Глава 9. Столкновение

«18 июля 1980. Я пишу это письмо в надежде, что оно не последнее. Мне хочется думать, что я сейчас сижу рядом с тобой. В саду, под солнцем. Смотрю на твои рисунки. Это и есть мой Эдем. Если я не вернусь, то отпусти меня. Не горюй. И перед лицом смерти в моей душе остались отголоски надежды и веры. Не только в Господа, но и в тебя, Вивьен. Будь умницей. Эван.».

В комнате стояла тишина, Хогвартс спал. Вивьен осела на пол. Она раскрывала письмо за письмом. Вчитывалась в каждое слово, в каждую букву. Пила присутствие брата через конверты. Карадок в это время должен ползать в щелях замка, наблюдая за Грюмом. Необходимо выяснить, что знает старик.

Голова ритмично соприкасалась затылком двери. Тяжёлая металлическая ручка постукивала в такт. Последнее письмо перечитала раз тридцать. Ни одно из десятка других её не ударило больнее, нежели это. Предсмертное письмо её брата. Эван понимал, что не вернётся. Знал, что это будет его последний вечер дома.

Вивьен помнила тот день. Ей было тогда неспокойно. Не могла уснуть, ворочалась в постели. За окном гремела гроза, будто предупреждая о злосчастии. После очередной зарницы и дурного сна малышка не выдержала. Позабыв про ледяной пол, босиком побежала в комнату к Эвану. Колотила в дверь кулачком. Вновь и вновь. Плакала без остановки. Кожа на руках краснела, а Вивьен не останавливалась. Так она в ту ночь и уснула. У комнаты брата. Свернулась клубком, ждала его. Но он не вернулся.

Воспоминания захлестнули её с головой, перенесли в непроглядную бурю прошлого, коя сносила с ног. Раздирала внутренности длинными когтями, обжигала раскалённым металлом горло. В ушах зазвенело, так сильно, что пришлось сжать виски. Но даже так звон давил, расходился по всему телу. Будил страх, которого она ещё никогда не испытывала. Казалось, стены начали сдвигаться. Давить на неё. Горло дрожало в попытках набрать кислорода.

Упав животом на пол, Вивьен из последних сил – сжимая челюсти – начала ползти к кровати. Звон нарастал. В глазах темнело и двоилось. Пальцы нащупали подушку, откинули её и судорожно начали искать знакомый деревянный материал бусин. Но их не было. Тело затряслось. Животный, осязаемый страх накрыл её волной. Розье посмотрела на место, где лежали чётки.

Их не было.

— Нет-нет-нет. Они где-то здесь. — повторяла себе под нос Вивьен. Шептала как мантру. Переворачивала всё вокруг. Матрас, одеяло, тумбу, шкаф. От звона череп расходился на две части, словно выдавливая из неё все оставшиеся силы. Сознание не выдержало. Отключилось. Прямо на полу в хаосе из вещей.

•••Крауч сидел в своей каморке и что-то бубнил под нос. В голове всё всплывал образ того секретного подонка в лесу. Что он передавал Розье? Кто он? Откуда он знает информацию из Ордена? И как мелкая с ним познакомилась? Если у них какой-то договор, то стоило ли Барти попробовать переманить информатора на свою сторону? Что тогда тот потребует взамен?

Слишком много вопросов. Дохрена. Ответов нет. Хоть самому идти к девчонке выбивать всю информацию. И то вряд ли поможет. Вероятнее всего, её Круцио не напугать. Воспитываться Веспасианом Розье пострашнее будет, чем Лорду служить. Лорд воспитывает сторонников, служащих идее. А Веспасиан просто вымучивал неугодное ему в детях. Разные вещи.

Завалился на стуле, устроил ноги на столе, поверх пергаментов с эссе пятикурсников. Действие оборотного зелья медленно заканчивалось. Кожа на щеках покрылась бурлящими волдырями, сдуваясь сквозь рубцы. Несуразный плащ повис на сухом, жилистом теле. Нога здоровая, родная вернулась на прежнее место. Неугомонный магический глаз можно снять, дать передых себе от образа занудного мракоборца.

Хотел достать фляжку, дабы наполнить её новой порцией оборотного, однако кончики пальцев нащупали круглую форму бус. Уже и забыл про них. Вытащил. Диковинка с деревянным стуком повисла в воздухе. Крест оказался ровно меж глаз Барти. Серебряный мужчина, распятый на нём, уставился мученическим ликом прямо на Крауча.

– Великий Салазар. Почему это у девчонки под подушкой? – с протяжным вздохом спросил в пустоту Барти, разглядывая крест вплотную. Увесистый. В ширину около дюйма. Подозрительный маггловский атрибут.

Подушечкой указательного пальца Крауч провёл по боковине креста. Ноготь зацепился за некую неровность. Карие глаза сощурились. Щёлка вдоль деревянного бока делила вещицу на два. И почти незаметно торчал обрывок пергамента. Барти напрягся, сел ровнее.

Крест открылся с щелчком. Внутри таился свёрнутый в жгут листочек. Жёлтый, помятый. Мелкая Розье там секретик свой записала и забыла? Разразившись хриплым смешком, Крауч развернул находку.

«Церковь св. Дунстана. Лондон. 1920».

Написано идеальным каллиграфическим почерком. Брови сдвинулись к переносице. По всей видимости, год и место продажи. Или как у магглов там принято. Этой цацке больше полувека.

Крауч осмотрел бусы ещё раз, каждую потёртость, неровность. Интересные секретики Розье прячет у себя под подушкой. Вещица явно не девчонки, она в 1920 ещё в планах не была. Значит, кто-то ей отдал, либо украла. Прикончила какого-то религиозного маггла и забрала как артефакт? Пожирательские корни своё берут?

Продолжая размышлять, боковое зрение устремилось на бегущую точку по полу. С длинными лапками. Паук. В памяти всплыл образ информатора Розье. Лицо искривилось в отвращении.

– Что за ирония. Они меня сегодня преследуют? – фыркнул Барти, раздавливая насекомое носком ботинка. Вернул внимание своим размышлениям, бросив цацку девчонки куда-то в дальний ящик.

•••

– Ma chérie, ты в порядке? Поднимайся. Я кое-что выяснил. – прохрипел Карадок, всматриваясь безумными глазами в лицо Вивьен. Его пожелтевшие белки смотрелись ещё пугающе в сопровождении оскала из сгнивших зубов. По заросшему подбородку стекала слюна болотного цвета.

В крохотной комнате царил настоящий хаос: вещи раскиданы, шкаф нараспашку, постель смята. Сама девушка лежала на полу. Белая как душа младенца, губы синие, веки распухшие и красные.

Из окошка уже просачивался просыпающийся рассвет. Приветствовал новый день.

Карадок не осмеливался прикоснуться к Розье. Но её вид заставил его забеспокоиться. Перебирал когтями, похрустывая суставами пальцев. Всматривался в ресницы, надеясь увидеть движения. А когда заметил, что она лежит совсем без признаков жизни, то и вовсе испугался. Оскал приобрёл приземлённое выражение перепуганного мальчишки.

– Маленькая Розье, не смешно. Вставай-вставай. – Дирборн чуть ли не скулил. Сродни питомцу, который не мог разбудить хозяина, чтобы тот погладил его за ушком. Косточку ведь принёс. – Вивьен...

Паук не выдержал, подполз ближе. Неуверенно поднёс когтистый палец к шее девушки. Проверить пульс. Его собственное – заросшее мхом сердце – отбивало бешеный ритм.

Не успел он было коснуться бархатистой кожи, как металл глаз уставился на него. Глаза, обрамлённые длинными ресничками, распахнулись быстро, механически. Хищник, кой даже спит настороже.

– Не трожь. – сухой, холодный тон перебил кашель. Вивьен перевернулась на живот, глотая воздух губами.

– Ma chérie, ты жива! Я уж подумал... – костлявые плечи – похожие на паучьи конечности – заметно расслабились, а Карадок вернул привычное сумасшедшее выражение лица, и среди этого безумия мелькало облегчение. Оттенок радости.

Вивьен поёжилась, шикнув и потирая виски. Разлёживаться не стала, поднялась сразу, даже если мышцы ныли в протесте. Облокотилась дланями о столешницу, выравнивая дыхание. Идеальный внешний вид остался где-то далеко. Сейчас она была воплощением разрухи.

– Тут кто-то был. Точнее... – стиснув челюсти, то ли от боли, то ли от ярости, Вивьен перешла на шипение, разминая шею.

– Грюм... он.

– Да знаю я! Но зачем? Что он искал? – Розье размышляла вслух. Позабыла про присутствие Карадока в комнате. Её организм не мог справиться с разумом.

– Нет. Ты послушай... – отшельник наблюдал за метаниями блондинки, за тем, как она переходит в почти истеричное состояние.

– Ну что? Что ты хочешь сказать? Видишь, мне не до тебя. – зарычала Вивьен с таким холодом, что воздух стал трескаться. В её выражении лица пронеслось нечто такое, от чего Карадок замер.

От узнавания.

– Что с тобой? Ты выглядишь как...

Вивьен застыла. Слова матери отозвались эхом на подкорке мозга.

«Забываешь, каким монстром был твой отец. И он вырастил тебя такой же.»

«Вы оба отродья без чувств.»

Подкатил тошнотворный ком к горлу. Раньше он заставлял рыдать, пытаться обмануть себя, спрятать его глубоко внутри. Теперь же Вивьен лишь выпрямилась, перевела дыхание. Голос стал деловым, почти светским.

– Всё в норме. Времена тяжёлые. Так что там у тебя? – аристократичные персты обхватили с ленивой грацией волшебную палочку, покручивая кончиком в воздухе. Конверты с письмами на полу взмыли вверх и цепью левитировали к подогнутой половице в углу. Своего рода тайник, где прятались послания Карадока. Те, что никто и никогда не должен был найти. Чётки стоило тоже туда спрятать. Но она их вернёт. Обязательно.

Кровать заправлялась сама собой, и одежда ложилась ровными стопками обратно в шкаф.

– Грюм... он не тот, за кого себя выдает. – вжимая голову в плечи, левую щеку паука подёргивало нервной судорогой. Ожидал реакцию нестабильной собеседницы.

Парящие предметы застыли в движении. Вивьен приняла позу ледяной скульптуры. Посильнее сжала палочку. Взглянула на отшельника с дрожащей усмешкой. Температура опустилась ниже, вокруг стало еще темнее. Вивьен одним своим взглядом заставляла кровь стыть в жилах.

– Что ты имеешь в виду? – повисла гнетущая тишина. Карадок скрючился с хрустом позвонков, отступая назад перед Розье.

– Я видел... видел! Видел! – повторял разными интонациями Дирборн, его зрачки метались кругами, не достигая фигуры в центре. – Сидел в щели... наблюдал... а тот сбросил кожу... изменился на глазах...

Грохот пошатнул пол. Стоило Вивьен опустить волшебную палочку, как все повалилось вниз. Задумалась. А потом рассмеялась. Звонко. Схватилась за живот и запрокинула голову назад.

Отшельник от этой картины вжался в стену. С непривычки к человеческому телу пытался притаиться где-то в углу.

– Конечно! Ну конечно! Мерлин! Почему я не брала это в толк? Хорошо он в роль вжился. Я бы ещё долго не поняла. Но кто это? Ты разглядел его? – серые очи налились огненным оттенком раскалённого свинца. Вивьен в этот момент показалась отчаянно-одержимой.

– Я не помню! Не помню... – Нога Карадока перекрутилась несколько раз с бульканьем сустава и устроилась за его плечом. Уткнулась в угловую каменную стену. За ней и руки. Он плёл кокон из своих конечностей. – Ma chérie, он опасен. Надо идти к Дамблдору. Рассказать.

В хриплом шептании Дирборна прозвучала обеспокоенность, тот пытался влиться в тёмное пространство. Вивьен стала ходить кругами по комнатушке. Меря её тремя шагами.

– Дамблдор? Который для меня уже камеру в Азкабане готовит? Ты не понимаешь... Если этот мистер-загадка пользуется оборотным зельем, то значит, что он убрал Грюма. Достаёт регулярно его волосы для зелья. Получается он знает, где старик. И мы это выясним. – уголки губ девушки поплыли вверх в жутком предвкушении.

– Что ты задумала? – Карадок вытянул длинную шею, заинтригованно смотря на Вивьен. Он знал это выражение лица. Выучил его за несколько лет их «сотрудничества». Оно означало, что Вивьен Розье идёт убивать.

Розье повела буднично плечом с усмешкой, пропитанной бурей, мглой и льдом.

– Ставить мышеловки и ловить крысу.

•••

20 сентября. 1994.

Грузное тело старика переваливалось подобно кораблю в бурю. Аластор выхаживал по классу. Ловкие, размеренные движения рукой с хлыстом, кончиком палочки по воздуху двоились. Парты раздвигались по углам. Строились в ровную линию, идущую по стене. Совместное занятие четвёртого курса Гриффиндора и Слизерина.

– Сегодня у нас дуэльное занятие. Я выберу счастливчиков, и они наглядно продемонстрируют заклинания, которые мы повторяли. – с одышкой вещал мракоборец. Опёрся на посох, причмокивая. Магический глаз вращался. Останавливался на троице в львиных галстуках.

Держа древко меж перстов, Грюм вырисовывал в воздухе поле для дуэли, а на полу белым проявлялся узор. Линии, отделяющие сам ринг, круги для позиций противников, защитные руны, дабы заклинания не выходили за поле боя.

– Правила вы должны знать. Дуэль – это не дружеские забавы. Отработка заклинаний сейчас может спасти вам жизнь потом! Или загубить. – студенты столпились у очерченного места грядущей схватки. Все ждали, когда профессор огласит имена состязающихся. Сам старик дочертил последние руны и осмотрел ребятню.

Остановился на мальчишке Поттере. Уголок губ дрогнул в недоброй гримасе. Мясистый палец ткнул в рыжего мальчишку рядом.

– Уизли. Выходи. – Дружок Поттера вздрогнул, уставился на Грюма, будто боггарта увидел. Явно не поддержал инициативу испытать себя в этой схватке. Несмотря на это мракоборец уже глядел в толпу слизеринцев. Внутри защекотало липкое отвращение при виде отпрыска предателя Малфоя. Скользкие они все.

Удовлетворительно кивнул на парнишке рядом с Драко. Теодор Нотт стоял поодаль. Держался ровно, уверенно. Не боялся, знал, что победит, но не кричал об этом. Славный юнец. Силён и не хвастлив. Надменно-циничный проблеск в глазах всё же имелся. Сын пожирателя смерти, чадо древнего чистокровного рода. Как без этого.

– Нотт. Давай, ты. – нагрянула напряжённая тишина. Борьба между Слизерином и Гриффиндором была ещё при краучевском обучении, однако сейчас силы не совсем равные. Уизли, даже если и храбрый, но болван. С ЗОТИ у него проблемы пострашнее пауков, которых он боится. А Нотт усердный ученик. На каждом занятии отвечает блестяще. Заклинания отрабатывает на «превосходно».

В этом и крылась задумка. Не ставить ограничений. Увидеть, как Поттер реагирует на провал товарища. Чтобы на турнире быть готовым к тому, что если он сблизится с другими участниками, то коим образом он поведёт себя в критической ситуации.

В классе пахло старыми пергаментами, зельями и травами. На полках расставлено несчитанное количество магических артефактов и фолиантов по тёмной магии.

Первым выступил в центр Нотт. Встал на ближайший круг, достал волшебную палочку. Спокойно, буднично. Ожидал своего оппонента. Уизли же переглядывался с друзьями и расспрашивал у Грейнджер те или иные заклинания.

– Уизли! – гавкнул пожилой мракоборец, стукнув посохом по полу. Студенты содрогнулись. Рыжий побледнел, веснушчатое лицо приобрело зелёный оттенок. Тревожно сглотнул, собираясь с силами.

Оба подошли к центру ринга и поклонились, как положено. Однако в этих движениях колоссальная разница. Две чистокровные семьи. Их истоки уходят далеко в прошлое. Тем не менее смысл не только в чистоте крови, но и в принципах. Уважении к своему статусу. Уизли решили сравнять с грязью свои корни. Выбрали низшее существование, нежели достойное имя. Уизли был пропитан неуклюжестью и противным волнением.

– Удачи, Рон! – крикнул Поттер, поддерживая друга. Начал хлопать, заражая этим же остальных гриффиндорцев. Пацан сразу расслабился. Расправил плечи, встал в боевую стойку.

Грюм покосился на Поттера, посмотрел обжигающе-проницательно.

Кончиком палочки порезал воздух. Прозрачная вуаль защитного щита для поля схватки возникла стеной.

– Начали! – провозгласил мракоборец, а Нотт в эту же секунду взмахнул палочкой, выпуская столб искр в сторону противника. Вспышка полоснула Уизли по щеке, пока юнец и среагировать не успел. – Порезвее, Уизли!

— Expelliarmus!

— Protego!

Темп нарастал, вспышки летали и ударялись об защитный барьер. Нотт делал упор на обороне. Выставлял щиты, пока Уизли наступал, начиная думать, что Теодор ослаблен, поэтому и не атакует в ответ.

– Слабовато, Нотт! Вы, слизеринцы, больше говорите о своём могуществе, а на деле трусы! – самодовольно приговаривал Уизли.

В это время сам терял силы. Знакомая тактика слизеринцев. Берут хитростью. Как змеи, вымачивают жертву в яде, дабы потом проглотить её целиком. Поддержка Гриффиндора не утихала, атака Рона становилась всё слабее. А Теодор пошёл в наступление.

Вместо двух секунд на передышку между атаками Уизли, Нотт вскинул палочкой, отправляя заклинания одно за другим.

– Langlock! – Уизли замычал, хватаясь за лицо. Его язык моментально приклеился к нёбу, и любые попытки произнести заклинание оборачивались провалом.

Магический глаз Грюма метнулся к Поттеру. Он перестал хлопать, смотрел на друга с беспокойством на лице.

– Trip Jinx! – рыжий запнулся об свои же ноги и упал лицом вниз с подозрительным хрустом. Раздался вопль.

Мракоборец не отводил взгляда с Поттера, следил за реакцией. А она была. Начал порываться к нему, но защитные чары ринга не давали, обжигали током.

– Дуэль не закончена. – сухо заключил профессор ЗОТИ. Нотт встал над лежащим Уизли, насмехаясь.

– Не зазнавайся, Уизли. Лучше помойся. Хотя запах грязи от твоей грязнокровой подружки вряд ли отмоешь. Expelliarmus! – волшебная палочка гриффиндорца аккуратно легла в ладонь Теодора, тот поднял её ввысь. Слизерин взорвался овациями. Грюм снял чары с зоны поединка. Поттер и Грейнджер сразу бросились к дружку.

Сам же профессор остался доволен этой дуэлью. Теперь он знает, что можно ожидать от мальчишки, учтёт это.

– Десять очков Слизерину! Все свободны. Уизли, ступай к мадам Помфри. Пусть осмотрит твой нос. Finite Incantatem! – одно ловкое движение, и язык Рона отлип, тот сию секунду начал тараторить. Судорожно оправдываться перед другими гриффиндорцами, отстаивая остатки своей гордости. В духе львиного факультета. В духе Уизли. Лелеять гордость, ведь только она и осталась.

Студенты стали собираться, покидать класс. Обсуждали дуэль. Знаменитая троица возмущалась о том, как же безумен Грюм, что его методы обучения некорректны. Перечат правилам Хогвартса. Детишки забывают про потрясающий слух Крауча, точнее Грюма.

Провожая боковым зрением ребятню, Барти стал приводить класс в порядок. Заклинанием двигать парты обратно. Прекрасное ощущение, когда малолетние отпрыски наконец-то перестают плавить черепушку своим присутствием.

Тишина гладила мозги, смазывая шестерёнки для размышлений. Неожиданно на полу показался какой-то лист. Кто-то эссе по Травологии обронил? Крауч подошёл ближе. Приманил лист в руки. Оказалось письмо. Такое же, как то, что принесла в грозу чёрная сипуха. Печать та же.

Розье. Значит, она знает, что он знает. Кого из детишек подослала «обронить» послание?

– Если она знает... то поняла ли она... да нет. Я нигде не прокололся. Она не могла. – фыркнул Крауч. Прошёл в свою каморку, запирая дверь.

К телу старика всё никак привыкнуть не мог. Плюхнулся на сундук с семью замками. Тот содрогнулся, изнутри раздался вой и мычание. Барти даже не обратил внимание, проверил конверт на чары.

Их не было. Обычное письмо.

Романтично как. Особенно если она там ему угрожать будет. Любовные послания и всё такое.

Открепил печать с бумажным шелестом. Внутри лежал отрывок пергаментного листа, обмотанного в паутину.

«Я знаю твой секрет. И скоро о нём узнает Дамблдор. Если не хочешь этого допустить, то приходи в полночь на астрономическую башню и захвати, что взял».

Крауч напрягся, нахмурился. Во рту пересохло, а в груди что-то неприятно зашевелилось. Злость? Паника? Интрига? Розье блефует. Она не могла узнать, и уж тем более она не пойдёт к Дамблдору. Невыгодное у неё происхождение, чтобы дружбу со стариком водить. А своим приходом Барти подтвердит её возможную теорию. Но он ещё не знает, про какой секрет она имела в виду.

Если мелкая Розье действительно его раскрыла? Нельзя упускать все исходы событий. Малейшая оплошность может привести к провалу. Необходимо проверить. Убедиться. Астрономическая башня. Полночь. Там никого, кроме них, не будет. Он сможет ей стереть память, если что-то пойдёт не так. Либо подстроить её смерть. Всё равно её чокнутой все считают. Ситуация на его стороне, как ни крути. С проблемами будет разбираться по ходу их поступления.

•••

Ночь обволакивала замок поволокой. В длинных коридорах стояла гробовая тишина. Волшебные портреты спали, как и остальные обитатели Хогвартса. Прохлада пробирала до костей. Крауч не торопился. Переваливался на протез, хромал и шёл по направлению к астрономической башне. Продолжал играть роль сумасшедшего мракоборца. Обрубок носа морщился. Челюсти сводило само собой. Пальцы нервно стучали по посоху.

В голове стрекотали паразиты под именем «мысли». Крауч всё пытался понять, не делает ли он сейчас фатальную ошибку. Не запустил ли он своими действиями часы, кои будут бежать в обратную сторону.

К поражению.

Паранойя тоже бодрствовала. Барти привык просчитывать каждый свой шаг. Ничего не упускать. Контролировать ситуацию. Однако сейчас либо Розье поставит шах и мат, либо Крауч сможет получить ответы.

Лестница достигала почти небес, с деревянной ногой подниматься по ней – отдельная пытка. Поток ледяного ветра ударил по изуродованному лицу. Развеивал плотный плащ. Луна играла с тенями, подчёркивая каждый рубец. Среди мрака, воссоединяясь с сутью тьмы, сливаясь с ней, стояла Розье.

Она уже ждала, смотрела во тьму, из коей должен был выйти Грюм. Сложила руки за спиной во властной позе.

Её светлые пшеничные локоны уходили в ночь млечным путём, бледная кожа светилась от падающего света. Без узнаваемой изумрудной мантии. Сейчас она была облачена в жакет из тёмной тафты, с высоким воротом, с заострённым низом спереди, что создавало элегантный корсетный силуэт. Приподнятые рукава о-буф расходились у запястий каскадом. Края жакета окантованы ажурным кружевом. Кремовая юбка струилась вниз мелкими складками, её полы колыхались из-за неспокойствия погоды, открывая вид на тёмные туфли.

– Профессор Розье, прекрасная ночь. – Сначала послышался скрипучий голос мракоборца, а потом показалось и лицо. Дерево протеза скрипело под натиском туши Грюма.

Девушка и бровью не повела, ловко вынула волшебную палочку одним грациозным движение. Кончик уставился прямиком меж глаз старика.

Прямо как тот мученик с маггловской цацки.

Лицо девчонки оставалось нечитаемым. Ледяным, рассерженным на весь мир, ненавидящим. Она не скрывала того внутреннего огня, таящегося внутри. Розье приняла это адское пламя своей натуры, слилась с ней. Окончательно осознала, кем является.

Свет в глазах её полностью потух.

Грюм поднял длани ввысь в жесте капитуляции, демонстрируя отсутствие палочки.

– Вы мне не рады?

– Заткнись, ублюдок. Где он? – зашипела блондинка.

– Где кто?

Барти посмотрел на неё скептически, с насмешкой. Оставался спокойным, собранным. Догадывался, какой вопрос последует дальше. Розье сделала два быстрых шага вперёд, её туфли постукивали по каменному полу. Что-то острое уткнулось в пышную шею старика. Кинжал. Ещё и с раскаляющимися рунами, по всей видимости.

– Не делай из меня больную. Ты знаешь, о чём я. Где Грюм?

В эту секунду глаза встретились. Впервые они смотрели вот так открыто. Помимо того дня на похоронах Эвана. Эта сдерживаемая одержимость в её очах читалась ярко. Помешана на идее, как и он. Только с ума они сходят по разным вещам. Но это безумие схожее.

– Убьёшь меня? Силёнок-то хватит? – тон Барти потерял уважительную ноту, перешёл в более циничный, надменный. Слизеринский.

Шея завыла пронизывающей болью от лезвия кинжала, кой впился сильнее. С уст Розье сорвался смешок. Бесчувственный, без эмоций. Дуновение ветра.

– Убить? Нет-нет-нет. Мне нужны ответы. И мне нужен Грюм. Так что ты будешь жить, пока мне это нужно, понял?

Барти всматривался в выражение лица мелкой Розье, вылавливал схожие черты с погибшим соратником. Но это выражение... Эван выглядел как машина для убийств, вопреки тому нечто в нём кричало о желании идти к свету. В нём было семя добра. Свет, о котором он не замолкал. А в Вивьен его не было.

– Ты хочешь ответов? Я тоже их хочу. От тебя. У каждого свои интересы. Но я кинжалом не размахиваюсь. Опусти его, и поговорим. – магический глаз смотрел на неё, поддерживая зрительный контакт, пока пальцы нащупывали волшебную палочку в кармане плаща.

Девчонка засомневалась. Впала в секундное смятение в коктейле с размышлением. Этим Крауч и воспользовался. Перехватил кинжал за острие, отбрасывая его. Параллельно взмахивая палочкой.

– Expelliarmus!

Древко Розье легло в длань Крауча. Теперь на прицеле была она. За спиной лишь высота астрономической башни, а перед глазами кончик палочки.

– Ублюдок! – прорычала девчонка, оглядываясь через плечо вниз. Потом вновь на мракоборца.

– Теперь ты... ты... ответи... – голос Барти перешёл в бульканье, кожа покрылась волдырями. Кости стали перестраиваться, лицо меняться. Протез упал, уступая здоровой ноге. Силуэт вытянулся. Жидкие волосы сменились копной густых. Действие оборотного зелья закончилось.

Глаза девчонки округлились, а она побледнела.

– Ты...