побег в Португалию

Такси остановилось у её дома. Эмили вышла, не чувствуя ни холода, ни ветра. Она была пустой. Все эмоции, вся боль, весь гнев — всё это вытекло из неё в такси, оставив только глухую, ноющую пустоту.

Она поднялась в квартиру, скинула пальто прямо у двери, прошла в спальню и рухнула на кровать, не раздеваясь. Ей казалось, что она пролежала так вечность, глядя в потолок, но на самом деле прошло всего несколько минут, прежде чем телефон завибрировал.

Джуд.

Она не смотрела на экран, но знала, что это он. Вибрировало снова и снова, и каждый звонок был как удар ножом. Она не отвечала. Она вообще не прикасалась к телефону, пока звонки не прекратились и не сменились сообщениями. Их было много. Она не читала их, хотя любопытство разрывало её изнутри.

Вместо этого она взяла другой телефон — рабочий, который почти никогда не использовала для личного — и набрала единственный номер, который в этот момент мог её спасти.

— София? — голос Эмили дрожал, и она не пыталась это скрыть. — Мне нужно к тебе. Пожалуйста. Я не могу здесь оставаться.

— Эмили? — голос подруги прозвучал встревоженно. — Что случилось? Ты плачешь?

— Просто... можно я приеду? Завтра? Я сорву все съёмки, мне всё равно. Я просто хочу исчезнуть.

София молчала всего секунду:

— Приезжай. Я жду тебя. Ты знаешь адрес. Я забронирую гостевую комнату. Ни о чём не думай, просто прилетай.

Эмили сбросила звонок и через силу встала с кровати. Она начала собирать вещи почти механически, не глядя, что кладёт в чемодан. Ей нужно было сбежать. Из этого города, из этих мыслей, из этого кошмара, который начался с одной встречи.

На следующее утро она написала своему агенту короткое сообщение: «Я беру неделю отпуска. По личным причинам. Отмени все съёмки, я заплачу неустойку, если надо». Марта пыталась перезвонить, но Эмили сбросила вызов и выключила телефон.

Она села в такси, поехала в аэропорт и уже через три часа была в самолёте до Лиссабона. Она не смотрела на сообщения Джуда. Она вообще выбросила его из головы — или, по крайней мере, пыталась это сделать.

Португалия встретила её тёплым солнцем и солёным ветром, пахнущим морем. София ждала её в аэропорту — высокая, смуглая, с копной тёмных кудрей и той самой улыбкой, которая была частью детства Эмили.

— Иди сюда, — сказала София, раскрывая объятия, и Эмили упала в них, как в безопасную гавань.

Они стояли так долго, не говоря ни слова, и Эмили чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. София пахла ванилью и морем — теми запахами, которые напоминали о времени, когда всё было просто.

— Ты похудела, — сказала София, отстраняясь и оглядывая её. — И выглядишь так, будто не спала неделю.

— Я и не спала, — слабо улыбнулась Эмили. — Но давай не будем говорить об этом сразу. Просто отвези меня туда, где есть море.

София кивнула и повела её к машине. Они поехали по извилистым дорогам вдоль побережья, и Эмили смотрела на бескрайний океан, чувствуя, как его спокойствие постепенно проникает в неё.

Дом Софии стоял на утёсе, с видом на Атлантику. Белые стены, голубые ставни, огромная терраса, увитая бугенвиллией. Здесь было тихо и спокойно, как в другом мире.

Первые два дня Эмили почти не говорила. Она просто отдыхала, спала по двенадцать часов, гуляла по пляжу, слушала шум волн. София была рядом, не задавая вопросов, лишь готовила еду и иногда садилась рядом, когда Эмили нуждалась в молчаливом присутствии.

Но на третий день, когда они сидели на террасе с бокалами местного вина и смотрели на закат, Эмили наконец почувствовала, что готова.

— Помнишь, как мы познакомились? — спросила она, глядя на горизонт.

София усмехнулась, откинувшись на спинку стула:

— Как я могу забыть? Ты была самой высокой девочкой в классе, самой нескладной, и все дразнили тебя. А я была новенькой из другой школы, и меня никто не замечал. Ты подошла ко мне в столовой и предложила разделить свой обед, потому что у меня не было ничего.

— Ты была такой худой, — улыбнулась Эмили. — Я подумала, что тебя дома не кормят. Но на самом деле ты просто не любила школьную еду.

— А ты была единственной, кто не смеялся над моими кудрями, — засмеялась София. — Мы были как два гадких утёнка. Ты — слишком высокая, я — слишком кудрявая.

— Мы были лучшими подругами, — тихо сказала Эмили. — Помнишь, как мы строили шалаш в лесу за школой? И как врали, что идём на дополнительные занятия, а сами шли на речку?

София рассмеялась, и её смех разнёсся над морем:

— И как я упала в ту речку, а ты не растерялась и нырнула за мной, хотя плавала хуже всех. Моя мама до сих пор вспоминает этот случай. Она тогда сказала: «Эта девочка спасёт тебе жизнь когда-нибудь».

— А потом ты переехала, — голос Эмили стал грустным. — Твоя семья уехала в Португалию, и мы писали друг другу письма. Помнишь? Настоящие письма, по почте. Я ждала их неделями.

— И я ждала, — кивнула София. — Мы обещали друг другу, что никогда не потеряем связь, даже если будем на разных концах света. И мы не потеряли.

— Ты единственная, кто знает меня настоящую, — сказала Эмили, и в голосе дрогнули слёзы. — Все остальные видят только модель. Только лицо. Только холодную принцессу. Но ты знаешь, что внутри я всё ещё та девочка, которая боялась своей тени.

София посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом:

— Что случилось, Эмили? Ты не просто устала. Ты сбежала. От чего? От кого?

Эмили сделала большой глоток вина и посмотрела на уходящее солнце. Она знала, что должна рассказать. София была единственной, кто мог её понять.

— Я встретила парня, — начала она медленно. — На благотворительном ужине. Он футболист. Джуд Беллингем.

София присвистнула:

— Ого. Тот самый? Я видела его в новостях. Он сногсшибательный. Но я помню, что ты говорила о футболистах, Эмили. Ты ненавидишь этот мир.

— Я и его ненавидела, — сказала Эмили, и в голосе послышалась горечь. — И он меня. Мы обменялись оскорблениями при первой встрече. Он сказал, что я пустая. Я сказала, что он пустой мальчишка. Это была война.

— И что изменилось?

— Он прислал сообщение. Извинился. Сказал, что ошибся, что я не пустая. А потом мы снова встретились на съёмках, и он пригласил меня на кофе. Просто извиниться. По-человечески.

— И ты пошла? — в голосе Софии было удивление. — Ты, которая терпеть не можешь футболистов, пошла на свидание с одним из них?

— Это было не свидание, — резко ответила Эмили. — Это было просто... я не знаю. Я хотела дать ему шанс. Потому что он сказал, что видит меня настоящую. Что мы оба строим стены. Он был так уверен, так искренен, и я поверила. Я почти поверила.

— Почти?

Эмили закрыла глаза, и перед её внутренним взором снова возникло лицо Марии.

— В кафе ворвалась его бывшая, — сказала она, и голос дрогнул. — Мария Санчес. Ты знаешь её? Модель. Она села за наш столик, взяла его кружку, начала говорить о том, как они вместе ужинали, как он заказывал ей устрицы. Она смотрела на меня с таким превосходством, будто говорила: «Он мой. Ты здесь случайно».

— Ох, Эмили, — София взяла её за руку. — И что он сделал?

— Он попросил её уйти, — сказала Эмили, и в голосе проскользнула горькая усмешка. — Он почти кричал на неё. Но я ушла. Я не могла оставаться там, видеть её торжествующее лицо и чувствовать себя... второй. Как в тот раз, с тем нападающим, который изменил мне с визажисткой.

София сжала её руку крепче:

— Ты думаешь, Джуд позвал её?

— Я не знаю, — честно ответила Эмили. — Он сказал, что она пришла случайно. Но разве так бывает? Она знала, где он будет. Она знала, что он там. Это не совпадение.

— А если это действительно совпадение? — спросила София осторожно. — Ты дала ему шанс объясниться?

— Я не слушала его, — прошептала Эмили. — Я ушла. Я была так зла, так унижена... я просто не могла. Я выключила телефон и улетела сюда.

София молчала, глядя на неё. Потом она спросила тихо:

— Ты его любишь? Ну, или чувствуешь что-то?

Эмили вздрогнула, как от удара:

— Что? Нет. Я ненавижу его. Я ненавижу его за то, что он заставил меня поверить, заставил меня открыться, а потом просто разбил всё это.

— Но он не разбивал, Эмили. Он не звал её. Он пытался остановить тебя.

— Я не могу больше доверять, — сказала Эмили, и в голосе зазвучала сталь. — Я не могу быть той глупой девочкой, которая верит красивым словам. Я слишком много раз обжигалась. И я не хочу обжигаться снова.

София тяжело вздохнула и отпустила её руку:

— Знаешь, я думаю, ты боишься не того, что он тебя обманет. Ты боишься, что если откроешься ему, он увидит твои шрамы. И они ему не понравятся.

— Может быть, — прошептала Эмили. — Но я не готова. Я не готова рисковать.

— Тогда не рискуй, — сказала София. — Ты здесь, чтобы отдохнуть и подумать. Ты никуда не торопишься. Просто будь здесь. Со мной.

Эмили кивнула и улыбнулась сквозь слёзы:

— Спасибо, что приняла меня. Я бы не пережила это в одиночестве.

— Мы подруги, — просто ответила София. — Мы всегда будем друг у друга.

Они сидели и смотрели на закат, пока небо не окрасилось в багрянец и золото. Эмили чувствовала, как боль понемногу утихает, уступая место спокойствию. Но в глубине души, где-то в самом тёмном уголке, всё ещё жила та искра — та самая искра, которую зажёг Джуд своей улыбкой и своими словами. И она знала, что, как бы далеко она ни сбегала, она не сможет погасить её.

В то же время в Лондоне Джуд сидел в своей квартире, сжимая телефон, и чувствовал, как его мир рушится.

Он звонил ей снова и снова — сначала с надеждой, потом с отчаянием, потом с яростью. Всё без ответа. Сообщения — десятки сообщений — остались непрочитанными. Он знал, что она получила их. Он знал, что она просто игнорирует его. И это было хуже любого оскорбления.

Он писал:«Эмили, пожалуйста, ответь. Я объясню, что произошло. Это не то, что ты думаешь»«Мария пришла без моего ведома. Я не звал её. Я даже не знал, что она в Лондоне»«Я не хотел причинить тебе боль. Клянусь, я хотел только одного — чтобы ты поняла, что я не такой»«Ты нужна мне, Эмили. Ты нужна мне, слышишь? Это не просто игра»

Он прочитал их сотню раз, но она не отвечала. Она выключила телефон. Она улетела. Он узнал это от её агента, когда позвонил под предлогом рабочего вопроса. «Эмили взяла неделю отпуска. По личным причинам», — сухо сказала Марта. — «Она не сообщила, куда уехала».

Джуд разбил стакан о стену. Потом сел на пол, прижавшись спиной к дивану, и закрыл глаза. Он чувствовал, как гнев и отчаяние смешиваются с чем-то ещё — чем-то, что он боялся назвать.

Он не должен был позволять Марии приближаться. Он должен был вышвырнуть её сразу, как только она вошла. Но он замешкался, потому что был так сосредоточен на Эмили, что потерял бдительность. И теперь он потерял её.

Он не знал, как вернуть её доверие. Но он знал одно: он не сдастся. Он найдёт её. Он объяснит всё. Даже если придётся перевернуть весь мир.

Он посмотрел на телефон и написал ещё одно сообщение — последнее на сегодня:

«Я знаю, что ты не читаешь это. Но когда-нибудь ты прочитаешь. И я надеюсь, ты дашь мне шанс. Я не идеален. Я сделал много глупостей. Но я никогда не хотел причинить тебе боль. Ты — самая настоящая из всех, кого я встречал. И я буду ждать. Сколько понадобится»

Он отправил сообщение, положил телефон и уставился в потолок. Ночь за окном была тёмной и бесконечной, как его ожидание.

А где-то на побережье Португалии Эмили спала в гостевой комнате дома своей лучшей подруги, и ей снился сон. В нём она стояла на террасе кафе, а дождь лил стеной, и Джуд шёл к ней через этот дождь, протягивая руку. Но когда она протянула свою руку в ответ, он исчез, оставив её одну под холодным ливнем.

Она проснулась в слезах, но не могла понять, плачет ли она от потери или от того, что так и не смогла взять его за руку.

Она снова закрыла глаза и прошептала в темноту:

— Зачем я тебя встретила, Джуд? Зачем ты ворвался в мою жизнь?

И ночь не дала ей ответа.