Глава 3: Танцы в темноте

Уильям медленно опустился на скамью рядом с ней. Обычно он контролировал каждое движение, каждый вдох, но рядом с Эвелин его маска идеального джентльмена становилась... легче. Ему не нужно было следить за выражением своих глаз, ведь она их не видела.​— Правосудие — тяжелое слово, — наконец произнес он, глядя на темные воды Темзы. — Многие путают его с местью.​— Месть — это порыв, мистер Мориарти. Она хаотична и оставляет после себя лишь пепел, — Эвелин сложила руки на коленях. — А то, чем веет от вас... это структура. Порядок. Вы не мстите, вы исправляете ошибку в уравнении общества. Разве не так?​Уильям почувствовал, как по спине пробежал холодок. Её ум был не просто острым — он был созвучен его собственному. Она мыслила категориями логики, отбрасывая эмоции, которые обычно ослепляют людей.​— Вы удивительная женщина, Эвелин. Если бы вы видели, что происходит в этом городе на самом деле...​— Я «вижу» больше, чем вы думаете, — перебила она его тихим, но твердым голосом. — Я слышу плач матерей в Ист-Энде, когда проезжаю мимо в экипаже. Я чувствую запах гнили в роскошных поместьях, где за внешним блеском скрывается моральное разложение. Мир болен, Уильям. И иногда, чтобы спасти пациента, врач должен использовать скальпель.​Она впервые назвала его по имени. Это прозвучало так естественно, будто они были знакомы вечность.​— И вы не боитесь этого «врача»? — спросил он, наклонившись к ней. — Ведь скальпель всегда в крови.​Эвелин повернула к нему свое бледное лицо. Свет газового фонаря играл на её белых волосах, создавая вокруг неё ореол. Она протянула руку и, повинуясь интуиции, нашла его ладонь. Её пальцы коснулись его пальцев — осторожно, понимающе.​— Я боюсь тишины, в которой никто не осмелится действовать, — прошептала она. — Ваша сталь холодная, но ваши руки... они не дрожат. Это значит, что ваше сердце чисто в своих намерениях.​Уильям смотрел на их соединенные руки. Он, человек, который планировал идеальные преступления и манипулировал судьбами наций, сейчас чувствовал себя безоружным перед слепой девушкой. Она предлагала ему то, чего он не мог получить ни от братьев, ни от своих соратников — безусловное понимание без осуждения.​В этот момент из тумана послышался голос Луиса:— Брат? Мы ждем тебя.​Уильям слегка сжал ладонь Эвелин, прежде чем отпустить её.— Мне пора. Мои обязанности не ждут.​— Я знаю, — кивнула она. — Берегите себя, Уильям. Математика мира очень жестока к тем, кто пытается изменить её константы.​Он поднялся и быстро пошел к ждущему экипажу, где Луис подозрительно оглядывал фигуру девушки на скамье.​— Кто она, Лиам? — спросил младший брат, когда они тронулись. — Она слишком часто оказывается на твоем пути.​— Она — тихая гавань, Луис, — ответил Уильям, глядя в окно на удаляющийся силуэт «белого лебедя». — Но боюсь, в нашем море скоро поднимется такой шторм, что ни одна гавань не останется в безопасности.​В его голове уже зрел план следующего дела, связанного с делом о «Бриллиантах семьи Дарем», но мысли всё равно возвращались к белым глазам, которые видели его истинное лицо.