Тепло, которое не гаснет

Прошло три года. Поместье Ли на севере давно поросло быльем в их памяти — Минхо сдержал слово и больше никогда не возвращался в те холодные залы. Их новый дом на побережье был полной противоположностью старому: открытые террасы, окна в пол и сад, в котором цветы распускались круглый год, не зная, что такое иней.

Минхо сидел в плетеном кресле на веранде, держа в руках чашку остывшего чая. На его висках больше не блестел магический лед, а взгляд, некогда колючий и тяжелый, теперь был наполнен тихим, бездонным умиротворением. Он смотрел вглубь сада, где между апельсиновыми деревьями мелькали две фигуры.

— Папа! Догони! — звонкий, заливистый смех разрезал утреннюю тишину.

Джисон, босой и растрепанный, в легкой льняной рубашке, носился по траве, притворно спотыкаясь и давая маленькому альфе фору. Малыш Минсок — точная копия Минхо, но с озорными глазами Джисона — восторженно пищал, перебирая пухлыми ножками.

Джисон резко развернулся, подхватил сына на руки и начал кружить его, подбрасывая в воздух. Минсок заливался хохотом, хватая папу за щеки. В этом смехе не было ни тени того надрывного крика, который когда-то преследовал Джисона в кошмарах. Его кожа сияла здоровьем, а на шее, чуть прикрытая воротом, виднелась четкая, потемневшая метка — символ их нерушимой связи.

Минхо почувствовал, как по связи передается волна чистого, незамутненного счастья Джисона. Омега обернулся к веранде и, заметив взгляд мужа, широко улыбнулся — той самой солнечной улыбкой, которую Минхо когда-то едва не погасил.

— Минхо-я, иди к нам! — крикнул Джисон, махая рукой. — Твой сын утверждает, что он быстрее всех в этом клане!

Минхо поставил чашку и медленно поднялся. Он подошел к ним, и Джисон тут же прильнул к его боку, передавая ему смеющегося ребенка. Минхо прижал к себе свое маленькое продолжение, чувствуя, как внутри него вместо привычного холода разливается густой, согревающий мускус и сладость лесных ягод.

— В этом клане, — Минхо нежно коснулся носом лба сына, а затем поцеловал Джисона в висок, — самое быстрое — это то, как я влюбился в твоего папу во второй раз.

Джисон шутливо толкнул его в плечо, пряча лицо на его груди. Холод ушел навсегда. На месте выжженной ледяным шипом раны теперь пульсировала жизнь, а в их доме единственным снегом были лепестки жасмина, опадающие от морского бриза.

Они стояли посреди своего цветущего сада — альфа, омега и их маленькое чудо. Счастливые. Согретые. И абсолютно свободные.