Последний рубеж и сорванные маски 🎭

Зал для финальных поединков дышал напряжением. Белые стены, холодный свет и давящая тишина, которую нарушали лишь редкие вскрики сражающихся. Я стояла в стороне, прислонившись спиной к шершавой стене, и лениво подбрасывала карту.

Туз Пик взлетал в воздух, делал идеальный оборот и возвращался в мои пальцы. Снова и снова. Моя очередь была еще не скоро, и я позволяла себе эту медитативную скуку, пока другие дрожали от страха перед решающим боем.Хисока уже прошел свой этап, и теперь, довольный собой, застыл в углу, наблюдая за происходящим. А рядом с ним стоял Гитаракур. Но что-то изменилось.

Внезапно клацанье металла прекратилось. Я краем глаза заметила движение. Гитаракур начал выдергивать иглы одну за другой. С сухим, влажным хрустом его тело начало меняться. Кости перестраивались, кожа разглаживалась, и нелепое существо превратилось в того, кто скрывался под этой гротескной маской.

Я замерла. Карта в очередной раз взлетела вверх, но я не поймала её. Она с тихим щелчком ударилась о пол и осталась лежать у моих ног.О Господи.

Он был шикарен. Длинные, иссиня-черные волосы рассыпались по плечам, словно тяжелый шелк, а бледная, фарфоровая кожа казалась светящейся в скудном свете зала. Но его глаза... огромные, бездонные, абсолютно черные сферы, лишенные и искры жизни. Это была пугающая, совершенная красота смерти. Я, всегда державшая контроль над каждой эмоцией, на мгновение просто забыла, как дышать Но эстетическое восхищение длилось недолго.

— Киллуа не должен получить лицензию, — произнес он. Его голос теперь был ровным, холодным и пробирающим до костей. — А ты, Хисока, слишком много на себя берешь, опекая этих детей. Если ты встанешь у меня на пути, я убью тебя прямо здесь. Мне плевать на правила экзамена.Его аура — тяжелая, липкая, пропитанная ядом подчинения — начала заполнять зал. Он угрожал моему брату. В открытую. В моем присутствии.

Я почувствовала, как внутри закипает ледяная ярость. Оцепенение от его внешности испарилось, оставив место инстинкту защиты. Я не любила, когда угрожают семье. Даже если этот «член семьи» — безумный фокусник, который сам ищет смерти.

— Ты слишком много на себя берешь, Золдик, — мой голос прозвучал тише шепота, но он разрезал ауру Иллуми, как бритва.Я сделала шаг от стены. Я не стала нападать, я просто позволила своей скрытой силе выйти наружу. Совсем немного. Ровно столько, чтобы воздух в зале стал плотным, как свинец. Моя тень под ногами словно ожила, расширяясь и поглощая свет.

Мой Нэн, концентрированный и острый, обрушился на Иллуми встречной волной. Я видела, как его идеальное, неподвижное лицо дрогнуло. Его жажда крови столкнулась с моей волей и начала захлебываться. Я буквально подавила его присутствие, вытесняя его холод своим мраком.В зале стало трудно дышать.

Председатель Нетеро вскинул брови, с интересом наблюдая за нами, а Хисока тихо, предвкушающе рассмеялся.

Я подошла к Иллуми вплотную. Сейчас, когда я подавляла его силу своей, я видела в его глазах не только пустоту, но и замешательство. Он не привык, чтобы кто-то, кроме его отца или деда, мог так легко «прижать» его к земле одним лишь присутствием.

— Хисока — мой брат, — сказала я, глядя прямо в его обсидиановые глаза. — И если ты решишь проверить его на прочность, тебе придется сначала выжить после встречи со мной. Ты красив, Золдик, но мертвецы не любуются своим отражением.

Я наклонилась, не сводя с него глаз, и подняла с пола свою карту. Провела острым краем по своей ладони, и Туз Пик мгновенно впитал каплю моей силы, засветившись темным маревом.Иллуми медленно моргнул. Напряжение в его плечах не исчезло, но его аура покорно свернулась, признавая мой приоритет в этом пространстве.

— Невероятно... — почти беззвучно произнес он. — Хисока сказал, что его тень сильна. Но он не говорил, что ты — это и есть сама тьма.Я убрала карту в рукав и снова прислонилась к стене, словно ничего не произошло.

— Теперь ты знаешь. Продолжим экзамен?

Хисока довольно облизнул губы, переводя взгляд с меня на Иллуми.