Кровавый росчерк на фарфоре

Тишина в зале стала осязаемой, тяжелой, как могильная плита. Все взгляды были прикованы к нам — двум аномалиям, столкнувшимся в центре цивилизованного экзамена. Киллуа внизу, на арене, казался маленьким пятном на фоне той бури, что разворачивалась наверху.Я чувствовала, как ярость пульсирует в висках. Слова Иллуми про «войну, которую мы не осилим», вызвали у меня лишь дикий, издевательский оскал. Мои пальцы сжались на тонком ребре карты Хисоки. Я сжала её так сильно, что острый, напитанный Нэн край без труда прорезал кожу ладони.

Алая, густая кровь медленно потекла по пальцам, пачкая яркую рубашку Туза Пик. Карта жадно впитывала мою силу вместе с биологической энергией, начиная вибрировать и светиться тусклым, опасным багрянцем.

Я сделала шаг к Иллуми, сокращая дистанцию до минимума. Теперь нас разделяли считанные сантиметры.

— Ты там что-то пискнул про войну, которую мы не осилим, мальчик мой? — мой голос был пропитан ядом и хриплыми нотками истинного безумия, которое я так долго прятала за маской «тихой тени». — Ты серьезно думаешь, что твои сраные иголки и фамилия, от которой дрожат торгаши, значат хоть что-то для того, кто привык обедать страхом?

Я подняла окровавленную руку и ткнула пальцем прямо в его безупречную грудь, оставляя красное пятно на его одежде — Посмотри на меня внимательно, Золдик. Ты видишь перед собой человека? Нет. Ты видишь хищника, который слишком долго сидел на привязи. Ты хвастаешься своей мощью, но правда в том, что я даже не использую всю свою силу, чтобы подавить твою «несокрушимую» ауру.

Я резко расширила свой Нэн. Это не был просто выброс энергии — это был обвал. Стены зала жалобно заскрипели, по бетону побежали тонкие трещины.

Воздух стал настолько плотным, что слабые кандидаты, которые еще оставались на ногах, начали задыхаться и падать на колени. Моя аура, подпитанная кровью, буквально пожирала присутствие Иллуми, сминая его липкие нити контроля, как дешевую паутину.

— Видишь? — я прошептала это ему прямо в лицо, наслаждаясь тем, как в его обсидиановых глазах наконец-то промелькнуло нечто похожее на биологический ужас.

— Твой контроль — это иллюзия.Твоя семья — это просто кучка трупов, которые еще не знают, что они мертвы. Если я захочу, я сотру тебя и твоего братишку в порошок раньше, чем ты успеешь хотя бы подумать о том, чтобы потянуться за иглой.

Иллуми стоял неподвижно, но я чувствовала, как его тело напряглось до предела. Он был как натянутая струна, готовая лопнуть и разрезать всё вокруг. Его лицо оставалось маской, но челюсти были сжаты так сильно, что желваки ходили ходуном.

— Ты... сумасшедшая, — выдохнул он. В его голосе больше не было холодного превосходства. Только горькое осознание того, что он встретил нечто, не поддающееся логике убийцы.

— Нет, милый. Сумасшедший у нас Хисока, — я провелаокровавленной картой по его щеке, оставляя длинный красный след на его фарфоровой коже. — А я — это то, что снится сумасшедшим в кошмарах.

Я резко отступила назад, облизывая окровавленный палец. Кровь на вкус была сладкой и металлической.

— Вали к своему мелкому рабу, — я кивнула в сторону замершего Киллуа. — Доигрывай свой спектакль. Но запомни: если я еще раз услышу в свой адрес или в адрес моего брата хоть слово про «войну» или «устранение»... я устрою тебе такую экскурсию в ад, что поместье Кукуру покажется тебе детским садом.

Хисока, наблюдавший за этой сценой, прикрыл глаза рукой и тихо, истерично затрясся в беззвучном смехе. Он был в восторге. Его «тень» наконец-то показала клыки, и эти клыки оказались длиннее, чем у самого знаменитого убийцы в мире.

Иллуми медленно вытер кровь со щеки, глядя на свои испачканные пальцы. Он не ответил. Он просто развернулся и пошел к арене, но его походка уже не была такой уверенной. Он знал, что теперь в этом зале есть кто-то, кто держит его жизнь на кончике окровавленной карты.

Я вернулась к своей стене, снова принимая ленивую позу, хотя моя рука всё еще кровоточила, а в воздухе стоял тяжелый запах озона.

— Скучно, — бросила я в пустоту, подбрасывая липкую от крови карту. — Хисока, в следующий раз найди мне противника поинтереснее этой фарфоровой куклы