Серия 3: Папка «Моё солнце»

Часть 1. Кот — третье лишнее

Чонгук переступил порог её квартиры официально в субботу вечером.

— Смотри, — сказала т/и, открывая дверь. — Ты входишь как гость, а не как враг. Чувствуешь разницу?

— В прошлый раз ты назвала меня захватчиком, — напомнил Чонгук, разуваясь. — И пригрозила фломастерами.

— Это была метафора.

— А я испугался. У тебя опасные фломастеры.

Он прошёл на кухню и сразу заметил, что т/и накрыла на стол. Две тарелки, свечи (дешёвые, из «Фикс Прайса», но пахли ванилью), паста собственного приготовления и бутылка красного вина.

— Ты старалась, — сказал Чонгук, и его голос вдруг стал мягким.

— Не старалась, — буркнула т/и, поправляя салфетку. — Просто... голодная была. Решила приготовить. А вино случайно купила.

— Ты купила моё любимое.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел у тебя в корзине в супермаркете приложение, — он усмехнулся. — Ты забыла выйти из общего аккаунта доставки.

Т/и прикрыла глаза.

— Ты следишь за моими покупками?

— Я слежу за твоей скидочной картой. Это разные вещи.

Она хотела возмутиться, но тут из спальни выкатился рыжий кот и уставился на Чонгука своими жёлтыми глазищами.

— А это кто? — Чонгук присел на корточки. — Тот самый диверсант, который открывает холодильник?

— Его зовут Манго, — сказала т/и. — И он не диверсант. Он... стратег.

Манго подошёл к Чонгуку, обнюхал его руку, чихнул и демонстративно уселся на его кроссовки.

— Кажется, он меня принял, — прошептал Чонгук.

— Он принял твою обувь. Это разные вещи.

Они сели за стол. Т/и налила вино. Чонгук попробовал пасту и издал звук, похожий на смесь стона и одобрения.

— Ты это... сама?

— Умею готовить ровно три блюда, — призналась т/и. — Паста, яичница и ядерный торт. Выбирай.

— Я выбираю тебя.

Т/и поперхнулась вином.

— Это было... — начала она.

— Слишком прямо? — Чонгук улыбнулся. — Прости. Я не умею ходить вокруг да около. Если мне что-то нравится — я говорю это в лоб.

— И что тебе нравится?

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Всё.

Тишина повисла в комнате. Манго перестал вылизывать лапу и тоже уставился на Чонгука, будто ждал продолжения.

— Ты странный, — наконец выдохнула т/и.

— Знаю. Но ты рисуешь мою татуировку уже три недели, так что мы квиты.

Они доели пасту. Выпили ещё вина. Манго уснул на коленях у Чонгука, чем вызвал у т/и приступ лёгкой ревности («Он никому не даётся, даже мне!» — «Значит, я особенный»).

А потом т/и увидела телефон.

---

Часть 2. Случайное открытие

Чонгук вышел на балкон ответить на звонок (оказалось, менеджер группы, вечные дедлайны). Телефон он оставил на столе, экраном вверх.

Т/и не собиралась подглядывать.

Честно.

Но когда телефон завибрировал и на экране высветилось уведомление «Добавлено 7 новых фото в папку "Моё солнце"» — она просто... замерла.

«Моё солнце».

Так она подписала его рисунок. Тот самый, с татуировкой.

Папка на телефоне.

Семью новыми фото.

— Не надо, — прошептала она себе. — Не лезь.

Её палец уже разблокировал экран.

Пароль от телефона Чонгука она знала — он сам сказал на новоселье, когда давал ей поиграть в игру (его слова: «Если я тебе доверяю свои смерти в игре, значит, доверяю всё»).

Галерея.

Папка «Моё солнце».

Т/и открыла её и забыла, как дышать.

Фото 1: Она на балконе. Утро. Солнце светит ей в волосы, на ней старая футболка, она пьёт кофе и щурится. Она не знала, что её снимают.

Фото 2: Она в прачечной. Складывает бельё. На лице — сосредоточенность, губы надуты. Снимок сделан через щель в двери.

Фото 3: Она спит. В наушниках, скетчбук на груди. Чонгук сфотографировал её через окно? Нет — через вентиляцию? Или он был у неё в квартире? Т/и похолодела, но потом заметила — на фото её старый диван, который она выставила на помойку месяц назад. Значит, снимок старый.

Фото 4, 5, 6: Она в разных ракурсах. В магазине. В коридоре. В лифте.

Фото 7: Её рука. Та самая, которой она подавала ему коробку с тортом. Крупный план. На заднем плане — его колени.

Под фото были подписи. Чонгук подписывал каждое.

«Сегодня она улыбнулась, когда думала, что никто не видит»«Её волосы пахнут яблоками. Я узнал, когда проходил мимо»«Она сказала "здравствуйте" консьержу. У неё красивый голос, даже когда она говорит банальности»«Я хочу, чтобы она рисовала меня всегда. Не только мою татуировку»«Я люблю её уже сорок три дня. Она пока не знает»

Т/и закрыла телефон.

Руки дрожали.

Чонгук вернулся с балкона.

— Извини, это менеджер... — начал он и замер. — Почему у тебя такое лицо?

— Ты... — т/и встала. — Ты фотографировал меня?

Чонгук побледнел.

— Откуда ты...

— Твой телефон. Папка «Моё солнце». Сорок три дня?

Он закрыл глаза.

— Это не то, что ты думаешь.

— Это ровно то, что я думаю, — голос т/и дрожал, но не от злости. — Ты... ты влюбился в меня в первый день? Когда я положила тебе первую записку?

Чонгук молчал.

— Ты бесил меня специально? — продолжала т/и. — Ты сбил моё бельё дроном, потому что... потому что что?

— Потому что ты была прекрасна, — тихо сказал он, открывая глаза. — В маске для волос, с мокрыми руками, ругающаяся на ветер. Ты была такая живая. Такая настоящая. Я не мог... я просто не мог подойти и сказать «привет, я твой сосед, можно пригласить тебя на кофе?». Я испугался.

— Ты испугался?

— Я артист, — он усмехнулся, но в глазах стояли слёзы. — Ко мне подходят тысячи людей. Автографы, фото, улыбки. А я не умею подходить первым. Не умею говорить то, что чувствую. Поэтому я... я делал всё, чтобы ты заметила меня. Даже если злостью.

Т/и подошла к нему.

— Ты идиот, — сказала она. — Глупый, ревнивый, бесячий идиот.

— Знаю.

— Ты хранил мои записки. Ты собирал мои рисунки с помойки. Ты подглядывал за мной.

— Знаю.

— Ты... — она запнулась. — Ты любишь меня?

Чонгук посмотрел ей в глаза. Его зрачки расширились, дыхание сбилось.

— С первого дня, как увидел твой почерк под дверью, — сказал он. — Аккуратные буквы, сердечко в углу. Ты написала: «Убавьте музыку, у меня дедлайн». И я подумал: я хочу, чтобы эта девушка писала мне всю жизнь.

Т/и молчала три секунды.

Потом взяла его за ворот футболки и притянула к себе.

---

Часть 3. Первый поцелуй

Чонгук не сопротивлялся.

Когда губы т/и коснулись его губ, он выдохнул — так, будто ждал этого всю жизнь. Его руки обвили её талию, пальцы запутались в её волосах, и он поцеловал её в ответ так, будто боялся, что это сон.

Манго обиженно мяукнул и ушёл в спальню.

На кухне пахло ванилью от дешёвых свечей, вином и чем-то ещё — тем самым «чем-то», что т/и пыталась нарисовать в своих скетчах, но не могла подобрать цвет.

— Ты... — прошептал Чонгук, отрываясь от её губ. — Ты уверена?

— Сорок три дня, Чонгук, — ответила т/и, улыбаясь. — Я рисовала твою татуировку, потому что не могла перестать о ней думать. Я писала тебе записки с сердечками, хотя злилась. Я испекла ядерный торт, чтобы просто увидеть твоё лицо. И только сейчас понимаю, что...

— Что?

— Что я влюбилась в тебя ещё до войны.

Чонгук рассмеялся — счастливо, шумно, со слезами на глазах.

— Мы оба идиоты, — сказал он.

— Полные.

Он поцеловал её снова. Медленно, бережно, будто она была его самым дорогим рисунком.

А за стенкой Хёнджун снова взялся за гитару и запел что-то про любовь, которая наконец-то нашла дорогу домой.

---

Часть 4. Утро после

Т/и проснулась от того, что кто-то гладил её по голове.

Она открыла глаза. Чонгук сидел на краю её кровати (когда он успел перебраться из гостиной в спальню? она не помнила), смотрел на неё и улыбался.

— Доброе утро, солнце, — сказал он.

— Не называй меня так, — пробормотала т/и, пряча лицо в подушку. — Солнце — это твоя татуировка.

— Моя татуировка — это ты, — парировал Чонгук. — Я сделал её, потому что хотел носить тебя с собой. Даже когда ты меня ненавидела.

Т/и высунула нос из-под подушки.

— Ты ненормальный.

— Знаю. — он наклонился и поцеловал её в лоб. — Но теперь ты моя ненормальная.

Манго спал у них в ногах, не просыпаясь.

На столе в гостиной стояла пустая бутылка вина, две тарелки с остатками пасты и телефон Чонгука, на экране которого всё ещё горела папка «Моё солнце».

Теперь в ней было восемь фото.

Восьмое т/и сделала сама, ночью, когда Чонгук уснул. На нём он спал, приоткрыв рот, с родинкой под губой и беззащитным выражением лица, которого она никогда раньше не видела.

Она подписала его «Моё солнце. Спящее. Теперь моё».

---

Часть 5. Новый день

Они пили кофе на балконе — том самом, с которого когда-то улетали трусы с пандами.

Чонгук обнимал т/и за плечи, она грелась в его тепле и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад она ненавидела этого человека за штангу в час ночи. А теперь не представляла утра без его американо.

— Слушай, — сказал Чонгук. — А что теперь? Война закончена?

— Кажется, да, — т/и зевнула.

— И ты больше не будешь сыпать соль в мой гель для душа?

— Не обещаю.

— А дрон?

— Дрон я конфискую. Теперь он будет снимать, как ты моешь посуду.

Чонгук засмеялся, и его смех смешался с шумом утреннего города.

— Договорились, — сказал он и поцеловал её в макушку.

Внизу, этажом ниже, Хёнджун выходил из подъезда с гитарой. Увидел их на балконе, помахал рукой и крикнул:

— Поздравляю! Когда свадьба?

— Когда ты научишься играть не так громко! — крикнул в ответ Чонгук.

— Никогда!

Т/и рассмеялась и уткнулась носом в шею Чонгука — туда, где было нарисовано маленькое солнце.

— Я всё равно не понимаю, — прошептала она. — Как я могла тебя ненавидеть?

— А ты и не ненавидела, — ответил Чонгук. — Ты просто боялась. Как и я.

— А теперь?

— А теперь — не бойся. Я рядом.

Манго вышел на балкон, потянулся и уселся между ними, требуя свою порцию внимания.

Чонгук налил ему молока.

Т/и взяла скетчбук и начала рисовать.

Их троих.

---

Конец 3 серии