Точка таяния

Глаза Джисона закатились, и он начал медленно соскальзывать на холодные плиты галереи. Этот секундный полет омеги в пустоту отозвался в груди Минхо таким раздирающим воплем истинной связи, что Альфа на мгновение оглох.

— Хани! — вырвалось у него — не приказ, не рык, а надрывный, полный ужаса хрип.

Минхо сорвался с места. Он не бежал — он буквально взлетел по лестнице, игнорируя Ника и застывшего в углу Субина. Магия, которая секунду назад послушно превращала воздух в лезвие, вышла из-под контроля. Стоило Минхо коснуться перил, как ледяная корка на них начала стремительно чернеть и превращаться в ледяную воду.

Он подхватил Джисона у самого пола. Омега был невесомым, словно бумажная кукла. Его кожа была не просто холодной — она была ледяной, а губы отливали синевой.

— Нет, нет, нет... Джисон-а, посмотри на меня! — Минхо прижал его к себе, пытаясь согреть своим дыханием, но его собственная аура всё еще фонила стужей.

По всему поместью раздался жуткий треск. Магический иней, которым Минхо пропитал стены северного крыла, начал таять. Вода хлынула по стенам, заливая дорогие ковры, превращая дом в сырой, плачущий склеп.

— Ты убиваешь его, идиот! — крикнул снизу Ник, взбегая по ступеням. — Твоя магия пропитала его легкие холодным пеплом. Если ты сейчас не заставишь своё сердце гореть, он просто замерзнет у тебя на руках!

Минхо задрожал. Он посмотрел на разбитое лицо Джисона, на багровую рану на плече, которую сам же нанес ледяным шипом. Осознание содеянного ударило под дых. Он был не защитником. Он был монстром, который запер свою истинную пару в морозильной камере и заставил молить о смерти.

— Прости... Джисон-и, пожалуйста, прости меня... — Минхо зарылся лицом в спутанные волосы омеги.

Он закрыл глаза и впервые за много лет отпустил контроль над своей стихией. Он перестал сжимать холод. Вместо этого он начал вытягивать его из тела Джисона, впитывая в себя, пропуская через свои вены.

Вода вокруг них закипела. Пар заполнил коридор, скрывая их от глаз Ника. Минхо чувствовал, как его собственные легкие сковывает льдом, как иней покрывает его ресницы — он забирал холод Хана себе, отдавая взамен всё тепло своей искры Альфы.

Джисон судорожно вдохнул. Его пальцы, испачканные в крови, слабо дернулись, вцепившись в рубашку Минхо.

— М-мин... хо? — едва слышно сорвалось с искусанных губ.

— Я здесь. Я здесь, маленький... — Минхо плакал, и его слезы, горячие и настоящие, обжигали бледные щеки омеги. — Я больше никогда тебя не отпущу. Клянусь своей жизнью.

Внизу, в холле, Субин попытался незаметно шмыгнуть к выходу, но путь ему преградила стена из чистой воды, которая в мгновение ока превратилась в непробиваемую ледяную решетку. Минхо даже не обернулся, но его голос, усиленный связью, прогремел на весь дом:

— Ник. Запри его в подвале. В самом холодном углу. Я разберусь с ним, когда мой омега снова начнет улыбаться.