Печать лжи на талом льду

Холл поместья превратился в арену: воздух застыл, пропитанный ледяной магией Минхо и тяжелой, давящей аурой Ника.

— Замолчи! — выплюнул Минхо, и ледяные пики сорвались с его пальцев, вонзаясь в пол в миллиметрах от сапог Ника. — Ты осквернил мой дом своим присутствием. Ты забрал у меня омегу, а теперь пришел за моей гордостью?

— Гордостью? — Ник безумно рассмеялся, даже не вздрогнув от ледяного обстрела. — Минхо, ты променял преданность на сладкую патоку, которой тебя кормит этот... — он с отвращением указал на Субина. — Ты даже не заметил, что запах Джисона изменился не из-за измены, а из-за того, что его травили подавителями воли.

Субин за спиной Альфы побледнел. Его пальцы, вцепившиеся в локоть Минхо, задрожали.— Он лжет! Минхо-я, не слушай его! Он просто хочет сбить тебя с толку, чтобы они могли сбежать вместе!

Но Ник не собирался отступать. Он залез во внутренний карман куртки и вытащил небольшой планшет.— Твои камеры в северном саду были «случайно» отключены в ту ночь, верно? — Ник нажал на воспроизведение. — Но мои ребята взломали облако личного телефона твоего драгоценного Субина. Он так гордился своей победой, что записал «триумф» на видео, чтобы пересматривать в одиночестве.

На экране вспыхнуло зернистое изображение. Темный угол сада, Джисон, шатающийся и явно дезориентированный, и Субин, который с силой выливает на одежду омеги флакон с резким мужским парфюмом — тем самым, который Минхо позже принял за запах любовника. На видео было отчетливо слышно, как Субин шепчет на ухо полуобморочному Хану: «Теперь он уничтожит тебя сам, а я просто посмотрю».

Мир для Минхо на секунду замер. Ледяные пики, парящие в воздухе, с громким звоном осыпались на пол ледяной крошкой.

— Что это... — голос Минхо стал тихим, пугающе спокойным.

— Это правда, которую ты не хотел видеть, потому что тебе было проще ненавидеть, чем верить, — отрезал Ник.

В этот момент сверху послышался грохот. Дверь северного крыла, скованная магией, поддалась. На верхней галерее показался Джисон. Он держался за перила окровавленной рукой, его лицо было белее снега, а рубашка пропиталась свежей кровью.

— Минхо... — его голос был едва слышным шепотом, но в звенящей тишине холла он прозвучал как гром.

Минхо поднял голову. Увидев свою истинную пару в таком состоянии — израненного, сломленного, но все еще тянущегося к нему — Альфа почувствовал, как его собственное сердце, казавшееся ледяным монолитом, дает глубокую, неисправимую трещину.

Субин понял, что игра окончена. Он сделал шаг назад, пытаясь скрыться в тени коридора, но Ник преградил ему путь.

— Куда-то собрался, «верный друг»? — прорычал Ник.

Минхо не смотрел на Субина. Его взгляд был прикован к Джисону, который начал медленно оседать на пол, теряя сознание от потери сил.