявился в отцовском доме с момента побега. А девочка очень скучает, смотрит на дверь в ожидании, когда с другой стороны поворачивается ключ, но это всего лишь родители пришли с работы. Девушка плачет в комнате брата, слыша, как мама с папой ссорятся и молится, чтобы это все закончилось и все было, как прежде. Но родители ни слова не говорили о своем сыне при Т/И, родители переводили разговор на другу тему, когда девушка подходила с вопросом: «Где Чонгук?». Мама грустно улыбалась, вновь отворачиваясь к кастрюле, не желая отвечать на: «Он скоро вернется?».

Но его нет уже второй год. Никак не напоминал о себе, а девушка с этим почти смирилась, оправдывая его тем, что он очень занят и еще не помирился с мамой и папой.

— Нет аппетита, я пойду спать, спасибо еще раз за подарок и вкусный ужин. — стоило вспомнить о брате, как настроение ухудшается, и глаза становятся влажными.

Девушка, как всегда, идет в комнату Чонгука, где живет уже второй год. Здесь она чувствует себя свободнее, а если еще и нацепить на себя забытое Чонгуком худи, то она вообще будто вновь лежит рядом с ним и слушает его сказки.

Т/И потирает раскрасневшиеся щечки и медленно проваливается в сон, краем уха слыша, как мама гремит посудой.

***

Чонгук, сидя в своем автомобиле, выкуривает уже третью сигарету, но решиться зайти в родительский дом так и не может. Чем ближе подъезжал к особняку, тем быстрее улетучивалась вся уверенность. На часах уже одиннадцать вечера, свет в доме не горит, а это значит все спят. Парень ерошит свои волосы и выходит из прокуренного салона. Он сразу движется к окну своей комнаты и прикидывает, как подняться без повреждений, ведь лазил так слишком давно, поэтому придется хорошенько размять свои косточки, чтобы минимизировать падения. К удивлению самого Чонгука он поднялся в свою комнату с первого раза и, осмотрев знакомое помещение видит расправленную кровать, на которой тихо сопит Т/И. Чон до ушей улыбку натягивает и сразу движется к ней, присаживаясь на край кровати.

— Т/И... — темноволосый аккуратно ведет по ее руке, чуть растрясывая, чтобы разлепила свои глазки.

Девушка что-то сонно бормочет, медленно открывая глаза и часто-часто моргает, пытаясь понять: сон или нет. Перед ней живой Чонгук сидит, улыбается, как два года назад и Т/И не верит в происходящее, мотая отрицательно головой.

— Гугу... — девушка зажимает рот рукой, чтобы не разрыдаться, но слезы ее с потрохами выдают, она кидается на него с крепкими объятиями и тихо хнычет в плечо.

— С днем рождения, малышка. — старший в ответ обнимает хрупкой тельце и прижимает к себе сильно-сильно, боясь отпустить.

Как он скучал, как он мечтал встретиться с ней эти года—одному только Богу известно.

Через месяц, после побега парня, отец заявился к нему на работу и провел с ним серьезный разговор. Он все время твердил, чтобы Чон не виделся с сестрой, чтобы не подходил к ней и на километр потому что сделает плохо всем. Мужчина не тупой, догадывается, что у сына к девочке далеко не братские узы, которыми он пытается прикрыться, поэтому нужно уберечь всех от этого заранее, и лучше болезненной разлукой, чтобы наверняка. Чонгук же понял. Лишь кратко кивнул, слова больше не сказал, так и попрощался с отцом, обрубая и с ним, и с матерью все связи. Хотя та часто звонила, все надеялась, что сын возьмет трубку, поэтому Чон поменял свой номер телефона уже через два месяца.

— Сегодня твой день и именно поэтому я не буду тебя отчитывать за это «Гугу». — темноволосый пытается сказать это грубо, но нежный тон выдает его с потрохами, он обнажает в улыбке свои белоснежные зубы.

Только она могла так его называть и не получить за это. Потому что Чонгуку очень нравится то, как она его называет. Только она так обращается к нему, только ей такое позволено, всех остальных ждет казнь языка.

— Я скучала, Гугу. — девушка его шутки даже слушать сейчас не хочет. Вскарабкивается в его руки, все не отлипая от шеи и шмыгает носиком, окончательно принимая тот факт, что брат появился, с ним все хорошо.

— Я тоже скучал, малышка. — только для Чонгука она останется той маленькой девочкой, которой позволено все.

Останется его малышкой, которая с большими глазами смотрела на брата в то время, пока он читал ей книжки. И пусть это было уголовное право и конституция Республики Корея, она слушала его внимательно, отпечатывая любимый образ в подкорке сознания.

«Продолжай, плевать, что я ничего не понимаю.»

«Читай мне эти непонятные слова, только не останавливайся, прошу.»

— Где ты был, Чонгук... Я так ждала тебя. — он не может смотреть на эти зареванные глазки, понимая, что причина ее слез—сам Чонгук, поэтому отворачивается, стыдливо опуская взгляд в пол.

— Я потом тебе все расскажу, а сейчас собирайся, ты не получила подарок от меня. — Чон щелкает курносый носик и с умилением смотрит на растерянный вид младшей.

— Подарок? — Т/И в растерянности. — А вдруг родители опять узнают, что ты забрал меня... Накричат, и вы опять поссоритесь с папой. Я не хочу, чтобы вы ссорились. — она кусает нижнюю губу, комкая в руках одеяло.

— Плевать, Т/И, я хочу провести с тобой последние часы твоего дня рождения и уж отец мне точно не помешает. Собирайся, выходить будем в окно.