Кости в семейном склепе

Зал погрузился в вязкую, тошнотворную тишину. Киллуа стоял на арене, бледный, как мел, раздавленный самим присутствием своего брата. Его воля крошилась, как старый сухарь, под ледяным давлением Нэн Иллуми.

Я лениво оттолкнулась от стены. Мои шаги по каменным плитам не издавали ни звука. Я подошла к Золдику со спины, почти вплотную, так, чтобы он чувствовал жар моей ауры, которая всё еще тлела после нашей недавней стычки. Хисока в стороне лишь сузил глаза, предвкушая, какую черту я переступлю на этот раз.

Я наклонилась к самому уху Иллуми. Его черные волосы щекотали мне лицо, а от него самого пахло озоном и старым железом

— Эй, фарфоровый ублюдок, — выдохнула я, понизив голос до едва уловимого, ядовитого шепота.

— Скажи-ка мне, пока этот мелкий щенок окончательно не обделался от страха... Что будет, если я прямо здесь, на глазах у всех этих старперов из Ассоциации, просто вырву твоему драгоценному наследничку сердце?

Иллуми не шелохнулся. Его зрачки даже не расширились, но я почувствовала, как воздух вокруг него стал колючим, словно наэлектризованным.

— Ты так печешься о «семейном контроле», — продолжала я, усмехаясь и чувствуя на языке металлический вкус собственной дерзости. — Но что, если я превращу твой идеальный инструмент в кучу бесполезного мяса? Твой папаша сильно расстроится, если ты притащишь домой труп вместо Хантера? Или ты сам сдохнешь от ярости, понимая, что проебал свою главную куклу?

Я видела, как пальцы Иллуми, сжимавшие иглу, на мгновение побелели. Это было оно. Трещина в его безупречном фасаде.

— Ты не посмеешь, — его голос был как скрежет ножа по льду. Ни капли страха, только сухая, расчетливая угроза. — Киллуа — собственность семьи. Попытка сломать его будет означать войну, которую твой ебанутый братец не вывезет даже вместе с тобой.Я тихо рассмеялась, и этот смех был похож на хруст битого стекла.— Ой, напугал, аж коленки затряслись, — я резко выпрямилась, обходя его и вставая так, чтобы видеть его лицо. — Твои угрозы стоят не больше, чем этот мусорный экзамен. Хисока играет в свои игры, а ты дрочишь на свои иголки, пытаясь склеить то, что уже давно разбито. Твой брат тебя ненавидит, Иллуми. И если я его прирежу, я просто избавлю его от мучений, а тебя — от иллюзии власти.

Я сделала шаг к краю арены, подбрасывая карту так высоко, что она почти коснулась потолка.

— Ну так что, Золдик? Проверим, насколько быстро ты умеешь бегать, когда на кону жизнь твоего любимого раба? Или продолжишь стоять тут со своей постной рожей, пока я решаю, в какое место воткнуть этот туз твоему мелкому?В этот момент Киллуа поднял голову. Его глаза были полны ужаса — он слышал каждое мое слово. Иллуми медленно повернул голову в мою сторону. В его взгляде больше не было пустоты. Там была тьма, готовая сожрать весь этот зал вместе с участниками.

— Еще одно слово в сторону моего брата, — произнес он, и его Нэн ударил по залу такой силы волной, что пара кандидатов у входа просто рухнула в обморок, — и я лично вырву твой язык и скормлю его псам в поместье Кукуру. Мне плевать, насколько ты сильна. Ты сдохнешь в муках, о которых твой извращенный мозг даже не мечтал.

Я широко улыбнулась, обнажая зубы в хищном оскале.

— Наконец-то. Хоть какие-то живые эмоции. А то я уже начала думать, что ты реально сделан из пластика, красавчик