Полуночный шёпот и стальное упрямство

Ночь в поместье Золдиков никогда не была временем покоя. Это было время теней, тихих шагов по коврам и тяжёлых мыслей, которые днём прятались за масками безразличия. Я прокралась в комнату Иллуми, когда луна скрылась за рваными облаками, превращая сад в черную бездну.

Я не стучала. В этом доме стук — признак слабости или официального визита. Я просто скользнула внутрь, чувствуя, как его холодный, колючий Нэн мгновенно коснулся моей кожи, узнавая и пропуская.

Иллуми не спал. Он сидел в кресле у окна, идеально прямой, как фарфоровое изваяние. Свет ночника выхватывал острые черты его лица и длинные волосы, рассыпанные по плечам — Ты пришла, — его голос был тихим, но в нём вибрировало напряжение, которое он копил все эти три месяца.

— Пришла, — я скрестила руки на груди, прислонившись к дверному косяку. — Устала слушать, как ты сверлишь стену своей аурой из соседней комнаты. Давай, Иллуми. Скажи это.

Он медленно поднялся. Его шаги были бесшумными. Он подошел так близко, что я почувствовала запах озона — верный признак того, что его самоконтроль на пределе.

— Ты могла погибнуть, — произнес он, и в этом ровном тоне я услышала скрытую ярость. — Миллуки нанял профессионалов. Если бы они не захотели поиграть с тобой, если бы они просто нажали на курок сразу... Тебя бы не вытащил даже Хисока.

— Но я жива, Иллуми! — я перешла на яростный шёпот, подходя к нему вплотную. — Я здесь! Я поглотила ту тварь, я вырезала всех, кто был причастен. Хватит читать мне нотации, будто я твоя младшая сестренка!

— Ты не понимаешь, — он перехватил мои запястья, и его пальцы были ледяными. — Ты — переменная, которую я не могу рассчитать. Когда ты ушла с Хисокой, баланс в этом доме рухнул. Киллуа перестал функционировать. Я... — он запнулся, и его черные глаза на мгновение расширились. — Моя эффективность упала на сорок процентов. Ты рискнула собой, не подумав о последствиях для семьи.— Для семьи?! — я дернулась, пытаясь высвободить руки, но он держал крепко. — Или для тебя, Иллуми? Тебе просто не нравится, что кто-то может выйти из-под твоего контроля! Тебе плевать на мои чувства, тебе плевать на то, что я чувствовала там, в том подвале! Тебя волнует только твоя «эффективность»!

— Это неправда, — он резко дернул меня на себя, заставляя уткнуться носом в его ключицу. — Мне не плевать. Когда я увидел тебя на тех цепях... я впервые пожалел, что не убил Миллуки еще в колыбели. Ты — моя ответственность. Моя... тень.— Я не твоя собственность, Золдик! — я подняла голову, глядя ему прямо в глаза. Мой Нэн начал искрить, сталкиваясь с его энергией. Воздух в комнате стал густым, как патока. — Я — Мороу. Мы не подчиняемся. Мы либо любим до безумия, либо уничтожаем.

— Тогда уничтожь меня, — прошептал он, сокращая последние миллиметры между нами. — Потому что я не умею по-другому. Я умею только контролировать или обладать. Ты заставила меня почувствовать страх потери, и я ненавижу тебя за это.

Мы стояли в полумраке, тяжело дыша, два сломанных существа, пытающихся найти общий язык на языке боли и доминирования. Его хватка на моих запястьях смягчилась, превращаясь в нечто похожее на ласку, но в его взгляде всё еще читалось желание запереть меня в золотую клетку, чтобы больше никогда не видеть крови на моей коже.

— Если ты еще раз подвергнешь себя такой опасности, — Иллуми наклонился к моему уху, и его дыхание обожгло кожу, — я сам воткну в тебя иглу. Не для того, чтобы подчинить, а чтобы ты никогда не могла уйти отсюда.

— Попробуй, — я хищно улыбнулась, чувствуя, как злость сменяется странным, болезненным азартом. — Но учти: я вырву эту иглу вместе с твоим сердцем.В эту ночь мы так и не пришли к согласию. Мы выясняли отношения так, как умели только мы — через угрозы, давление аурой и ледяные взгляды. Но когда я уходила из его комнаты на рассвете, я знала: его «контроль» окончательно превратился в зависимость. А мой «побег» был лишь способом затянуть узел на его шее еще туже