Сон в паутине азарта

Игра тянулась бесконечно. Шорох карт, сухие комментарии Иллуми и театральные вздохи Хисоки начали сливаться в монотонный гул. Прохладный ночной воздух больше не бодрил — он окутывал плечи тяжелым, сонным одеялом. Я чувствовала, как веки наливаются свинцом, а азарт, который еще час назад заставлял кровь быстрее бежать по жилам, окончательно испарился.

— Всё, с меня хватит, — буркнула я, бросая оставшиеся карты на стол веером. — Вы двое можете хоть до рассвета мериться своими стратегиями, а я выхожу из тиража. Слишком скучно смотреть на ваши постные рожи.Хисока лишь приподнял бровь, не отрываясь от изучения своего расклада.

— Оя-оя, сестренка сдается? А я только начал входить во вкус...

— Иди к черту со своим вкусом, — вяло отозвалась я.Я не стала уходить в дом. Сил на лишние движения просто не осталось. Я лишь чуть подвинулась ближе к брату и, не спрашивая разрешения, уронила голову ему на плечо. Его костлявое, обтянутое плотной тканью костюма плечо оказалось на удивление удобной опорой. От Хисоки пахло картами, чем-то сладковато-острым и едва уловимым запахом опасности — привычный аромат, который с детства действовал на меня лучше любого снотворного.

Я закрыла глаза, проваливаясь в дрему. Сквозь сон я слышала, как Хисока на мгновение замер. Его аура, обычно беспокойная и колючая, вдруг смягчилась, обволакивая меня теплым коконом. Он не отстранился и не отпустил ни одной колкой шутки. Напротив, я почувствовала, как он едва заметно поправил плечо, чтобы мне было удобнее, и продолжил игру с той же невозмутимостью.

— Она уснула, — констатировал Иллуми. Его голос звучал приглушенно, словно издалека. — Это... неосмотрительно. Оставлять спину открытой в присутствии двух убийц.

— Она не оставляет спину открытой, Иллуми, — тихо, почти шепотом ответил Хисока, и в его голосе проскользнула несвойственная ему серьезность.

— Она просто знает, что её тень присмотрит за ней. Твой ход.Я уже не видела, как Иллуми медленно перевел взгляд с карт на мое лицо. В ночной тишине его глаза-бусины казались еще чернее. Он долго изучал мои расслабленные черты, то, как прядь волос упала мне на щеку, и то, как спокойно я дышала, находясь в эпицентре самого опасного дуэта в мире.

Его пальцы, сжимавшие карту, на мгновение замерли. В голове Золдика, привыкшей к строгим расчетам и отсутствию привязанностей, что-то не сходилось. Эта девчонка, которая всего пару часов назад готова была вскрыть ему горло, теперь беззащитно спала под его прицелом. И самое странное — он не чувствовал желания нанести удар. Скорее, ему хотелось понять, каково это — доверять кому-то настолько сильно.

— Твой брат... она странная, — наконец произнес Иллуми, сбрасывая карту.

— Она — Мороу, — коротко отрезал Хисока. — Этого объяснения достаточно.

Я окончательно провалилась в темноту, чувствуя кожей прохладу ночи и тепло братского плеча. Где-то на грани сознания мне почудилось, что чья-то холодная рука — слишком холодная для Хисоки — осторожно убрала мешавшую прядь с моего лица. Но это был лишь сон. Наверное