Шах и мат в лунном свете 🌠

Полгода. Шесть месяцев я жила в этом каменном склепе на горе Кукуру, и за это время поместье Золдиков стало свидетелем самой странной и изматывающей войны в моей жизни. Мои будни превратились в отточенный до автоматизма ритуал: по утрам я «присваивала» себе Киллуа, тиская его, как любимого кота, и обучая новым карточным фокусам, от которых у него загорались глаза. А по ночам... по ночам я пробиралась в комнату Иллуми, чтобы в очередной раз столкнуться с его ледяным упрямством.

Наши ночные ссоры стали наркотиком. Мы выясняли отношения шёпотом, переходя на яростный шипение, обмениваясь колкостями, которые резали острее его игл. Он обвинял меня в безрассудстве, я его — в маниакальном контроле.Но в одну из таких ночей маска Иллуми треснула окончательно.

— Почему ты это делаешь?! — прошипела я, прижатая им к холодной стене его спальни. — Почему тебе так важно, с кем я провожу время и куда иду Иллуми замер. Его черные глаза, обычно пустые, внезапно вспыхнули чем-то настолько темным и концентрированным, что я забыла, как дышать. Его пальцы впились в мои плечи, и он высказал мне всё. Без прикрас, без логических доводов, без своей чертовой «эффективности».

Он говорил о том, как его Нэн сходит с ума, когда я не рядом, как он ненавидит Хисоку за нашу связь и как он...В этот момент до меня дошло. Этот чертов «Фарфор», это ледяное изваяние, эта машина для убийств... он был безнадежно, по-золдиковски безумно влюблен в меня.

— Ты... — я осеклась, глядя в его неподвижное лицо. — Ты просто хочешь владеть мной.

— Я хочу, чтобы ты принадлежала этому дому, — отрезал он, но его голос дрогнул. — Чтобы ты была моей константой.

Я решила поиграть на его нервах. Следующую неделю я практически не выходила из комнаты Киллуа. Мы строили карточные замки, обсуждали сладости и игнорировали тяжелый, удушающий взгляд Иллуми, который следовал за нами повсюду. Я видела, как он сжимает кулаки, как его аура становится колючей, когда я смеялась над шутками мелкого. Я специально доводила его до точки кипения.Развязка наступила в очередную грозовую ночь. Я снова пришла к нему, готовая к новой порции обвинений. Мы ругались так долго и громко, что, казалось, даже Сильва в другом крыле должен был проснуться. Я кричала о своей свободе, он — о безопасности.— Хватит! — выдохнула я, окончательно выбившись из сил. Ноги подкашивались не от усталости, а от того напряжения, что вибрировало между нами. — Я никуда не уйду, Иллуми. Но я не буду твоей куклой.

Я подошла к его огромной кровати и просто рухнула на неё, не снимая сапог.

— Я остаюсь здесь. Прямо сейчас. И если тебе это не нравится — попробуй меня вышвырнуть.Иллуми стоял посреди комнаты, глядя на меня так, будто я была самым сложным заказом в его жизни. Он медленно подошел, снял свои тяжелые ботинки и лег рядом, не касаясь меня, но я чувствовала его жар даже через плотную ткань одежды.

В ту ночь мы не спали. Мы лежали в темноте, слушая раскаты грома и дыхание друг друга. Я чувствовала, как его рука осторожно, словно боясь обжечься, накрыла мою ладонь. Его пальцы сплелись с моими, и в этом жесте было больше признания, чем в любых словах.

— Завтра Киллуа расстроится, — прошептала я в подушку.

— Завтра Киллуа поймет, что у него теперь есть не только «тень», но и брат, который сошел с ума, — отозвался Иллуми, и я впервые услышала в его голосе тень улыбки.

Утро обещало быть интересным. Хисока наверняка уже почувствовал изменение нашей ауры, а Киллуа... Киллуа придется привыкать, что теперь я делю его не только с его кошмарами, но и с его самым старшим братом