Тепло, за которое стоит бороться

Минхо внес Джисона в свою главную спальню — единственное место в поместье, где еще сохранился запах кедра и пряного мускуса, не перебитый холодом подвала. Он осторожно опустил омегу на мягкие шелковые простыни, и контраст между белизной ткани и багровыми пятнами на рубашке Хана заставил Альфу вздрогнуть.

Руки Минхо дрожали. Он, великий ледяной маг, чье прикосновение могло остановить сердце врага, сейчас боялся даже коснуться тонкого запястья.

— Принеси горячую воду. И аптечку. Живо! — рыкнул он слугам, которые в страхе замерли у порога.

Когда дверь закрылась, в комнате повисла тяжелая, густая тишина. Минхо опустился на край кровати. Он начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке Джисона, и каждый обнажившийся синяк, каждый след от его же собственной магии ощущался как удар ножом по его собственной коже.

— О боже, Хани... что же я наделал... — прошептал Минхо, прижимаясь лбом к холодной ладони омеги.

Он активировал лечебную магию — редкий дар, который он почти не использовал, предпочитая разрушение. Его ладони засветились мягким, золотисто-голубым светом. Он приложил их к разбитому плечу Джисона. Тот во сне болезненно застонал и попытался отстраниться, инстинктивно сжимаясь в комок.

— Тише, маленький, тише... Это я. Я тебя не обижу. Больше никогда, — голос Минхо срывался.

Он не отпускал его всю ночь. Когда лихорадка Джисона сменилась глубоким, целительным сном, Минхо не ушел. Он сидел на полу у кровати, сжимая руку омеги, словно боясь, что если он отпустит, Джисон снова превратится в ледяную тень и исчезнет.

Ближе к рассвету Джисон приоткрыл глаза. Туман безумия и боли в его взгляде начал рассеиваться. Он увидел Минхо — осунувшегося, с красными от слез глазами и инеем на ресницах, который так и не растаял до конца.

— Минхо-я? — голос Хана был едва различим. — Почему... так тепло?

Минхо замер, боясь пошевелиться.— Потому что я наконец-то открыл глаза, Хани. Прости меня, если сможешь. Я уничтожу весь мир, если это вернет тебе твою улыбку.

Джисон долго смотрел на него, а затем его пальцы слабо сжали ладонь Альфы.— Не надо... весь мир. Просто... не оставляй меня больше в том холоде.

Минхо притянул его к себе, осторожно обнимая и пряча лицо в изгибе шеи, где наконец-то снова начал расцветать родной запах лесных ягод.