Партия

Хо­сок, на са­мом де­ле, выб­рал очень чах­лое мес­то для пря­ток: до­роги за­рос­шие, еле прос­матри­ва­емые, до­ма встре­ча­ют­ся один на нес­коль­ко ки­ломет­ров, а лю­ди по­пада­ют­ся ре­же кро­тов на по­вер­хнос­ти зем­ли. Из тех шес­ти по­лурас­сы­пав­шихся сто­рожек, что они ос­та­вили по­зади, свет го­рел толь­ко в од­ной, и то ка­кой-то тус­клый: то ли па­ра све­чей встре­чала их за ок­ном, то ли во­об­ще от­ра­жение лу­ны в без­звёздном не­бе.

Но убе­жище Хо­сока вы­деля­лось. Нет, со сто­роны ка­жет­ся, что пос­трой­ка та же: ста­рые брёв­на вмес­то стен, гус­тая тем­но­та в пре­делах де­сяти мет­ров, мёр­твая ти­шина и от­сут­свие приз­на­ков жиз­ни. А вот ат­мосфе­ра дру­гая. Пу­га­ющая до дро­жащих кос­то­чек. Ло­гово вра­га — это не заб­ро­шен­ное стро­ение, где прос­то не­ком­фор­тно, это лип­кая па­ути­на с си­дящим в за­саде хищ­ни­ком. И они, чёрт возь­ми, едут ту­да са­ми.

— Преж­де, чем на­чать штурм, — май­ор Ан раз­го­вари­вал с Тэ­хёном и па­рал­лель­но от­да­вал ко­ман­ды от­ря­ду спец­на­за*, — нуж­но за­манить Хо­сока ко вход­ной две­ри. Мы не зна­ем, где он дер­жит тво­его дру­га. По­ка на­ши ре­бята най­дут то­го уро­да и за­ломят ему ру­ки, ус­петь мож­но мно­гое.

— И как это сде­лать? — Тэ­хён наб­лю­дал, как де­сяток лю­дей в мас­ках по­луп­ри­седом ок­ру­жа­ют дом со всех сто­рон, не сни­мая при­цела. Кар­ти­на — тот ещё ад­ре­налин. Не каж­дый день сце­ны из филь­мов ожи­ва­ют.

— При­кинуть­ся ду­рач­ком, — май­ор дос­тал из ма­шины, ка­жет­ся, са­мую древ­нюю кур­тку из воз­можных. — Как же ина­че.

***

Оче­ред­ная от­ра­ва пу­га­юще сте­кала по иг­ле, от­ра­жа­ясь в гла­зах Юн­ги са­мым ужас­ным кош­ма­ром. Что мо­жет быть ху­же нар­ко­тиков? Что этот еба­ный пси­хопат со­бира­ет­ся вко­лоть ему на этот раз? Су­дя по рас­тёкшей­ся по всей ро­же ус­мешке, ны­неш­нее за­точе­ние Юн­ги — бла­жен­ный рай, пу­тёв­ка в ко­торый толь­ко что за­кон­чи­лась.

— Не об­мо­чись толь­ко, — Хо­сок щёл­кнул боль­шим паль­цем по шпри­цу, сма­хивая брыз­ги. — Пер­вый раз всег­да уно­сит. И лю­ди за­быва­ют о ба­наль­ной гор­дости.

— Блять, — Юн­ги сплю­нул та­кую цен­ную слю­ну и ус­та­вил­ся ли­цом в без­вкус­ную зем­лю. Грязь во рту сни­зит бо­левые ощу­щения? Хоть что-ни­будь по­может Юн­ги не сдох­нуть в этом под­ва­ле?

А в го­лове шу­мит. Дол­бит по ба­рабан­ным пе­репон­кам, по моз­гам и раз­но­сит­ся по все­му те­лу. С пре­дыду­щей до­зы прош­ло дос­та­точ­ное ко­личес­тво вре­мени, и ес­ли Юн­ги пос­та­ра­ет­ся, то смо­жет, как ми­нимум, вы­бить это­му уб­людку па­ру зу­бов. Но го­лова раз­ры­ва­ет­ся. Гнёт­ся спаз­ма­ми и ки­пит.

И у Хо­сока, ви­димо, то­же.

— Мне ка­жет­ся, или кто-то ре­шил зас­ко­чить в гос­ти?— Хо­сок от­ло­жил иг­лу и за­шагал к вы­ходу. — Я сей­час вер­нусь, ку­кол­ка. Не ску­чай.

Ушёл. По­вер­нул все зам­ки, обе­зопа­сил­ся, но шприц ос­та­вил. Бро­сил ос­трый пред­мет пе­ред ли­цом Юн­ги и дал на­деж­ду. На­деж­ду, что за­точе­ние — не веч­ность. Что оно се­год­ня за­кон­чится.

Толь­ко пос­то­рон­ний шум от­вле­кал. Сна­чала ни­чего, а по­том гром­кий то­пот. Кри­ки и го­лоса пе­рехо­дили в воп­ли, но и они спус­тя вре­мя то­же сош­ли на нет. Опять пус­то­та. Юн­ги во­об­ще ду­мал, что это гал­лю­цина­ции. Что ду­шой и мыс­ля­ми он на том све­те, а пос­то­рон­ний звук — от­го­лосок неп­рой­ден­но­го пу­ти. Но ре­аль­ность без­жа­лос­тнее.

Юн­ги вновь слы­шит ша­ги. Слы­шит, как они приб­ли­жа­ют­ся к не­му, слы­шит по­ворот клю­ча в зам­ке и по­нима­ет, что это его единс­твен­ный шанс. Он хва­та­ет шприц и на­чина­ет ца­рапать им ве­ны. Быс­тро, не­ук­лю­же. Лишь бы до кро­ви. Лишь бы по­пал воз­дух.

Толь­ко сил нет, а пос­ледний за­мок вот-вот от­кро­ет­ся. Юн­ги боль­ше не даст Хо­соку над со­бой из­де­вать­ся. Ни за что не поз­во­лит. Вскро­ет ве­ны, уй­дёт и…

…Бро­сит Чи­мина?

По ще­кам с бе­шеной ско­ростью на­чали течь слё­зы. Юн­ги пла­кал нав­зрыд, бо­рясь с прис­ту­пом вне­зап­но­го ли­ца Па­ка в го­лове и ужа­сом даль­ней­ших му­чений в этой клет­ке. Са­мый слож­ный вы­бор за не­дол­гую, но ник­чёмную жизнь. Са­мое труд­ное ис­пы­тание, ха­лат­но ос­тавлен­ное судь­бою. Ру­ка дро­жит и вре­мя ис­те­ка­ет. Мгно­вений ос­та­ёт­ся не так мно­го. Ес­ли не сей­час, то…

И всё-та­ки он не ре­ша­ет­ся. По­тому что Чи­мин не прос­тит ему эту сла­бость.

— Юн­ги… — про­из­но­сит кто-то ти­хим ше­потом.

Не «ма­лыш», не «дет­ка», не «ку­кол­ка». «Юн­ги», при­над­ле­жащее Тэ­хёну. И ес­ли в от­во­рив­ший­ся две­ри дей­стви­тель­но сто­ит он, то это са­мая прек­расная гал­лю­цина­ция.

— Что ты тво­ришь? — Тэ­хён вы­бива­ет лёг­ким уда­ром эту мер­зкую иг­лу и да­ёт Юн­ги по­щечи­ну. — Чи­мин, зна­чит, вы­караб­кался, а ты ре­шил сдать­ся?

— Тэ… — Юн­ги ка­жет­ся, что он сей­час зах­лебнёт­ся от этих не­воз­можных ви­дений . — Ты не шу­тишь?

— Нет. Сей­час по­едешь к не­му и уви­дишь сам. Глав­ное, не от­кинь­ся рань­ше вре­мени, — Тэ­хён крик­нул ку­да-то вдаль «я на­шёл его» и про­тянул Юн­ги ру­ку. — Мо­жешь встать?

В от­вет лишь обес­си­лен­но про­мыча­ли, от че­го барь­ер гор­дости Тэ­хёна, бу­шу­ющий глу­пым «это же Юн­ги, а вы с ним вра­ги», ис­чез окон­ча­тель­но.

— Еба­ный пиз­дец. Что же этот псих с то­бой сде­лал.

Лу­на све­тит тус­клым по­луме­сяцем, на­сыщен­но пе­пель­ный от­те­нок ме­ша­ет­ся с кон­трастной па­лит­рой, го­род­ские ог­ни по­терян­но бо­роз­дят по се­рым ули­цам. Юн­ги вни­матель­но наб­лю­да­ет за до­рогой, смот­рит, изу­ча­ет, во­дит паль­ца­ми по пус­то­те, сма­хива­ет осев­шую пыль, ню­ха­ет и ни­чего не ви­дит. Ему раз­ре­шили оку­нуть­ся вдаль и по­сидеть у окош­ка при ус­ло­вии, что ка­пель­ни­ца — бли­жай­шая под­ру­га на пер­вые дни. А ка­кая хоть раз­ни­ца: иг­лы в зад­ни­це или в ве­не? Ес­ли не ко­рявая боль бу­дет вы­зывать внут­реннюю аго­нию, то этим зай­мёт­ся дру­гая. Та, что ле­чит­ся у пси­холо­гов.

Зас­ти­ран­ный ба­лахон пя­тиде­сято­го раз­ме­ра — пер­вое, что кое-как на­тяну­ли на хруп­кий об­ру­быш, ста­ра­ясь не раз­бить ста­тую в хлам. Юн­ги мра­мор­ный эк­спо­нат, ког­да де­ло до­ходит до эмо­ций, но при­кос­но­вения чу­жих пе­реп­лю­нули в нём да­же смерть: реф­лектор­но скру­чива­ет­ся и кри­вит ли­цо, хны­ка­ет сквозь сжа­тые зу­бы и да­вит­ся па­никой, ус­по­ка­ива­ясь мыслью, что это вра­чи. Те сра­зу ска­зали: шок от осоз­на­ния сво­боды. Про­ходит, ле­чит­ся, иног­да за­быва­ет­ся. Ра­ны глу­бокие, за­тяги­ва­ют­ся не быс­тро. По­рой вос­по­мина­ния одо­лева­ют, наб­ра­сыва­ют­ся со спи­ны и из­де­ва­ют­ся. Их нуж­но от­талки­вать, про­гонять. Бе­лый лег­ко ис­пачкать, вы­вес­ти чёр­ный прак­ти­чес­ки нель­зя: боль­ше уси­лий, маз­ков и ин­тенсив­ных вти­раний. Бо­ли скла­дыва­ют­ся, теп­ло­та их ред­ко зат­ме­ва­ет, но Юн­ги по­могут. Вра­чи да­ли сло­во.

А пей­заж всё не ме­ня­ет­ся. Ли­бо мир деп­рессу­ет вмес­те с ним, ли­бо слё­зы Юн­ги — это жид­кость, пре­да­ющая мра­ка. Тот не пла­чет: гла­за са­ми ре­шили окон­ча­тель­но ис­су­шить­ся и раз­ма­зать ещё силь­нее гряз­ные раз­во­ды на ще­ке. Юн­ги не уп­равля­ет ни­чем, лишь под­пры­гива­ет на коч­ках вмес­те с ма­шиной ско­рой по­мощи и из­редка слы­шит лас­ко­вое «по­тер­пи, мы ско­ро при­едем».

— Сна­чала я… — Юн­ги каш­ля­ет и хри­пит в ру­ку, но сло­ва его раз­борчи­вы. Жал­кие, да­лёкие, но по­нять мож­но, — дол­жен на­вес­тить дру­га.

— То­го пар­ня, ко­торый не­дав­но оч­нулся? Гос­по­дин Ким пре­дуп­ре­дил, что вы сра­зу поп­ро­сите об этом, — док­тор рас­слаб­ленно пох­ло­пал Юн­ги по пле­чу.

— И вы не пус­ти­те?..

— На­обо­рот. Раз­местим вас в той же па­лате.

И из ду­ши в раз­дра­жён­ном не­годо­вании сбе­га­ют ле­тучие мы­ши: для них там боль­ше не ком­фор­тно, не дос­та­точ­но тем­но — слиш­ком яр­ко. Юн­ги да­вит­ся не­уве­рен­ным об­легче­ни­ем, прог­ла­тыва­ет не­понят­ную улыб­ку и раз­ре­ша­ет чис­той сле­зин­ке мед­ленно стечь по ще­ке. Он не ве­рит фак­там, сме­ёт­ся от «всё хо­рошо», по­тому что с Чи­мином ли­бо ни­как, ли­бо ужас­но. Судь­ба опять прок­ла­дыва­ет ему ак­ку­рат­ную крас­ную до­рож­ку с про­пастью в кон­це? Ра­зуме­ет­ся, да. Весь ос­тавший­ся мар­шрут Юн­ги пы­та­ет­ся пред­ста­вить, как сва­лит­ся на этот раз, за ка­кой выс­туп за­цепит­ся и к чь­ему бе­регу вер­нётся хо­лод­ным те­чени­ем.

Вра­чи не раз­ре­ша­ют ему сту­пать са­мос­то­ятель­но: та­щат на но­сил­ках. Нар­ко­тик Хо­сока не вык­лю­чит­ся стро­го по ча­сам, осо­бен­но пос­ле та­кой до­зиров­ки. Не­из­вес­тно, как он от­ра­зит­ся на ор­га­низ­ме, а воз­можность сно­ва сжи­мать паль­цы в ку­лак — ещё не по­вод сти­рать гра­ницы бе­зопас­ности.

Пе­ред сви­дани­ем Юн­ги раз­ре­шили при­нять душ и вы­дали боль­нич­ную одеж­ду. По­том взя­ли кровь на ана­лизы и ве­лели бе­зого­вороч­но ло­жить­ся спать, а от­но­шения с при­яте­лем вы­яс­нять на сле­ду­ющее ут­ро. Эта­кий «так­по­ложе­но» ре­жим, на ко­торый глав­ный врач зак­рыл гла­за и вход­ную дверь па­латы, по­нима­юще улыб­нувшись на вы­ходе.

Сам пу­шис­тый ко­мочек по име­ни Пак Чи­мин мир­но со­пел и, ка­жет­ся, не со­бирал­ся пре­рывать де­сятый сон для при­ветс­твия вор­чли­вого со­седа. Он выг­ля­дел всё та­ким же нес­час­тным и раз­би­тым: блед­ная мра­мор­ная ко­жа, выц­ветший гипс вмес­то одеж­ды и пу­га­ющие тре­щины на гу­бах. Юн­ги же­ла­ет дот­ро­нуть­ся, но бу­дить не хо­чет. Лишь вплес­ти его паль­цы в свои и упасть на стул ря­дом. Прик­ле­ить­ся, как рань­ше, и ни­ког­да не от­хо­дить.

Не­уже­ли они дей­стви­тель­но та­кие не­ре­аль­ные? Или это гар­мо­нич­ное до­пол­не­ние друг дру­га выг­ля­дит слиш­ком не­сов­мести­мым? Юн­ги счи­тал, что они не схо­жи. Ды­шат воз­ду­хом с раз­ных пла­нет, пе­ред­ви­га­ют­ся по дну не еди­ного оке­ана, ду­ма­ют ина­че, смот­рят по-дру­гому, ме­ша­ют крас­ки и ль­ют слё­зы раз­ных час­тот, но всё выг­ля­дит так, ес­ли ко­пать глуб­же и ду­мать. А что, ес­ли по-дру­гому? С про­тиво­полож­но­го уг­ла, по­вер­хностно?

Чи­мин обыч­ный, прос­той. В нём нет за­дат­ка вер­ши­теля ми­ра, ха­риз­мы ли­дера или ти­пич­но­го ка­тали­зато­ра лю­бого сдви­га. Чи­мин лёг­кий, чи­та­емый, пред­ска­зу­емый, та­кой же, как Юн­ги. Со сво­им прош­лым и бу­дущим, но за­мини­рован­ным нас­то­ящим. Прос­то фор­ту­на не их на­пар­ни­ца: сту­па­ют по по­лю и под­ры­ва­ют­ся ча­ще, чем хо­телось бы. Чи­мин от­кры­тый и доб­рый, тер­пе­ливый до чёр­ти­ков, но нас­то­ящий. Ка­ким его сши­ли, как ла­тал се­бя сам. Юн­ги сто­ит иног­да на­носить собс­твен­ные швы, что­бы бы­ло не боль­но и вмес­те. Что­бы свя­зывать­ся ту­же и не сбе­гать. Зем­ля слиш­ком ма­ла, что­бы их пря­тать.

— Паль­цы тёп­лые, — шё­потом за­метил он, преж­де чем на­чать скла­дывать мыс­ли в сло­ва. — Тог­да… Бы­ли хо­лод­нее.

И «тог­да» мо­мен­таль­но рас­тво­рилось. Юн­ги его пе­речер­кнул, вы­жег. Боль­ше нет по­мех из прош­ло­го. Те­перь всё из­ме­нит­ся.

— Чи­мин, да­вай у­едем? — и пле­вать, что тот спит и не слы­шит: Юн­ги го­ворит и се­бе то­же. — Ку­да-ни­будь, где мы бу­дем толь­ко вдво­ём.

— Сра­зу, как я вста­ну на но­ги, за­кон­чу уни­вер и за­рабо­таю ку­чу де­нег, — Чи­мин не от­крыл гла­за, но улыб­нулся.

— Не спишь?

В от­вет слы­шит­ся сог­ла­ша­юще­еся мы­чание, боль­ше на­поми­на­ющее сон­ное не­доволь­ство. Юн­ги вы­жида­ет па­ру се­кунд, за­тем приб­ли­жа­ет­ся и неж­но це­лу­ет. Про­ника­ет Чи­мину в рот, тол­ка­ет­ся язы­ком и прич­мо­кива­ет на вы­ходе влаж­ны­ми гу­бами. Тёп­лы­ми, го­рячи­ми, жи­выми. Он прог­ла­тыва­ет ти­хий стон и сжи­ма­ет его ма­лень­кие паль­чи­ки ещё креп­че.

— Не нав­сегда. На вре­мя. Мо­жем в кру­изе по стра­нам по­катать­ся, — Юн­ги сме­ёт­ся сво­ей неп­редви­ден­ной лёг­кости, за­тем пе­рево­дит взгляд на рес­ни­цы Чи­мина и за­меча­ет: мок­рые. — По­чему ты пла­чешь?

— А ты?

Юн­ги дот­ро­нул­ся до щё­ки и поч­ти не по­верил, что это он. Не­уже­ли нас­то­ящий Юн­ги та­кой сен­ти­мен­таль­ный?

— На­учишь ме­ня за­ново хо­дить, и рва­нём хоть на край све­та.

Чи­мин не спра­шивал. Юн­ги бы то­же не спра­шивал. Но ска­зать не­об­хо­димо.

— С ним по­кон­че­но.

— Да­вай не бу­дем…

— Да, не бу­дем, — Юн­ги смах­нул чи­минов­ские слё­зы ука­затель­ным паль­цем. — Боль­ше ни­ког­да.

***

Лю­минес­цен­тная лам­па боль­но щип­лет гла­за, но про­сить её вык­лю­чить ка­жет­ся бес­по­лез­ным. С ка­кой ста­ти по­лицей­ский, спе­ци­аль­но нап­ра­вив­ший её пря­мо Хо­соку в ли­цо, дол­жен сжа­лить­ся и вы­пол­нить прось­бу? На доп­ро­се во­об­ще луч­ше ки­вать и сог­ла­шать­ся, что­бы спи­сали на яв­ку с по­вин­ной или по­мощь следс­твию. Но Хо­соку пле­вать. Он не бу­дет вып­ра­шивать уко­рочён­ный срок. И от­ве­чать, воз­можно, то­же. Толь­ко по же­ланию.

— Как в древ­ние вре­мена. Тех­но­логии, что на­до, — Хо­сок ки­ва­ет на пред­мет ос­ве­щения ком­на­ты и об­шарпан­ный стол.

— От­ды­хать на ку­рор­те бу­дешь пос­ле су­да, — ге­нерал, май­ор, пол­ковник, ка­питан, Хо­сок не зна­ет, кто сей­час си­дит пе­ред ним и вни­матель­но раз­гля­дыва­ет бу­маги. Не пред­ста­вил­ся, или Хо­сок не слу­шал. Ка­кая раз­ни­ца? — А сей­час по­тер­пишь.

— Как ска­жешь, дет­ка. Я не при­веред­ли­вый, чес­тно.

Да­же ухом не по­вёл. Ви­димо, пре­дуп­ре­дили, что кли­ент не­обыч­ный.

— Ага, — су­хо отоз­вался по­лицей­ский и спря­тал смех в ку­лаке, ког­да про­читал, дол­жно быть, очень ве­сёлые строч­ки про­токо­ла. — Ты это, рас­ска­зывай. Я мо­гу и слу­шать, и чи­тать. Прос­то на­до с де­лом оз­на­комить­ся.

— Что рас­ска­зывать? В пят­надцать у ме­ня бы­ла пер­вая ор­гия.

— Ого, так ра­но? — доп­ра­шива­ющий так во­оду­шев­ленно про­тянул сло­ва, буд­то ему на са­мом де­ле бы­ло ин­те­рес­но. — Опыт­ный ты маль­чик зна­чит. А даль­ше?

— Мать у ме­ня шлю­ха. Пред­став­ля­ешь?

— Нет, — ехид­но улыб­нулся тот. — Но поз­дра­вить мо­гу.

— А ты за­бав­ный.

— Ста­ра­юсь.

Хо­сок от­кро­вен­но воз­бу­дил­ся. Ес­ли это но­вый ме­тод об­ще­ния с пси­хами, то он да­же очень дей­ствен­ный. Не­дур­ной спо­соб раз­болтать, и Хо­соку от­кро­вен­но всё рав­но, что он по-дет­ски ве­дёт­ся.

— Что ты хо­чешь уз­нать? — скрес­тив ру­ки на гру­ди, Хо­сок об­ло­котил­ся на спин­ку сту­ла и до­воль­но ос­ка­лил­ся.

— Ес­ли не про­тив, то да­вай по по­ряд­ку, — по­лицей­ский вер­нулся на пер­вые стра­ницы сво­его до­кумен­та. — Эми­ли Сейл и Джей­сон Бен­дроу. За что ты их убил?

— М-м… Эми­ли? Её слу­чай­но. Она кле­илась ко мне, под­жи­дала воз­ле клу­бов, выс­ле­жива­ла. Ну, на оче­ред­ной ве­черин­ке я на­пил­ся и дал ей, — Хо­сок за­метил на се­бе не­до­уме­ва­ющий взгляд и про­дол­жил та­ким то­ном, буд­то пос­ле­ду­ющие сло­ва, это ес­тес­твен­но: — Ес­ли я тра­ха­юсь, то де­лаю это изящ­но. Пе­ребор­щил с иг­рушка­ми и ко­люще-ре­жущи­ми, с кем не бы­ва­ет?

— А вто­рой?

— Джей­со­на жал­ко, да. Мы с ним око­ло го­да встре­чались, и я так силь­но при­вязал­ся к сво­ему пи­том­цу, что не мог от­пустить. Вер­нее, от­пустить к ко­му-то. Сам-то к Юн­ги соб­рался уле­теть.

Де­тек­тив Хван, а имен­но так зва­ли мо­лодо­го по­лицей­ско­го (о чём Хо­сок уз­нал, на­конец-то за­метив имя на тор­ча­щей из кар­ма­на пид­жа­ка ви­зит­ке), чуть не раз­ру­шил свой неп­реступ­ный об­раз. Хо­сок за­метил это по дёр­нувшим­ся на лбу жил­кам. Хо­сок во­об­ще мно­гое за­мечал. Нап­ри­мер, гу­бы у де­тек­ти­ва Хва­на дос­та­точ­но вы­рази­тель­ные.

— Где же ты дос­тал под­дель­ный пас­порт?

— Нуж­но лишь знать пра­виль­ных лю­дей. И их сла­бые мес­та. По при­тонам тас­ка­ет­ся мно­го нар­ко­зави­симых ши­шек.

Хо­соку от­че­го-то при­ят­но наб­лю­дать, как его сло­ва ак­ку­рат­ным по­чер­ком за­писы­ва­ют в про­белах про­токо­ла. Он, ко­неч­но, мо­жет сов­рать, но тол­ку? Стя­гива­ющее уз­лы сми­ритель­ной ру­баш­ки это не ос­ла­бит.

— Кто был тот че­ловек в ма­шине? При нём не наш­ли ни до­кумен­тов, ни те­лефо­на.

— Прос­то про­хожий. Я сца­пал его на вы­ез­де, боль­но на Юн­ги по­ходил. Что-то вро­де мгно­вен­ной мыс­ли. Прис­та­вил к гор­лу нож и при­казал вез­ти ма­шину. Стан­дар­тный сце­нарий. Ну, не та­щить же мне свою ку­кол­ку в ту глушь на пле­чах? Этот по­могал. Ког­да я по­садил Юн­ги на цепь, то от­вёз то­го па­рень­ка об­ратно к до­роге. И по­рисо­вал на ли­це на­пос­ле­док. Ес­ли бы не ка­меры до­рож­но­го наб­лю­дения, вы бы ни за что ме­ня не наш­ли.

— Те­бе оп­ре­делен­но све­тит пси­хуш­ка, друг мой.

— Ты так счи­та­ешь? — Хо­сок опус­тил гла­за вниз и креп­ко сжал паль­цы. — Пе­редай па­поч­ке, что мне жаль. Я не хо­тел его уби­вать, прос­то он знал слиш­ком мно­го. И Юн­ги мо­жешь что-ни­будь ляп­нуть. Эда­кое соп­ли­вое ро­ман­тичное приз­на­ние.

Де­тек­тив Хван нас­то­рожил­ся, но за­метить ак­ку­рат­ное пе­реме­щение паль­цев не смог. Не уви­дел, как у коль­ца Хо­сока на ле­вой ру­ке по­явил­ся выс­туп, как ос­трое лез­вие прот­кну­ло па­лец, пус­тив ма­лень­кую струю кро­ви, как улыб­ка на ли­це пе­рес­та­ла быть жи­вой и как гла­за зак­ры­лись не для то­го, что­бы мор­гнуть, а нав­сегда. Яд по­дей­ство­вал мгно­вен­но, окон­ча­тель­но зак­рыв де­ло Хо­сока. 

***

— Мне нуж­ны день­ги.

Тэ­хён не по­яв­лялся в до­ме ро­дите­лей боль­ше ме­сяца, а пос­ле не­ук­лю­жих об­ни­маний у по­рога ре­шил сра­зу пе­рей­ти к де­лу. Гру­бо? Воз­можно. Ему ста­ло жут­ко не­удоб­но, ведь ма­ма не­доволь­но вы­тара­щила гла­за.

— Прос­ти, я нем­но­го взвол­но­ван, — прой­дя в гос­ти­ную, Тэ сде­лал не­боль­шой круг в цен­тре ком­на­ты, буд­то кли­ент, ос­матри­ва­ющий дом пе­ред по­куп­кой, и вновь встре­тил­ся взгля­дом с об­ло­котив­шей­ся на сте­ну Ким Джун­ги. Та сто­яла, скрес­тив пе­ред со­бой уку­тан­ные в шёл­ко­вый ха­лат ру­ки, и осуж­да­юще ос­матри­вала сы­на с го­ловы до пят.

— Я-то ду­мала, ты сос­ку­чил­ся и при­шёл по­видать­ся, — нот­ка иро­нии в её го­лосе не­сом­ненно при­сутс­тво­вала.

— При­ехал, — Тэ­хён пок­ру­тил на ука­затель­ном паль­це клю­чи от ма­шины. — Спа­сибо, кста­ти.

— Твой отец нас­та­ивал на ак­ци­ях ком­па­нии, но ка­кое мо­жет быть уп­равле­ние от­де­лом, — ма­ма по­дош­ла вплот­ную и тык­ну­ла паль­цем ку­да-то вниз, — ес­ли ты да­же нос­ки за­дом на­перёд на­дева­ешь.

Тэ­хён прос­ле­дил взгля­дом и улыб­нулся. Да, дей­стви­тель­но, ле­вую но­гу он се­год­ня вы­делил. Но тут боль­ше ви­новат Чон­гук, ко­торый в тот мо­мент вся­чес­ки тёр­ся сза­ди и нем­но­го от­вле­кал сво­им иг­ри­вым нас­тро­ени­ем.

— Я и не хо­чу сей­час за­нимать­ся биз­не­сом, так что двой­ное бла­года­рю, — и Тэ­хён чмок­нул Джун­ги в щё­ку.

— И ка­кие же у те­бя пла­ны?

— Сна­чала за­кон­чить уни­вер в этом го­ду, а по­том… — Тэ плюх­нулся на ди­ван и за­кинул вверх го­лову. — А по­том по­дарить од­но­му очень хо­роше­му че­лове­ку но­вую жизнь.

И он не врал. Прав­да Чон­гук об этом ещё ни­чего не зна­ет.

— Неп­ло­хое же­лание, Тэ, но не за­бывай, что ты не бог, — Джун­ги не вы­дер­жа­ла воп­ро­ситель­но­го взгля­да и про­дол­жи­ла: — Ка­ну мне всё рас­ска­зал.

— И что ска­жешь?

— Что та­кой сум­мы у ме­ня нет, а у па­пы про­сить бес­смыс­ленно…

Тэ­хён не­доволь­но вы­дох­нул, поч­ти за­быв о том, что нем­но­го не по­вез­ло ему с от­цом, а не с ма­мой.

—…Но я мо­гу по­мочь те­бе об­на­личить свой зак­ры­тый бан­ков­ский счёт.

И она яв­но рас­кры­ла всю глу­бину его мыс­лей.

Тэ­хён вер­нулся поз­дно. По­мимо раз­го­вора с ма­мой он ещё на­вес­тил Чи­мина с Юн­ги и за­кинул па­ру сто­пок сод­жу в ба­ре Нам­джу­на для храб­рости. Не то что­бы он до сих пор сом­не­вал­ся. «Да, так бу­дет луч­ше. Да, так бу­дет пра­виль­но» не ша­талось и си­яло но­вой целью, как ог­ра­нён­ный брил­ли­ант. Но Чон­гук мог нап­ред­став­лять се­бе лиш­не­го. Или не­нуж­но­го.

Лю­бой Чон­гук нра­вит­ся Тэ­хёну до бо­ли в сус­та­вах. Пь­ёшь с ним чай на зав­трак, под­смат­ри­ва­ешь в ду­ше или без­за­бот­но ва­ля­ешь­ся на ди­ване — Чон­гук уже вы­вора­чива­ет на­из­нанку и ду­шит: лишь од­но­го при­сутс­твия ему хва­та­ет с го­ловой. Ка­залось бы, что ещё нуж­но? Тэ­хёну — ни­чего. А вот Чон­гу­ку мно­гое.

Сняв толь­ко обувь и вер­хнюю одеж­ду, Тэ­хён ус­тро­ил­ся на вто­рой по­лови­не кро­вати, ско­пиро­вав по­зу Чон­гу­ка, как от­ра­жение. Ес­ли вплес­ти свои за­мёр­зшие паль­цы в его ла­донь, то Чон­гук неп­ре­мен­но прос­нётся. А Тэ­хёну это и тре­бу­ет­ся: слиш­ком соб­лазня­юще тот спит, что­бы прос­то зак­рыть гла­за, наг­ля­дев­шись.

Тэ­хён при­шёл поз­дно, по­это­му не спро­сил у Чон­гу­ка о про­шед­шем дне. Чем за­нимал­ся, ку­да хо­дил; мо­жет, кто на­вещал, пи­сал, спра­шивал. Ес­ли ве­рить ему на сло­во, то отец боль­ше не по­меха, и бо­ять­ся его не сто­ит. От­че­го Чон­гук мо­жет пе­рес­тать пря­тать­ся и жить даль­ше так, как хо­чет сам. Во­об­ще, Чон­гук маль­чик не ма­лень­кий, но вре­мен­ное по­меша­тель­ство и оби­да не мог­ли ос­тать­ся по­зади, ког­да бы­ло на ком раз­гу­лять­ся. Но Чон­гук убе­дил, что всё. Что Тэ­хёну не сто­ит бес­по­ко­ить­ся.

Но о бу­дущем они не го­вори­ли. И о том, по­чему про­дол­жа­ют жить в квар­ти­ре Джи­на, ес­ли всё. У Тэ­хёна есть своя, пусть и съ­ём­ная. Не в Чи­мине же де­ло? Не в Чи­мине, прав­да?

— Да­вай, со­ня, от­кры­вай глаз­ки, — Тэ­хён кос­нулся хо­лод­ной ко­жей чон­гу­ков­ской ще­ки и мед­ленно приб­ли­зил­ся, что­бы чмок­нуть в гу­бы.

Ге­ни­аль­ный план сра­ботал, и рес­ни­цы Чон­гу­ка за­дёр­га­лись и плав­но по­тяну­лись вверх.

— Хён?.. — хрип­ло спро­сил он и улыб­нулся. — Вер­нулся?

— Тэ-хён, Гу­ки. Тэ­хён. Стар­шие бра­тики с млад­ши­ми не спят.

— Не­кото­рые спят.

Тэ­хён вер­нулся поз­дно, по­это­му жут­ко сос­ку­чил­ся по Чон­гу­ку. По его ве­сёлой ус­мешке, зас­тавля­ющей вновь и вновь трес­кать от уми­ления мно­гора­зовые швы. По его дер­зости, не­дав­но зац­ветшей аро­мат­ным бу­тоном. По ле­вой ру­ке на сво­ей зад­ни­це и раз­дви­нув­шей но­ги треть­ей, ак­ку­рат­но про­сочив­шей­ся и гла­дящей пах. Ещё нем­но­го та­кого вос­пи­тания и Чон­гук бу­дет сме­ло хва­тать Тэ­хёна за яй­ца пос­ре­ди ку­чи пос­то­рон­них глаз.

— Нам нуж­но об­су­дить кое-что важ­ное, — пы­тал­ся мям­лить Тэ, по­ка Чон­гук пе­реме­щал­ся с яго­диц на спи­ну.

— Да?

— Да­вай сде­ла­ем те­бе опе­рацию?

Он ос­та­новил­ся, но ру­ку не уб­рал.

— В смыс­ле? — рас­те­рял­ся он, не кон­тро­лируя то­наль­ностью го­лоса. Та упа­ла, по од­но­му сло­ву по­казы­вая: за­нер­вни­чал.

— Толь­ко пой­ми пра­виль­но, Гу­ки. Мне твоя глу­хота не ме­шала. Ни­ког­да. Ни в пер­вую на­шу встре­чу, ни сей­час. Слы­шишь ли ты, чи­та­ешь по гу­бам, об­ща­ешь­ся тек­стом — мне пле­вать со­вер­шенно. Я люб­лю наб­лю­дать за тво­им без­за­бот­ным ли­цом, до­бав­лять ему всё но­вые и но­вые крас­ки. Прос­то на­ходить­ся ря­дом, дер­жать за ру­ку, об­ни­мать и нас­лаждать­ся вот та­кими мо­мен­та­ми, — Тэ­хён скрес­тил его ла­донь со сво­ей и уве­рен­но при­жал к гру­ди, под­ви­гая Чон­гу­ка бли­же. — Вот по­это­му я и хо­чу поп­ро­бовать. Что­бы ты, ес­ли хо­чешь, ко­неч­но, мог имен­но се­бя сде­лать счас­тли­вее. А я наб­лю­дать со сто­роны, как улыб­ка зна­мени­того му­зыкан­та ста­новит­ся ещё ши­ре.

—…И как мы, — Чон­гук гром­ко прог­ло­тил зас­тряв­шие в гор­ле эмо­ции, — сде­ла­ем это?

— Ес­ли де­сять лет на­зад опе­рацию не про­води­ли, и её про­вал — все­го лишь вы­думан­ная под­пись на до­кумен­тах, то…

— Тэ, — Чон­гук пе­ребил его, — прош­ло столь­ко вре­мени…

— Нель­зя прос­то так опус­кать ру­ки. Ведь не­уже­ли ты не хо­чешь, — Тэ­хён не­ожи­дан­но схва­тил Чон­гу­ка за бо­ка и пе­река­тил то­го на се­бя, удоб­но ус­тра­ива­ясь сни­зу, — ус­лы­шать, как я ска­жу, что люб­лю те­бя?

Чон­гук хло­пал рес­ни­цами и вни­матель­но раз­гля­дывал своё от­ра­жение в глу­боких озёр­ных зрач­ках Тэ. Воз­можно, он ду­мал, воз­можно, тя­нул вре­мя, а, воз­можно, прос­то лю­бовал­ся пе­рели­ва­ющей­ся па­лит­рой блес­тя­щих ка­рих глаз. Слиш­ком прек­расных, что­бы при­над­ле­жать Чон­гу­ку. Слиш­ком вол­шебных, что­бы при­над­ле­жать ко­му-то ещё.

— Что, ес­ли не по­лучит­ся?

— Ни­чего, — Тэ­хён при­тянул дро­жащие гу­бы Чон­гу­ка к се­бе и спря­тал­ся в них, что­бы пе­реж­дать на­катив­ши­еся слё­зы. — Мы прос­то бу­дем знать, что сде­лали всё воз­можное. И про­дол­жим жить даль­ше. Как неп­ревзой­ден­ный ге­ний Чон Чон­гук и Ким Тэ­хён, глу­пый и неп­ри­мет­ный па­рень.

И зап­ла­кал он лишь по­тому, что на­деж­да всё ещё жи­ва и уми­рать по­ка не со­бира­ет­ся.