«у меня всё отлично»

Вторая половина июня превратила жизнь Лии в сплошной серый туман, где стирались границы между днем и ночью. После того как Шани вылила воду у её ног на школьном дворе, издевательства перешли на новый уровень - изощренный, психологический, не оставляющий следов на теле, но полностью уничтожающий изнутри. Школьные чаты буквально взрывались от жестоких мемов, грязных слухов и анонимных голосовых сообщений. Лия заходила туда каждую ночь, сидя в темноте своей пустой прихожей, и скроллила экран, чувствуя, как внутри всё вымерзает. Она не могла заставить себя удалить эти приложения. Ей казалось, что если она перестанет следить за тем, что про неё пишут, то потеряет последний контроль над своей разрушающейся реальностью.

Дома её ждала лишь звенящая, пугающая пустота. Отец не звонил уже три недели, ограничившись коротким сухим переводом на карту, которого едва хватало на оплату долгов по электричеству и пачку самых дешевых макарон. Мать просто испарилась, заблокировав её номер после очередной короткой ссоры. Лия осталась совершенно одна в огромном, чужом и враждебном мире, где единственным светлым пятном когда-то была музыка Ноама. Но теперь ей казалось, что она недостойна даже этой музыки. Ей было невыносимо стыдно за свою слабость, за то, что её так легко сломали, за то, что дома её никто не ждет.

Внутри неё скопилось столько глухой, невыразимой боли, что она физически не справлялась с этим давлением. Чтобы как-то заглушить эту удушающую ментальную судорогу, чтобы перевести невыносимую душевную боль во что-то осязаемое, Лия начала оставлять на своих предплечьях длинные царапины и мелкие порезы. Это не было желанием исчезнуть - это был отчаянный, глупый подростковый способ переключить внимание мозга, заставить себя почувствовать хоть что-то, кроме бесконечного одиночества и страха. Она тщательно прятала эти следы под длинными рукавами объемной серой куртки, которую не снимала даже в самую сильную израильскую жару, вызывая лишь новые насмешки у одноклассников. Маска «всё супер» приросла к её лицу настолько плотно, что под ней уже невозможно было разглядеть живого человека.

Тем временем Ноам в Тель-Авиве окончательно потерял покой. Короткий звонок Итая из фан-клуба перевернул всё его представление о том, что происходило с его первой фанаткой. Забросив студийные сессии, он часами сидел за компьютером, изучая старые ветки комментариев под публикациями Лии. То, что он там увидел, повергло его в шок. Десятки злобных, ядовитых комментариев от незнакомых аккаунтов, высмеивающих её внешность, её одиночество, её статус «брошенного ребенка».

Ноам читал эти строки, и внутри у него все закипало от ярости и тяжелого чувства вины. Как он мог быть таким слепым? Как он мог поверить её фальшивой улыбке за дверью с металлическим ограничителем? Он ведь сам прошел через жесткую индустрию, сам знает, как люди умеют врать, чтобы казаться сильнее, чем они есть на самом деле.Его подозрения крепли с каждым часом. На часах было около девяти вечера, когда Ноам не выдержал. Он схватил ключи от машины, захлопнул дверь своей квартиры и на полной скорости поехал в сторону Раананы. Ему нужно было увидеть её прямо сейчас. Больше никаких разговоров через дверную щель.

Никаких «у меня всё отлично». Он собирался заставить её сказать правду, чего бы ему это ни стоило. Он ехал по ночной трассе, крепко сжимая руль, а в голове стучала одна и та же мысль: только бы успеть, только бы эта испуганная девочка в красных «конверсах» не сделала какую-нибудь глупость до того, как он доберется до её порога. Но до момента, когда дверь окончательно распахнется и вся страшная правда предстанет перед ним, оставалось еще три главы.