Печать тепла на вечной мерзлоте

Вечер затихал, оставляя лишь шепот прибоя и далекие крики ночных птиц. Кухня, всё еще припорошенная мукой, осталась позади — сейчас в спальне виллы царил полумрак, согретый ароматом кедра и диких ягод.

Джисон сидел на кровати, привалившись спиной к широкой груди Минхо. Тепло Альфы обволакивало его, вытравливая из памяти последние крупицы подвальной сырости. Но внутри всё еще билась крошечная тревога — фантомный запах чужого парфюма, который Субин когда-то вылил на его одежду, и холодный, отстраненный взгляд Минхо из прошлого.

— О чем ты думаешь, Хани? — Минхо коснулся губами его виска, чувствуя, как омега на мгновение напрягся.

Джисон развернулся в его руках, глядя прямо в глаза, в которых больше не было льда — только бездонная, тихая нежность.

— Я хочу, чтобы это закончилось, Минхо-я. Совсем. Я хочу просыпаться и чувствовать только тебя. Чтобы ни один Субин, ни один страх не мог пробиться сквозь твой запах.

Он медленно потянул ворот своей легкой рубашки вниз, обнажая шею и ту самую чувствительную точку у основания, где пульсировала жизнь.

— Поставь метку, — выдохнул Джисон. — По-настоящему. Чтобы мой организм забыл, как это — дрожать от твоего присутствия. Чтобы я принадлежал тебе, а ты — мне. Навсегда.

Минхо замер. Его зрачки расширились, заполняя радужку темным, первобытным золотом Альфы. Это было то, о чем он мечтал с первой секунды их встречи, но после всего, что он натворил, он считал себя недостойным этого права.

— Хани... ты уверен? — голос Минхо стал низким, вибрирующим. — Метка — это не просто запах. Это связь душ. Ты будешь чувствовать мою боль, мой гнев, мою любовь... всё.

— Я хочу чувствовать тебя, — твердо повторил Джисон, подаваясь вперед и подставляя шею под горячее дыхание Альфы. — Сожги мой страх, Минхо. Сделай это.

Минхо больше не колебался. Он бережно обхватил лицо Джисона ладонями, заставляя его закрыть глаза, а затем склонился к его шее. Его губы коснулись нежной кожи, оставляя обжигающий след. Альфа медленно, давая омеге привыкнуть к близости клыков, прижался к железе.

Укус был резким, как вспышка молнии, но вместо боли Джисона накрыла волна невыносимого, чистого экстаза. В ту же секунду по его венам разлилось жидкое золото — аура Минхо хлынула в него, выжигая остатки инея, стирая тени прошлого. Связь, которая раньше была поводком, превратилась в прочный канат, соединивший их сердца в едином ритме.

Джисон вскрикнул, вцепляясь пальцами в плечи Минхо, и обмяк в его объятиях. Теперь, когда он закрывал глаза, он видел не темноту подвала, а золотое сияние искры своего Альфы.

— Теперь ты мой, — прошептал Минхо, слизывая крошечную каплю крови с места укуса. — И ни один холод в этом мире больше не коснется тебя, пока я дышу.

Джисон улыбнулся, засыпая в кольце его рук. В эту ночь он впервые почувствовал себя по-настоящему дома.