«Хорошо, Лия... Если ты говоришь, что это шутка, я хочу тебе верить»

Дорога от Тель-Авива до Раананы заняла чуть больше получаса, но Ноаму казалось, что время растянулось в бесконечную, липкую вечность. Он вел машину по темной трассе, почти не глядя на пролетающие мимо огни придорожных заправок. Все его мысли были заняты Лией. В голове то и дело всплывали жестокие строчки из интернета, которые он прочитал на студии, и теперь они складывались в пугающую картину. Ноам корил себя за то, что проявил деликатность в прошлый раз. Он должен был настоять, должен был заглянуть за эту дверь с массивным металлическим ограничителем еще тогда, неделю назад.

Припарковав автомобиль у обочины под раскидистым эвкалиптом, Ноам быстрым шагом направился к её дому. На улице было душно, ночные цикады трещали так громко, что этот звук буквально бил по натянутым нервам. Поднявшись на второй этаж, он подошел к знакомой двери и нажал на кнопку звонка, а затем несколько раз настойчиво постучал кулаком по деревянной обшивке.

- Лия! Это Ноам. Открой, пожалуйста, нам нужно поговорить, - громко произнес он, прислонившись ухом к прохладному дереву.

Внутри квартиры стояла мертвая, пугающая тишина. Ноам постучал снова, сильнее прежнего. Прошло около двух минут, прежде чем за дверью послышался едва уловимый шорох, словно кто-то нерешительно переминался с ноги на ногу на кафельном полу. Наконец, тяжелый замок со скрипом повернулся, и дверь приоткрылась ровно настолько, насколько позволял металлический рычаг. В узком проеме снова появилось бледное лицо Лии, обрамленное растрепанными кудрями. На ней была всё та же объемная серая куртка, несмотря на то что в прихожей было невыносимо жарко.

- Ноам?.. Почему ты приехал так поздно? Что-то случилось? - её голос прозвучал слабо, с легким надломом, но она тут же попыталась вернуть на лицо свою привычную, отрепетированную улыбку.

- Это я хочу спросить у тебя, что случилось, Лия, - Ноам сделал шаг ближе, внимательно вглядываясь в её глаза сквозь дверную щель. - Я видел, что пишут на твоей странице в соцсетях. Я знаю про травлю в школе. Хватит врать мне, что у тебя всё отлично. Впусти меня, давай сядем и спокойно поговорим.

Лия на секунду замерла, её зрачки испуганно расширились, а пальцы, сжимающие край двери, побелели от напряжения. Паника ледяной волной окатила её изнутри. Он знал. Он прочитал эти ужасные, позорные комментарии. Ей казалось, что весь её тщательно выстроенный мир сейчас рухнет прямо на её глазах. Если она впустит его, он увидит пустую, заброшенную квартиру без родителей, увидит её нищету и окончательно разочаруется.

- Нет, Ноам, ты всё неправильно понял! - её голос сорвался на неестественно высокий, истерический тон. Она отчаянно цеплялась за остатки своего фасада изо лжи. - Те комментарии... это просто глупая шутка! Мы так развлекаемся с девочками, понимаешь? Это такой школьный юмор, ничего серьезного, правда! У меня всё просто супер. Родители сейчас спят в дальней комнате, они очень устали после работы, поэтому я не могу тебя впустить. Пожалуйста, уходи. Со мной всё хорошо, честно! Я не вру тебе!

Она говорила так быстро, захлебываясь собственными словами, что Ноам на мгновение засомневался. Подростки часто устраивают странные и жестокие игры в сети, которые взрослым кажутся кошмаром, но для них являются нормой. Он посмотрел на её уверенное, хоть и бледное лицо, на эту отчаянную улыбку и вздохнул. Ему так хотелось верить, что с его первой фанаткой всё в порядке, что он снова отступил перед её напором.

- Хорошо, Лия... Если ты говоришь, что это шутка, я хочу тебе верить, - тихо произнес Ноам, опуская голову. - Но обещай мне, что если тебе станет тяжело, ты сразу напишешь мне. Договорились?

- Конечно, обещаю! Спокойной ночи, Ноам! - быстро ответила она.

Дверь с глухим стуком захлопнулась, и замок снова заблокировал вход. Ноам медленно повернулся и пошел вниз по лестнице, чувствуя, как червь сомнения продолжает грызть его изнутри. Он поверил ей еще раз, поддавшись на эту отчаянную ложь. Но до момента, когда этот прочный металлический ограничитель больше не сможет сдерживать страшную правду, оставалось всего две главы.