Кошки-мышки в коридорах смерти

Жизнь в поместье Золдиков обрела новый, совершенно абсурдный ритм. Пока Хисока где-то за пределами горы Кукуру затевал очередную кровавую буффонаду, а Иллуми сверлил меня своим безжизненным взглядом, пытаясь просчитать мои мотивы, я окончательно «присвоила» себе Киллуа.

Мальчишка действительно стал воплощением кота. Он мог бесшумно возникнуть в моей комнате в два часа ночи, свернуться калачиком в кресле и ждать, пока я закончу тасовать колоду. Его кошачьи повадки — это мгновенная реакция, мягкие шаги и умение выпускать когти именно тогда, когда жертва меньше всего этого ждет — приводили меня в восторг.

— Килл, ты опять напряжен, — я лениво потянулась и, не спрашивая разрешения, запустила руку в его серебристую шевелюру, бесцеремонно взъерошивая волосы. — Расслабься. Убийца, который постоянно ждет удара, долго не живет. Он сгорает.Киллуа сначала зашипел, смешно сморщив нос, но потом, к моему удивлению, не отстранился. Он подставил голову под мою ладонь, и я могла поклясться, что еще секунда — и он начнет мурлыкать В этом доме нельзя расслабляться, — буркнул он, но глаза его уже довольно прищурились. — Иллуми говорит, что бдительность — это основа выживания.

— Иллуми — зануда, — отрезала я, доставая карты. — Иди сюда. Сегодня я научу тебя главному фокусу Мороу: как «спалить» человека, не выдав себя ни единым мускулом.

Мы уселись на полу. Я разложила карты рубашкой вверх.

— Суть не в том, чтобы смотреть на карты, Килл. Суть в том, чтобы чувствовать их ауру, их «вкус». Но при этом твоё лицо должно быть как у дохлой рыбы. Полное отсутствие интереса.

Я начала показывать ему, как считывать микро-реакции зрачков и едва заметные сокращения мышц у противника. Мы часами тренировались «палить» друг друга. Я учила его, как замечать ложь по ритму дыхания, и как самому лгать так, чтобы даже пульс не участился.

— Смотри мне в глаза, — приказала я. — Я сейчас загадаю карту. Если ты поймешь какую, не используя Нэн, а только по моей мимике — я отдам тебе свою коллекцию редких шоколадных шариков, которую стащила у Миллуки.

Киллуа сосредоточился. Его взгляд стал острым, хищным. Он сканировал каждое мое движение.— Это... Дама Червей? — неуверенно произнес он.

— Мимо, — я щелкнула его по лбу. — Ты купился на то, что я чуть дольше задержала взгляд на красной масти. Это была провокация. Учись видеть сквозь маску, мелкий.

Мы проводили вместе всё свободное время. Мы играли в «дурака» на щелбаны, и лоб Киллуа часто был красным, хотя он уже начал обыгрывать меня в скорости реакции. Я тискала его, как домашнего питомца, заставляя забыть о пытках и бесконечных тренировках Сильвы. В эти моменты он не был «наследником клана убийц». Он был просто ребенком, которому не хватало тепла.

Однажды мы сидели в саду, и я показывала ему, как заставить карту лететь по дуге и возвращаться в руку, словно бумеранг. Киллуа повторял за мной, и его лицо светилось неподдельным азартом.

— Знаешь, — он поймал карту двумя пальцами, — если бы Хисока был таким, как ты, я бы его, может, и не так сильно боялся.Я замерла, глядя на него.

— Хисока — это Хисока. А я — это я. Но запомни, Килл: пока я здесь, ни одна иголка твоего брата не коснется твоей головы без моего разрешения.

В тени колонны мелькнул силуэт Иллуми. Он стоял там уже давно, наблюдая за нашей идиллией. Его аура была холодной и неподвижной, но я чувствовала, как внутри него копится нечто, похожее на глухое недовольство. Я давала Киллуа то, что Иллуми всегда считал слабостью — привязанность.

Я подмигнула Иллуми, не прерывая игры.

— Эй, Золдик! Иди к нам, научим тебя честной игре! Или боишься проиграть ребенку?

Иллуми не ответил, но его взгляд, устремленный на мою руку, всё еще лежащую на плече Киллуа, стал пугающе пристальным.