Сокровище

— Хватит, Хартс, остановись, — угрожающе проговорил полушепотом Драко, пригрозив ей пальцем. — А то что? — Усмехнулась она, обворожительно сверкнула зубами и, развернувшись, вышла с квиддичного поля прямо в шатер. — Гадина, — тяжело выдохнул блондин, закатывая глаза. Яростно подобрав свою метлу, он вышел следом. Толпа гудела, провожая участников турнира с поля. Состав в очередной раз одержавшей победу сборной Слизерина все тот же — вратарь Блетчли, загонщики Нотт и Крэбб, ловец Малфой, охотники Монтегю, Забини и жемчужина их команды — да что там команды, всего Хогвартса — Элизабет Хартс. Самое желанное, прекрасное на вид и содержание существо. Стоило ей войти внутрь, как толпа уже окружила, перекрывая доступ к выходу. Улыбаясь всем, она мило болтала, смеялась и раздавала автографы.— Ты была прекрасна, Элизабет. Прекрасна, как и всегда, — подобострастно нараспев произнес Седрик Диггори, протягивая девушке белую розу. — Неужели? Благодарю за комплимент, — брюнетка ответила усмешкой, приняв подарок. Тут кто-то оттащил ее локоть, а внимание толпы переняли на себя Забини и Монтегю: тут же в шатер набежала толпа визжащих девочек. — Ты не поняла меня с первого раза?! — Прошипел Малфой, заведя ее в комнату для игроков. — Что ты так взъелся, не пойму.— Что я взъелся?! Сколько раз я говорил тебе, что я не люблю, когда на тебя обращают так много внимания?— Извини, я не контролирую их мысли.— А что ты тогда делаешь?! — Я ими владею, — ухмыльнулась девушка, вырвала руку и, круто развернувшись, вышла с другой стороны, направляясь по пустой дороге в Хогвартс: все ученики поджидали ее на поле.      Парень, выругавшись, со всей силы пнул квоффл ногой. Чертовкас как ее еще назвать?— Прячь ее хоть в сотне сундуков, Малфой, утопи хоть в океане, накрой тысячей мантий — это сокровище не спрячешь никогда. Я сам смирился с этим, к слову, с твоей легкой руки, — усмехнулся Хардин, вошедший в шатер. — Я не знаю, что делать с ней. — Ты ничего не сделаешь. Никогда. Все вокруг всегда будут без ума от нее, всегда будут те, в чьих мыслях она останется навсегда. Думай не о тех, кто хочет ее — думай о том, как бы она не перехотела тебя. На чем строятся ваши отношения сейчас? Розовые очки спали, и теперь ты только и ревнуешь ее к каждому столбу. Как думаешь, рот всем многообразии лежащих у ее ног, долго она будет терпеть тебя и твои истерики? — У нее нет... — Начал было блондин, но осекся: старший Хартс перебил его. — У нее как раз есть выбор, — надкусил он яблоко, — причем, обширный. Как и у тебя. Она ведь не устраивает тебе скандалы и выступления? Как думаешь, почему?       Драко задумался. А ведь и вправду: даже перед входом в шатер на него вешалась добрая половина девочек. Хардин усмехнулся: он заставил парня задуматься. Выйдя из шатра, юноша довольно сверкнул глазами. Сестра не дает продыха ни одной живой душе: испепеляет всех девушек, очаровывает всех парней и, что самое главное, никогда не оступается. Продуманная выросла девчонка.

    На следующий день на первом занятии Драко не мог найти себе места от злости: эта химера просто игнорировала факт его существования. Дождавшись перерыва, он выхватил ее в коридоре. — Тебе что-то нужно? — Спросила она малоэмоциональным тоном. — Да... Хочу кое о чем поговорить. — Вот оно как. Ну, раз хочешь, то давай, — пожала девушка плечами. — Не здесь, — ответил он, снова цепляясь за каждый брошенный на нее взгляд. Взяв девушку за руку, Драко повел ее в гостиную старост.     Сев в кресло напротив, он нагнулся, опираясь локтями о свои колени. Сложив руки в замок у губ, он задумчиво смотрел на нее лицо, в ее глаза, все больше и больше наполнявшиеся непонимаем. — Скажи мне, Хартс... Почему ты меня не ревнуешь? — Вдруг сказал блондин. — Что? — Недоумевающе изогнула бровь Элизабет, чуть склоняя голову вбок. — Почему ты не ведешь себя как... Как я? Почему ты смеешься, когда девочки пристают ко мне? Тебя это совсем не волнует?— А тебе хочется, чтобы я устраивала тебе истерики и выносила мозг каждую секунду твоей жизни? Ты жаждешь того, чтобы я в ответ на твои драмы разыгрывала целые трагедии? Не хватает экстрима? — Нет, но... Тебе плевать на это?— Да, Малфой. Мне плевать. Мне плевать на всех, кто окружает тебя, хоть голышом они на тебя вешайся. — Но почему? Ты не любишь меня, Лизз? — Непонимающе проговорил юноша, сжимая кулаки все сильнее. — Дело не в том, люблю я тебя или нет. Мне плевать на них, потому что я лучше, Драко. Потому что мне нет замены и никогда не будет. Любая из них не стоит даже моего выдоха, для чего мне нужно тратить и мои, и свои нервы, если я заранее знаю, что они не представляют для меня опасности?— Но ведь...— Нет никаких «но», Драко, — оборвала она его, — ты никогда не изменишь мне, потому что ты всегда выбирал все самое лучшее. — Да. Я всегда выбирал лучшее, и все всегда мне завидовали. Пытались отобрать, завладеть. — Можно ли отобрать у тебя то, что принадлежит тебе по-настоящему? — Нет. Я буду за это бороться, — проговорил он. — Поэтому ты мне и нравишься. Ты будоражишь меня этим, но уже пора понять: не за все нужно воевать. Я никому и никогда не позволю встать между нами, потому что я — твое. Потому что я люблю тебя, дурак, — усмехнулась она, встав и в секунду оказавшись на его коленях.     Обняв однокурсника за шею, она поцеловала его в щеку. Драко, молча смотря в никуда, приобнял ее за талию. — Прости за то, что пощекотала твои нервы вчера. — Это ты прости. Хардин прав: такое сокровище, как ты, никогда ни от кого не спрятать. Если я спрячу тебя, то не смогу наслаждаться твоей красотой сам. — Мир может рухнуть и сыпаться прямо на мою голову, но моя верность своему выбору — никогда, — проговорила староста, столкнув их носы. — Пусть рушится столько, сколько влезет. Ты никогда не узнаешь об этом за моей спиной, —ответил блондин, осторожно целуя девушку в губы.      Хардин, стоявший за дверью, улыбнулся: сестра хороша. Да и в Малфое он не ошибся, доверяя ему Элизабет. Да, такое чудо и вправду до последнего не хотелось отдавать, но, что поделаешь, такова жизнь. Он тоже когда-то ревновал сестру к каждому столбу, пока однажды дядя Северус не сказал: «Пряча сокровище от чужих глаз, помни, что прячешь его и от своих».