Карты, иголки и немного любви 🥰

Время в поместье Золдиков текло странно: оно то замирало в холодном безветрии, то неслось вскачь, наполненное тренировками, кровью и карточными играми. Прошло еще несколько месяцев с той памятной ночи, когда мы с Иллуми впервые разделили одну кровать, не пытаясь при этом придушить друг друга.

Я добилась своего. Медленно, по капле, я вытравливала из него сухую логику, заменяя её чем-то живым и пугающе человеческим. И вот, в один из вечеров, когда закат окрасил гору Кукуру в цвет спелого граната, Иллуми сделал то, чего от него не ожидал бы даже собственный отец.Мы стояли на самом краю обрыва, где ветер трепал его длинные волосы, бросая их мне в лицо. Он долго молчал, глядя в бездну, а потом повернулся и произнес это. Без пафоса, без дрожи в голосе, но с такой тяжестью в каждом слове, будто высекал их на граните:

— Я люблю тебя. Не как инструмент. Не как часть баланса. Я просто... не могу представить свою тьму без твоего света.Я, конечно, не была бы сестрой Хисоки, если бы сразу бросилась ему на шею. Моя натура требовала драмы.

— Ой, Иллуми, — я картинно зевнула, поправляя перчатку. — Ты такой милый, когда пытаешься быть романтиком. Но знаешь, у меня сегодня по плану партия в покер с Киллуа, так что твое признание придется поставить в очередь. Попробуй еще раз через неделю, может, я буду в настроении.

Я френдзонила его профессионально. Еще целый месяц я заставляла его «заслуживать» каждый мой взгляд, каждую улыбку. Я видела, как в его пустых глазах начинает закипать самое настоящее, живое раздражение, смешанное с обожанием. И только когда я поняла, что он готов пойти на всё, лишь бы я официально признала его своим, я милостиво согласилась.

— Ладно, Фарфор. Считай, что мы встречаемся. Но если ты хоть раз попробуешь воткнуть в меня иглу без спроса — я скормлю тебя Микке.

Жизнь в поместье изменилась. Киллуа, мой верный «котик», был, мягко говоря, не в восторге. Теперь, когда я официально стала парой его старшего брата, наши ночные посиделки сократились.

— Ты предательница, — бурчал он, сидя в углу моей комнаты и со злостью подбрасывая йо-йо. — Раньше мы обсуждали, как сбежать от него, а теперь ты пьешь с ним чай и обсуждаешь новые методы пыток. Фу.

— Не ревнуй, мелкий, — я подошла и привычно взъерошила его волосы. — Ты всё еще мой любимый антистресс. Просто теперь у тебя появился шанс, что Иллуми не будет так сильно тебя доставать, пока он занят мной.Киллуа лишь фыркнул, но я видела, что он всё равно доволен — в доме стало спокойнее. Хотя «спокойно» — понятие относительное, когда в гости заезжает мой брат.

Хисока явился внезапно. Он застал нас в саду: я сидела на коленях у Иллуми (который выглядел при этом непривычно довольным), а Киллуа неподалеку пытался заставить карту лететь по сложной траектории.

Брат замер, его глаза вспыхнули золотом. Он медленно достал платок и театрально прижал его к углу глаза, смахивая несуществующую слезу.

— Оя-оя... — его голос дрожал от притворных рыданий. — Моя маленькая сестричка так выросла. Еще вчера она воровала мои карты и пряталась в тенях, а сегодня... она приручила самого холодного убийцу в мире. Это так трогательно, что мне хочется кого-нибудь убить от избытка чувств.

— Заткнись, Хисока, — хором ответили мы с Иллуми.Хисока рассмеялся, его аура вспыхнула розовым маревом. Он подошел ближе, крутя карту между пальцев.

— Ну что ж, Золдик. Береги её. Потому что если на её лице появится хоть одна тень грусти, которую я не заказывал... я превращу твой дом в карточный домик и чихну на него.

Иллуми лишь молча переплел свои пальцы с моими. Его хватка была собственнической, но теперь я не чувствовала в ней цепей. Это был наш союз. Союз двух теней, которые нашли друг друга в мире, где любовь считалась слабостью.

Мы стояли на пороге финала нашей истории. Сестра безумного фокусника и наследник клана убийц. Мир еще не знал, на что способен этот дуэт, но я чувствовала: впереди нас ждет не тихая семейная жизнь, а величайшая игра, где ставкой будет вся вселенная Хантеров.

— Идем в дом, — тихо сказал Иллуми. — Киллуа, убери карты. У нас семейный ужин.

— Семейный ужин? — Хисока предвкушающе облизнулся. — Надеюсь, на десерт будет что-то острое?

Я улыбнулась, глядя на них всех. Моя странная, безумная, опасная семья. Кажется, я наконец-то нашла свое место. Не в тени брата, а в центре своего собственного шторма.