Древо

По до­роге в боль­ни­цу май­ор Ан ни­чего не объ­яс­нял, лишь от­ма­хива­ясь дёр­гал ру­ками и шеп­тал се­бе под нос что-то стран­ное. Тэ­хёну ка­залось, тот стро­ил те­ории, со­пос­тавлял фак­ты или уве­рен­но ехал на арест, но фра­за, по­из­не­сён­ная у две­рей ка­бине­та, вле­пила в не­го ящик:

— Чутьё. Прос­то чутьё, гос­по­дин Ким.

Сто­ит ли го­ворить, что да­же про­фес­си­она­лы по­рой оши­ба­ют­ся. Ин­ту­иция и уда­ча — ве­щи од­но­разо­вые: на них нель­зя опи­рать­ся как на глав­ный эле­мент. Тэ­хён ус­мехнул­ся внут­ри, но при ви­де по­гон сдал­ся: эти шту­ки цеп­ля­ют яв­но не за прос­то так.

— Вы что-то вспом­ни­ли? Или то, что ле­чащий врач Чи­мина и за­явив­ший об уго­не — од­но ли­цо — это уже вер­сия?

— Сов­па­дения, са­ми по се­бе, — шту­ка стран­ная, а в на­шей ра­боте это, как ми­нимум, связь, — май­ор Ан по­вер­нул двер­ную руч­ку, мед­ленно под­нёс па­лец к гу­бам и от­во­рил дверь с уди­витель­ной лёг­костью.

Док­тор Чон вни­матель­но наб­лю­дал за по­сети­теля­ми, не вы­пус­кая из рук прос­матри­ва­емую ку­чу бу­маг. Его од­нознач­но от­влек­ли, и по ли­цу со­вер­шенно яс­но, не от бес­смыс­ленно­го де­ла.

— Чем мо­гу по­мочь?

— Про­шу про­щения, но у нас есть не­кая ин­форма­ция, ко­торую сто­ит про­верить. Раз­ре­шите при­сесть? — по­лицей­ский, ви­димо, за­дал ри­тори­чес­кий воп­рос, раз плюх­нулся на стул без ка­ких-ли­бо от­ве­тов.

— Не­уже­ли я мог вас чем-то за­ин­те­ресо­вать?

— По­чему вы но­сите сви­тер?

— Что?

— Сви­тер, док­тор Чон. В по­меще­нии слиш­ком теп­ло для та­кой одеж­ды. А от­тя­гивать ру­кава, да так, что­бы они тор­ча­ли по­верх ха­лата, — бе­зумие, вам не ка­жет­ся?

Тэ­хён ме­тал взгляд от од­но­го про­тив­ни­ка к дру­гому, пы­та­ясь уло­вить связь меж­ду воп­ро­сами и сутью ве­щей. Не­уже­ли вы­бор кофт обыч­но­го вра­ча хоть как-то по­может в де­ле Хо­сока? За­чем они тра­тят вре­мя на пус­тую бол­товню, ког­да мож­но спро­сить от­кры­то? Ес­ли май­ор Ан та­ким об­ра­зом про­щупы­ва­ет поч­ву, то это выг­ля­дит край­не не­лепо.

— Мне нра­вит­ся зак­ры­тая одеж­да. Это зап­ре­щено?

— Нет, что вы. Ра­зуме­ет­ся, нет, — те­перь Тэ­хён зна­ет, как выг­ля­дит че­ловек, пря­чущий круп­ный ко­зырь. — Но тог­да по­чему на этой фо­тог­ра­фии вы сто­ите в фут­болке? По­года, ви­димо, поз­во­ляла на­кинуть что-то по­верх, раз ва­ша же­на так сде­лала.

Док­тор Чон спер­ва не мог по­нять, на ка­ком сним­ке его рас­смат­ри­ва­ют. Он рас­те­рян­но об­бе­жал все уг­лы ка­бине­та, по­ка май­ор Ан не ско­сил взгляд в пра­вую сто­рону, ука­зывая на прис­тенный стел­лаж. Как не­кото­рые лю­ди мо­гут за­мечать нас­толь­ко мел­кие де­тали? Тэ­хён в ус­ло­ви­ях сво­его иде­аль­но­го зре­ния уви­дел рам­ку с фо­тог­ра­фи­ей, толь­ко ког­да ему наз­ва­ли её точ­ные ко­ор­ди­наты.

— Я не по­нимаю, что вы хо­тите уз­нать?

— Ну, для на­чала, по­чему за­яв­ле­ние об уго­не ав­то­моби­ля бы­ло по­дано лишь спус­тя трое су­ток? Не­вели­ка по­теря, раз так дол­го от­кла­дыва­ли?

— Неп­равда, я со­об­щил в по­лицию в тот же день, — док­тор Чон стал го­ворить нем­но­го раз­дра­житель­но.

— Стран­но. А вот ка­меры на­руж­но­го наб­лю­дения с ва­шего мес­та на пар­ковке го­ворят о дру­гом, — май­ор Ан дос­тал из внут­ренне­го кар­ма­на ка­кую-то рас­пе­чат­ку. — Вто­рого ян­ва­ря вы в пер­вый раз заб­ра­ли от­ту­да свою но­вую ма­шину, а о про­паже ста­рой за­яви­ли лишь пя­того чис­ла. Где же она бы­ла всё это вре­мя? Ведь на сто­ян­ку её ник­то не при­возил.

— Под мо­им до­мом? Это аб­сур­дно?

— Оба ав­то­моби­ля? За­чем же тог­да пла­тить за пус­ту­ющее мес­то?

Тэ­хён чувс­тво­вал, как в глаз­ни­цах док­то­ра с ми­нуты на ми­нуту нач­нут ло­пать­ся ка­пил­ля­ры. Ему не нра­вил­ся доп­рос, ат­мосфе­ра и не­понят­ные об­ви­нения. Тер­пе­ние и ров­ный тон вот-вот ис­па­рят­ся. Чон Тхэ­хи но­ровил в лю­бой миг стук­нуть ку­лаком об стол и прог­нать на­халов из сво­его ка­бине­та.

— Го­вори­те по су­щес­тву, май­ор Ан. У ме­ня слиш­ком мно­го дел, что­бы выс­лу­шивать не­лепые до­мыс­лы.

— Тог­да по­кажи­те ва­ши за­пястья, и мы за­кон­чим.

— Что за бред?

— Зна­чит, от­ка­зыва­етесь?

— Имен­но.

— Прек­расно, — по­лицей­ский ука­зал Тэ­хёну на дверь и с до­воль­ной улыб­кой по­кинул ком­на­ту. У не­го от воз­бужде­ния свер­ка­ли гла­за. Май­ор Ан точ­но не чувс­тво­вал се­бя про­иг­равшим.

Вы­рабо­тан­ное мно­голет­ней ис­то­ри­ей кли­ше, по ко­торо­му лю­бой пред­ста­витель за­кона — это гур­ман в об­ласти «как бы ещё бес­смыс­леннее про­вес­ти этот день» обя­затель­но с ча­шеч­кой ко­фе спра­ва и пап­кой «Де­ло под но­мером 335. Ни­кому не нуж­ное. Ни­ког­да не рас­кро­ет­ся» ру­шилось пря­мо на гла­зах. Воз­можно, при­чина в уров­не опас­ности, воз­можно, в же­лании при­дать опы­ту Ко­реи ми­ровой ог­лас, а воз­можно, всё ку­да ба­наль­нее, и су­ета и азарт — лишь стан­дар­тное по­веде­ние май­ора Ана, ко­торо­го бук­валь­но опь­яня­ет вкус за­гадок и за­путан­ной иг­ры.

— Гос­по­дин Ким, вы, бе­зус­ловно, ге­ний.

А Тэ­хён хло­па­ет гла­зами, пы­та­ясь пос­петь за ги­перак­тивным ста­рич­ком, и, как всег­да, ни­чего не по­нима­ет. Не по­нима­ет, ку­да они бе­гут, за­чем и по­чему так быс­тро. По­чему Тэ­хёну двад­цать че­тыре, и он при­ветс­тву­ет все двер­ные ко­сяки, а это­му по­лицей­ско­му да­леко за пять­де­сят, и его ско­рость не сби­ва­ет­ся да­же на кру­тых по­воро­тах.

— Здо­рово. А с ка­кой ста­ти?

— Вы от­пра­вили сво­его дру­га имен­но в эту боль­ни­цу, тем са­мым до­бавив мо­им мыс­лям топ­ли­во, — май­ор Ан да­же го­ворил без от­дышки, а это прос­то не­мыс­ли­мо пос­ле пре­одо­ления столь­ких эта­жей. — Де­ло в том, что не я при­нимал за­яв­ле­ние об уго­не: да­же от­вет Ин­терпо­ла не под­тол­кнул ни­кого ра­зоб­рать­ся в би­ог­ра­фии пос­тра­дав­ше­го. Мы прос­то про­вери­ли ка­меры на его сто­ян­ке, но при­давать боль­шое зна­чение тон­костям не ста­ли. А зря.

Тэ­хён чуть ли не пе­рек­рестил­ся от ра­дос­ти, ког­да они ос­та­нови­лись воз­ле таб­лички «ка­бинет ох­ра­ны».

— Что в док­то­ре Чо­не та­кого по­доз­ри­тель­но­го? И ког­да вы ус­пе­ли дос­тать рас­пе­чат­ку с его дан­ны­ми?

— Ни­ког­да, — преж­де чем по­вер­нуть двер­ную руч­ку, май­ор Ан дос­тал из кар­ма­на тот са­мый лис­ток и по­махал пе­ред ли­цом Тэ­хёна над­писью «ди­ети­чес­кое ме­ню для по­худе­ния», — я смух­ле­вал.

В слу­жеб­ном по­меще­нии ока­залась ку­ча мо­нито­ров и два здо­ровен­ных лба, удов­летво­рён­но чав­ка­ющих куп­ленны­ми в бу­фете сэн­дви­чами. По их мо­мен­таль­ной ре­ак­ции «ру­ка на ствол» и раз­ма­зав­шей­ся на по­лу гор­чи­це Тэ­хён сде­лал вы­вод, что чем быс­трее по­лицей­ский по­кажет своё удос­то­вере­ние, тем боль­ше шан­сов у них не по­тес­нить вни­зу бро­шен­ный обед.

— Спо­кой­но, ре­бята. Мы из по­лиции, — май­ор Ан тык­нул склад­ной крас­ной кни­жеч­кой в од­но­го из ох­ранни­ков. — Нам нуж­ны за­писи со всех ка­мер, на­чиная со вто­рого ян­ва­ря.

— На ка­ком ос­но­вании? — вне­зап­но по­явив­ший­ся за спи­ной док­тор Чон чуть ли не на­пугал Тэ­хёна до ико­ты. А вот шус­трый и ве­сёлый май­ор толь­ко об­ра­довал­ся.

— Сот­рудни­чать со следс­тви­ем вы от­ка­зались, учи­тывая, что де­ло не абы ка­кое, а ми­рово­го мас­шта­ба…

— Ка­кое сот­рудни­чес­тво?! — Чон Тхэ­хи не прос­то кри­чал: его слю­на поч­ти до­лета­ла до близ­сто­ящих эк­ра­нов. — От­каз по­казы­вать ру­ки — это прес­тупле­ние?

— Во-пер­вых, вы не смог­ли внят­но от­ве­тить на воп­рос о сто­ян­ке ав­то­моби­ля, во-вто­рых, при­бежа­ли сю­да за мной, что­бы не дать пос­мотреть ка­меры, ну, а в-треть­их, да. Ес­ли бы вы ни­чего не скры­вали, то без проб­лем бы зад­ра­ли ру­кава. Те­перь у ме­ня есть все ос­но­вания по­лагать, что док­тор Чон Тхэ­хи как-то свя­зан с убий­цей. Бу­дете даль­ше упи­рать­ся и ме­шать следс­твию — я офи­ци­аль­но за­дер­жу вас до вы­яс­не­ния об­сто­ятель­ств.

— Это смеш­но.

— Жаль, что мне не очень. Столь­ко вре­мени те­перь ка­меры прос­матри­вать… Че­го стол­бом сто­ите? — май­ор Ан раз­дра­жён­но по­вер­нулся к ох­ранни­кам. — Быс­тро ски­нули все за­писи на флеш­ку.

— Что вы со­бира­етесь там най­ти?

— Хо­роший воп­рос, док­тор Чон. По­едем в учас­ток вмес­те и уз­на­ем.

Сто­ять в уг­лу, наб­лю­дая за ме­ня­ющи­мися фи­зи­оно­ми­ями этих тро­их, Тэ­хёну со­вер­шенно не нра­вит­ся. Он чувс­тву­ет се­бя лиш­ним: не­год­ным за­мыка­ющим зве­ном длин­ной це­пи, по­нево­ле сти­ра­ющим ма­лахи­товый джем­пер о мес­тные сте­ны. По­чему ему раз­ре­шили учас­тво­вать в рас­сле­дова­нии? Учи­тывая, что Тэ не по­мога­ет, а мол­ча та­щит­ся по­зади, ана­лизи­руя?

Вся эта иг­ра в сы­щиков, пос­те­пен­но скла­дыва­ющих ули­ки в один ряд, уже жут­ко ос­то­чер­те­ла. Ко­неч­но, ло­гич­нее бы­ло бы сва­лить на ус­та­лость, пот­ра­чен­ный в пус­тую день или слиш­ком дол­гое вре­мя вда­ли от Чон­гу­ка, но Тэ­хён об­ви­ня­ет да­же ви­сящие на сте­не ча­сы — что угод­но, толь­ко не адек­ватные при­чины. Луч­ше бы он си­дел с Чи­мином в па­лате и раз­го­вари­вал ни о чём: прос­то скра­шивал и без то­го се­рые буд­ни луч­ше­го дру­га.

И где, спра­шива­ет­ся, итог про­беган­ных за сут­ки ки­ломет­ров? Май­ор Ан ми­нут со­рок не от­во­дит взгляд от компь­юте­ра, док­тор Чон упор­но мол­чит, сти­рая по­дош­ву о не­ров­ности пар­ке­та, а де­тек­тив Хван злит­ся на обо­их: один «слиш­ком спо­ко­ен», дру­гой «за­ебал на­бирать во­ды в рот». И ес­ли че­рез пять ми­нут топ­та­ние на ров­ном мес­те не выбь­ет из-под зем­ли ключ, Тэ­хён хлоп­нет ли­бо по баш­ке не­мому док­то­ру, ли­бо дверью.

— По­чему ва­ше прош­лое та­кое чис­тое? При­мер­ная жизнь поч­ти всег­да скры­ва­ет в шка­фу вла­дель­ца гни­лые ске­леты.

— Так дос­тань­те их, гос­по­дин Хван, что вам ме­ша­ет?

— От­сутс­твие ка­меры, сни­ма­ющей чёр­ный вход, — май­ор Ан от­бро­сил компь­ютер­ную мыш­ку в даль­ний угол сво­его ка­бине­та. Приз­нать­ся, Тэ­хён поч­ти по­верил, что это­го че­лове­ка нель­зя вы­вес­ти. — Боль­ше ни од­на ва­шу ста­рую ма­шину не зас­ве­тила.

— Ка­кая не­ожи­дан­ность, — док­тор Чон скрес­тил пе­ред со­бой ру­ки и ус­мехнул­ся. — На­вер­ное, по­тому что её там не бы­ло?

— Бы­ла, — Тэ­хён сде­лал па­ру кру­говых дви­жений воз­ле вис­ка, на­поми­ная ки­нош­ное ко­лыха­ние па­мяти, — я пом­ню. Ког­да ку­рил с Юн­ги на зад­нем дво­ре, у во­рот сто­яла ка­кая-то ма­шина. Она выг­ля­дела как та, из но­вос­тей. Ка­жет­ся…

— Ка­кое это бы­ло чис­ло, гос­по­дин Ким? — май­ор Ан от за­паха оче­ред­ной на­ход­ки бук­валь­но ожи­вил­ся.

—…По­зав­че­ра?

— Так, пя­тое ян­ва­ря. Пос­мотрим ещё раз.

Тэ­хён ука­зал при­мер­ный ин­тервал вре­мени, прок­ру­тил за­пись от на­чала до кон­ца нес­коль­ко раз, но всё рав­но не за­метил да­же мель­ка­ния в кад­ре крас­но­го ав­то­моби­ля. Он мог оши­бить­ся в мар­ке, но ни­как не в на­личии.

— Стой­те. Ка­жет­ся, я по­нял фиш­ку, — де­тек­тив Хван бро­сил взгляд на оша­рашен­но­го док­то­ра, го­воря­щий от­кры­тым «мо­жешь на­чинать пе­режи­вать». — Вни­матель­но прис­мотри­тесь к ча­сам. Двад­цать ми­нут пя­того рез­ко пе­рес­ка­кива­ют на шес­тнад­цать со­рок. За­пись об­ре­зана. При­чём очень ка­чес­твен­но: в мо­мен­ты, ког­да на ули­це сов­сем не бы­ло ма­шин.

Улыб­ка май­ора Ана так на­тяну­лась, что дряб­лая ко­жа щёк ока­мене­ла до не­уз­на­ва­емос­ти:

— Ещё не поз­дно на­чать сот­рудни­чать, док­тор Чон.

Тот мол­чал ещё ка­кое-то вре­мя, ис­кал на ак­ку­рат­ных хи­рур­ги­чес­ких паль­цах по­мощь или сло­ва оп­равда­ния, но та­кой груз улик, пус­кай и кос­венных, не­шуточ­но да­вит. Стой­кие ло­ма­ют­ся, сла­бые по­зор­но сда­ют­ся.

— Сем­надцать лет на­зад к нам в боль­ни­цу пос­ту­пил маль­чик, — док­тор Чон всё ещё выг­ля­дел ужас­но хму­рым и нес­го­вор­чи­вым. — Он про­катил­ся под ко­лёса­ми гру­зови­ка: тре­бова­лось сроч­ное пе­рели­вание, но в бан­ке не бы­ло дос­та­точ­но­го ко­личес­тва кро­ви. Чет­вёртая груп­па очень ред­кая, её всег­да не хва­та­ет в нуж­ный мо­мент. По­это­му мне приш­лось стать до­нором. Сов­пал не толь­ко ре­зус-фак­тор: срав­ни­тель­ный ана­лиз вы­явил ещё и близ­кое родс­тво. Я уз­нал, что маль­чик жи­вёт в дет­ском до­ме, и мать от­ка­залась от не­го сра­зу при рож­де­нии.

— Этим ре­бён­ком был Чон Хо­сок? — де­тек­тив Хван, как всег­да, ус­пе­вал всё под­робно за­писы­вать.

— Да. Моя ин­триж­ка на маль­чиш­ни­ке пе­ред свадь­бой обыч­ным «я со­жалею» не за­кон­чи­лась. Но усы­новить Хо­сока оз­на­чало от­ка­зать­ся от нас­то­ящей семьи: же­на бы ни за что не прос­ти­ла. По­это­му я прос­то по­могал. Да­вал де­нег, по­купал по­дар­ки. Иног­да вы­делял це­лые дни, что­бы по­гулять. Хо­сок го­ворил, что всё по­нима­ет и не дер­жит зла: это ес­тес­твен­но, что сын — обу­за для ма­тери-прос­ти­тут­ки, — док­тор Чон глу­боко вздох­нул, неб­режным уда­ром смах­нул со лба прос­ту­пив­шие кап­ли по­та и, ка­залось, на­чал че­рез си­лу вы­дав­ли­вать из се­бя пос­ле­ду­ющие сло­ва: — Я по­нятия не имел, ка­кой он. Слиш­ком ма­ло вре­мени на­ходил­ся ря­дом, что­бы уз­нать нас­то­яще­го. Но мне хо­телось ус­тро­ить Хо­соку нор­маль­ную жизнь, ком­пенси­ровать дет­ские оби­ды, по­это­му я пред­ло­жил ему уле­теть в Аме­рику, что­бы на­чать всё с на­чала. И он сог­ла­сил­ся, под­держи­вал связь, рас­ска­зывал, как ему нра­вит­ся уни­вер­си­тет, как здеш­няя куль­ту­ра от­ли­ча­ет­ся от на­шей. Я уже на­чал ду­мать, что при­нял единс­твен­но вер­ное ре­шение, пос­лав его ту­да. Но Аме­рика Хо­сока до­била. Не знаю, прав­да, чем имен­но, но маль­чик с жал­ким прош­лым до­ломал­ся там до кон­ца.

Тэ­хён вос­при­нял эту па­узу как не­кую бли­зость к барь­еру. Тот сто­ит не­мед­ленно пе­решаг­нуть, но не­уве­рен­ность ста­вит пе­ред ли­цом док­то­ра слиш­ком вы­сокие план­ки. Всё цен­ное не­об­хо­димо ос­та­вить по­зади, ведь лиш­ний груз — бал­ласт бу­дуще­го. С ним нель­зя дви­гать­ся впе­рёд: ошиб­ка мо­жет на­мер­тво при­ковать це­пями.

— Вы зна­ли об убий­ствах?

— К со­жале­нию, нет. Где-то с ме­сяц на­зад Хо­сок ска­зал, что со­бира­ет­ся вер­нуть­ся. Толь­ко час­тые при­воды в по­лицию за упот­ребле­ние нар­ко­тиков ме­ша­ют ему уле­теть. Вот я и по­мог: ку­пил би­лет че­рез он­лайн кас­су. Прав­да, где он взял чу­жой пас­порт, спро­сить так и не ус­пел.

— А сел на борт Хо­сок рань­ше, чем до а­эро­пор­тов дош­ла ори­ен­ти­ров­ка, ин­те­рес­но, — май­ор Ан от­влёк­ся на те­лефон­ный сиг­нал, за­тем пе­ревёл взгляд на из­мо­тан­но­го ре­аль­ностью Тэ­хёна и с кро­хот­ной жа­лостью в го­лосе до­бавил: — Про­дол­жай­те.

— Сна­чала Хо­сок дал мне день­ги и ве­лел най­ти ему ка­кой-ни­будь дом. Мож­но ста­рый, глав­ное, что­бы тот был с боль­шим под­ва­лом и в ма­лолюд­ной мес­тнос­ти. Гос­по­ди, не­уже­ли я не мог до­думать­ся до его це­лей? — док­тор Чон спря­тал гла­за меж­ду пылью и обе­ден­ны­ми крош­ка­ми под сто­лом май­ора, яв­но при­зирая своё жал­кое сос­то­яние. — Я всё сде­лал, офор­мил жильё на се­бя, и ка­кое-то вре­мя мы не об­ща­лись. А вто­рого ян­ва­ря Хо­сок поп­ро­сил одол­жить ему ма­шину. Как вы зна­ете, на сто­ян­ке у ме­ня бы­ла но­вая, так что жад­ности не уда­лось взять верх. Пос­ле че­го слу­чилось это.

Док­тор Чон за­катал ру­кава и мед­ленно ос­во­бодил от тол­стых сло­ёв бин­та ру­ки.

— Пя­того чис­ла Хо­сок ска­зал, что серь­ёз­но влип, и луч­ше бы мне мол­ча и без воп­ро­сов за­явить об уго­не, ес­ли не хо­чу по­том оп­равды­вать­ся пе­ред же­ной. По­забо­тил­ся о па­поч­ке, как ми­ло, не прав­да ли?

— Он по­пытал­ся вас убить? — май­ор Ан не мог пе­рес­тать рас­смат­ри­вать обуг­левши­еся учас­тки ко­жи.

— Не удив­люсь, ес­ли Хо­сок ду­ма­ет, что у не­го по­лучи­лось. А я ве­рил ему до пос­ледне­го. Не ис­кал под­во­хов и по­кор­но пов­то­рял каж­дый шаг. Да­же прось­ба встре­тить­ся на заб­ро­шен­ной строй­ке не ста­ла для ме­ня стран­ной: люд­ные мес­та — та­бу для бе­жен­цев, — док­тор Чон пе­ревёл дух оче­ред­ным вздо­хом и уже как-то прос­то, слов­но от­пуска­ет бо­лез­ненный грех, рас­сла­бил­ся в ли­це и про­дол­жил рас­ска­зывать даль­ше: — Хо­сок уда­рил ме­ня элек­тро­шоке­ром и стол­кнул в яму с от­хо­дами. По­том об­лил бен­зи­ном и под­жёг. Ес­ли бы мес­тные под­рос­тки не рис­кну­ли по­тушить ме­ня этим тух­лым му­сором, я бы вряд ли от­де­лал­ся лишь треть­ей сте­пенью ожо­гов.

— Пос­тра­дали толь­ко ру­ки?

— В ос­новном, да. Хо­сок убе­жал сра­зу же, как ки­нул вниз спич­ку. Пла­мя не ус­пе­ло раз­го­реть­ся и пол­ностью ме­ня нак­рыть: ре­бята всё ви­дели со сто­роны, по­это­му под­бе­жали сра­зу и смог­ли вов­ре­мя вы­тащить. Да­же в ско­рую поз­во­нили, но я оч­нулся быс­трее, чем она при­еха­ла, и ушёл.

— По­чему вы мол­ча­ли, док­тор Чон? Не­уже­ли пос­ле все­го это­го?..

— Ес­ли бы не ва­ша раз­ви­тая ло­гика, ник­то бы ни­чего не уз­нал, — Чон Тхэ­хи сме­нил об­легче­ние мас­кой серь­ёз­ности. — Пос­ле слу­чив­ше­гося я поз­во­нил же­не и со­об­щил о сроч­ном вы­ез­де, по­тому что не мог вер­нуть­ся до­мой: для на­чала бы­ло не­об­хо­димым об­ра­ботать ра­ны. Всю ночь и пос­ле­ду­ющий день я ду­мал, пы­тал­ся сле­довать его мыс­лям, но ни­как не мог по­нять: не­уже­ли Хо­сок так прос­то мог из­ба­вить­ся от от­ца, как от лиш­не­го сви­дете­ля? А в обед по­каза­ли этот чёр­тов ре­пор­таж. Я уз­нал, что мой сын убий­ца, но да­же пос­ле та­кого по­пытал­ся его за­щитить: прос­мотрел все ка­меры и на вся­кий слу­чай об­ре­зал в мес­тах, где ма­шина приб­ли­жалась к боль­ни­це. Ста­нете ме­ня осуж­дать, май­ор Ан? Впе­рёд. Толь­ко я всё рав­но счи­таю, что пос­ту­пил пра­виль­но.

— Прос­то на­зови­те ад­рес до­ма, ко­торый вы ку­пили Хо­соку, — Тэ­хён зна­ет, что есть про­токол и стан­дар­тная про­цеду­ра доп­ро­са, но он не ви­дит смыс­ла про­дол­жать его сей­час, ког­да в пер­вую оче­редь не­об­хо­димо спас­ти Юн­ги. — Про­тяне­те вре­мя — по­явит­ся ещё од­на жер­тва.

***

Ба­наль­ная гор­дость и от­вра­щение к лю­бому раз­го­вору с тем че­лове­ком не про­ломят­ся да­же под ди­ким же­лани­ем поп­ро­сить хо­тя бы один ста­кан во­ды. Юн­ги из­не­мога­ет в тем­ни­це уже вто­рые сут­ки, и ес­ли в бли­жай­шее вре­мя он не смо­чит чуть ли не пот­рескав­ший­ся от обез­во­жива­ния рот, то по­дот­рётся сво­ими прин­ци­пами на том све­те. Луч­ше обор­вать ку­коль­ные нит­ки и сдох­нуть сре­ди пя­тен собс­твен­ной рво­ты, чем поз­во­лить Хо­соку без кон­ца удов­летво­рять­ся бе­зуми­ем оче­ред­ных идей.

По­чему этот псих зас­тавля­ет Юн­ги гло­тать во­нючую смесь из низ­ко­сор­тно­го ри­са и по­товых вы­деле­ний, но не мо­жет до­думать­ся, что по­мимо го­лода у че­лове­ка есть ещё па­роч­ка обя­затель­ных кап­ри­зов? Не­уже­ли он дол­жен хо­дить под се­бя? Хо­тя в дан­ных ус­ло­ви­ях ги­ги­ена — пос­леднее, че­го сто­ит при­дер­жи­вать­ся.

— Бу­дет нем­но­го щи­пать, по­тер­пишь?

С ка­кой лас­кой Хо­сок пы­та­ет­ся об­ра­ботать ра­ну, ко­торую сам же и на­нёс нес­коль­ко ча­сов на­зад. Толь­ко про­тереть от­вер­стие спир­том и сод­рать за­коп­тившу­юся кровь — не зна­чит обе­зопа­сить Юн­ги от по­пада­ния ин­фекции. К то­му же, ме­дицин­ская по­мощь спус­тя два ча­са ещё силь­нее плю­щит ну­левой шанс.

— Не оби­жай­ся, хён. Я мо­гу из­ви­нить­ся, хо­чешь?

— Хён? — Юн­ги от это­го сло­ва про­тив­нее, чем от при­кос­но­вений.

— Не нра­вит­ся? — Хо­сок от­влёк­ся от сма­зыва­ния ды­роч­ки кре­мом, мет­нулся впе­рёд и неж­но чмок­нул его вы­сох­шие гу­бы. — Тог­да как? Как ты хо­чешь?

— Ка­кой же ты, блять, мер­зкий.

Ощу­щения та­кие, что в под­вал каж­дый раз спус­ка­ет­ся но­вый че­ловек. Поч­ти все дей­ствия Хо­сока про­тиво­речат ран­ним. Как в той ис­то­рии с зер­ка­лом, где от­ра­жение ми­лой улыб­ки ис­ка­жа­ет­ся и на­чина­ет дви­гать­ся са­мо, где зло под­чи­ня­ет се­бе ори­гинал, но свет­лая сто­рона до кон­ца про­дол­жа­ет бо­роть­ся, где го­рячие слё­зы пе­рес­та­ют течь, по­тому что вос­при­ятие бо­ли не под­да­ёт­ся до пос­ледне­го, и где сказ­ка име­ет счас­тли­вый фи­нал, а не бес­ко­неч­ные по­пыт­ки рас­про­щать­ся с жизнью.

Юн­ги сты­дит­ся са­мого се­бя, ког­да смот­рит на вя­лое те­ло. Он по­сыла­ет ему им­пуль­сы, ста­ра­ет­ся ожи­вить, но ра­зор­вать око­вы нар­ко­тика, ка­жет­ся, не­воз­можно. Хо­сок не за­быва­ет об­новлять до­зу, сто­ит чувс­тву омер­тве­ния нем­но­го спасть. И эта об­ста­нов­ка обе­ща­ет быть веч­ной. Рас­свет и за­кат с не­воз­можностью ров­но дер­жать ве­ки. Пер­спек­ти­вы Юн­ги выб­рать­ся та­ют с каж­дой но­вой иг­лой.

— А что по­том? Ког­да моё сер­дце вскро­ет­ся от этой сме­си? Бу­дешь тра­хать труп?

— Юн­ги, я же псих. За мной не зар­жа­ве­ет.

Хо­сок сто­нал от то­го, что вды­хал за­пах его гряз­но­го те­ла, над­ра­чивал член, ког­да пе­рес­та­вал ис­ку­шать се­бя и ра­ди лю­бова­ния раз­дви­гал Юн­ги но­ги; он вы­рабо­тал к се­бе нас­толь­ко лю­тую не­нависть, что оче­ред­ной бред не знал, во что от­ло­жить­ся.

— У ме­ня есть жид­кость по­весе­лее, — Хо­сок вы­тащил из при­несён­ной ап­течки ещё один шприц. — Так уж и быть, я дам те­бе нем­но­го.

***

Те­лефон в кар­ма­не раз­ры­ва­ет­ся от пос­то­ян­но­го «вз-вз», про­воци­руя ди­кое же­лание вы­кинуть его в бли­жай­шую ку­чу сне­га и раз­вернуть­ся. Быс­тро за­шагать в сто­рону до­ма, зак­рыть дверь и уку­тать­ся в плед, иг­но­рируя его ко­лючие при­ветс­твия. Боль­но не фи­зичес­ки, а на ду­ше. Чёр­то­ва не­уве­рен­ность и ощу­щение пус­то­ты — вот кто пос­то­ян­но ла­ка­ет чон­гу­ков­ские прось­бы пе­рес­тать и жрёт, вы­рыва­ет с мя­сом, за­пивая бо­каль­чи­ком элит­но­го ви­на. От них нель­зя за­щитить­ся зо­вом о по­мощи: ник­то не уви­дит да­же кон­ту­ра бес­по­щад­но­го са­мо­об­ма­на. Вся жизнь Чон­гу­ка — сплош­ное по­лот­но вы­нуж­денных пя­тен, име­ну­емых вну­шени­ями от­ца. Вы­учен­ный на книж­ках с не­види­мыми чер­ни­лами, он поч­ти ве­рит, что зря не ушёл тог­да вмес­те с ма­мой.

А сей­час прак­ти­чес­ки не сом­не­ва­ет­ся.

«Не мо­гу смот­реть те­бе в гла­за, прос­ти. Да­вай по­гово­рим со­об­ще­ни­ями?»

Пер­вая виб­ра­ция, ко­торую Чон­гук по­чувс­тво­вал в кар­ма­не брюк, за­рази­ла его прис­ту­пом внут­ренне­го сме­ха. И пле­вать, бо­же мой, в кой-то ве­ке со­вер­шенно всё рав­но, от­ку­да отец взял по­дарен­ный Тэ­хёном но­мер. Он вы­тащил сы­на на ули­цу, что­бы по­терять­ся в тол­пе про­хожих и на­чать стро­чить смс? Пос­ту­пок дей­стви­тель­но дос­той­ный и важ­ность раз­го­вора он, оп­ре­делён­но, под­чёрки­ва­ет.

«От­ве­тов я не жду, прос­то выс­лу­шай. Взгля­ни на нас­то­ящую ре­аль­ность. Не счи­тай то, че­го не име­ешь. Об­ра­ти вни­мание на то, что у те­бя есть…»

Чон­гук не до­читал и спря­тал мо­биль­ник. Че­реда оп­равда­ний про­дол­жа­ла пос­ту­пать с не­боль­ши­ми пе­реры­вами, но от­кры­вать их ник­то не спе­шил. Чон­гук де­лал в сво­ей жиз­ни мно­го бес­смыс­ленно­го, нап­ри­мер, бо­лее де­сяти лет жил под кон­тро­лем от­ца, по­это­му се­год­ня ис­то­рия пе­репи­шет­ся. Глав­ное, пос­та­вить се­бе цель и ска­зать, че­го на са­мом де­ле хо­чешь до­бить­ся.

Чон­гук ос­та­нав­ли­ва­ет­ся. Смот­рит на иду­щую впе­реди спи­ну Мён­су и да­вит­ся жал­ким со­чувс­тви­ем. Он улы­ба­ет­ся, по­ка пи­шет? Ин­те­рес­но да­же, ка­кой из­ви­линой нуж­но ду­мать, что­бы так пос­ту­пать.

— Ли­бо ты пе­рес­та­ёшь вес­ти се­бя как пос­ледняя сво­лочь, — Чон­гук крик­нул так вне­зап­но и гром­ко, что не­кото­рые про­хожие взвол­но­ван­но ша­рах­ну­лись, — ли­бо мы на этом мес­те нав­сегда про­ща­ем­ся.

И это сра­бота­ло. Пус­ти­ло в го­лову от­ца по­дав­ля­ющий им­пульс, раз тот за­мер на мес­те и ак­ку­рат­но обер­нулся. Чон­гук ви­дел его шат­кую рас­те­рян­ность, рву­щи­еся ка­наты и не­до­уме­ва­ющий взгляд. Мён­су по­ходил на пря­чуще­гося от сво­их же прин­ци­пов че­лове­ка. Жаль ник­то в этом оди­ноком уг­лу не стре­мил­ся по­могать пла­чущим.

— Прос­ти, — Мён­су по­дошёл вплот­ную и дос­тал из кар­ма­на пач­ку си­гарет. — Не при­вык, что­бы ты так ко мне об­ра­щал­ся. Дол­жно быть, очень силь­но не­нави­дишь.

— Твой цирк ме­ня вдох­но­вил. Как преж­де уже ни­ког­да не бу­дет.

— Чон­гук, от­крой со­об­ще­ния.

— Нет.

— От­крой.

— Нет.

— По­жалуй­ста.

Отец не умо­лял: в нём тре­пета­ло сов­сем иное чувс­тво. Го­лос во­рона с пис­ком си­ниц. Буд­то бы он не хо­чет дро­жать и ка­зать­ся слом­ленным, буд­то бы он ещё дер­жится и не на­тянут. Бу­шу­ющее сос­то­яние на гра­ни сры­ва — вот что Чон­гу­ку это на­поми­на­ет.

Он жмёт на кноп­ку «про­читать» сов­сем не из лю­бопытс­тва. Чон­гук лишь хо­чет по­казать от­цу, что не за­висим от прав­ды. Ему прох­ладно на её по­дачу и дос­той­ный ар­гу­мент. Он не из­ме­нит­ся в ли­це, да­же ес­ли ком нес­пра­вед­ли­вос­ти зас­тря­нет в гор­ле.

И ок­ругля­ет гла­за, на­де­ясь, что отец это­го не за­метит. Во­сем­надцать од­но­тип­ных со­об­ще­ний с единс­твен­ным со­дер­жа­ни­ем «прос­ти». И боль­ше ни­каких слов или объ­яс­не­ний.

— Я не хо­тел по­терять ещё и сы­на, — на­чал Мён­су, сто­ило Чон­гу­ку отор­вать от дис­плея взгляд. — Мне бы­ло не­выно­симо боль­но наб­лю­дать за тво­им по­лужи­вым сос­то­яни­ем, на­де­ясь на чу­до. Вра­чи го­вори­ли, что ты пси­хичес­ки нес­та­билен. Не вы­ходишь из деп­рессий, кри­чишь, ког­да к те­бе кто-ли­бо приб­ли­жа­ет­ся.

— Ма­ма умер­ла у ме­ня на гла­зах, как ещё…

— Проб­ле­ма зак­лю­чалась не толь­ко в этом, — Мён­су сде­лал па­ру за­тяжек и ви­нова­то ско­сил гла­за. — Ты зам­кнул­ся в се­бе из-за по­тери слу­ха, Чон­гук. Но всё из­ме­нилось, по­падись те­бе сно­ва кла­виши.

Ви­димо, от­ца сов­сем не сму­ща­ют про­хожие, из­редка ты­ка­ющие в них паль­цы, по­тому что не­кото­рые, дол­жно быть, уз­на­ют. Он про­дол­жа­ет ды­мить в са­мом цен­тре ули­цы и су­жать склад­ки на лбу, пы­та­ясь выг­ля­деть неп­ри­нуж­дённо. Будь в его ру­ках бо­кал до­рого конь­яка и хо­рошая си­гара, раз­го­вор бы, не­сом­ненно, да­вал­ся не так тя­жело.

— Лю­ди оце­нили твою иг­ру, — про­дол­жил Мён­су, — наз­ва­ли ге­ни­ем. Пос­вя­тили «ма­лень­ко­му му­зыкан­ту» ку­чу ста­тей и доб­рых по­жела­ний. Осо­бен­ный Чон­гук за­ин­те­ресо­вал их, стал пред­ме­том обо­жаний. А ты ни­чего не по­нимал и улы­бал­ся, по­ка те­бе хло­пали. Но лю­ди — су­щес­тва не­пос­то­ян­ные. Се­год­ня они пре­воз­несли те­бя, зав­тра с по­зором опус­ти­ли. 

— Обыч­ный я ни­кому был не ну­жен?..

— Из­ви­ни. Но ты сам это всег­да по­нимал. Всег­да, Чон­гук.

— Оши­ба­ешь­ся...

— К со­жале­нию, нет. Мой сын вер­нулся, толь­ко по­тому что они на не­го смот­ре­ли. В этом ми­ре нет гу­ман­ности: он без­жа­лос­тен и дик. Вы­жива­ют лишь те, ко­торые от­ли­ча­ют­ся. Ус­пешная опе­рация бы прик­ре­пила к те­бе ста­тус прос­то­го му­зыкан­та. Чон­гук, прос­то­го, ни­как не осо­бен­но­го. И к че­му бы это при­вело?

— Я же го­ворю, пап, оши­ба­ешь­ся, — Чон­гук по­чувс­тво­вал в ру­ке оче­ред­ную виб­ра­цию, про­читал со­об­ще­ние и по­дав­ленно улыб­нулся. — Су­щес­тво­вал по мень­шей ме­ре один че­ловек, ко­торо­му сна­чала пон­ра­вилась моя му­зыка.