Глава 5. Эдемский сад

Солнечный майский день. Лучи тянутся к щекам, обжигая и заставляя морщиться. От них проявлялся яркий румянец, но улыбка становилась лишь шире. В воздухе витал аромат травы и цветущей черемухи. Вивьен обожала этот запах — предвестник грядущего радостного лета. Вокруг всё благоухает, а прохладный лимонад становится лучшим спасением в жару.

Сад Розье-мэнора в это время становился по-настоящему дивным. Идеально подстриженный газон стелился покрывалом, дотягиваясь до цветочных клумб. Зеленые ветви деревьев ползли ввысь, к самому ясному небу. А облака принимали причудливые формы, кои так нравилось созерцать. Фантазия тогда не уставала видеть в кудрявых белых завитках кролика или собачку.

— Смотри! Смотри! Это похоже на гиппогрифа! А это — на кекс! — с энтузиазмом восклицала Вивьен, указывая пальчиком ввысь на очередное облачко затейливого вида.

Детская фигурка лежала на клетчатом пледе. Оранжевые и красные цвета на фоне травы казались невероятно насыщенными. Пшеничные кудри выглядели неряшливо, зато даровали ощущение свободы без этих матушкиных лент. Лимонного оттенка летнее платьице не сковывало движений, пропуская крохи прохлады в этот жаркий день.

Эван сидел рядом на лавке в расслабленной позе, закинув ногу на ногу, и держал в пальцах книгу. Он всё улыбался, поглядывая на сестру. Кусты отбрасывали тени на его светлую шевелюру, создавая подобие колючего нимба, сотканного из игры света.

— Вив, ну у тебя и фантазия. Иди-ка сюда, покажи, что нарисовала, — теплым голосом произнес брат, хлопая ладонью по месту рядом. Девочка тут же просияла.

Подскочила, ухватив лист с яркими линиями. Вручила его Эвану как самую ценную награду, а сама замерла в ожидании реакции.

Серые глаза скользили по бумаге, рассматривая каждую мелочь. Ямочки на щеках юноши стали еще заметнее, отчего Вивьен самодовольно вскинула подбородок.

— Нравится? Это ты! — с широченной улыбкой пропел детский голосок, но тут же сник. Радость сошла на нет: по братской веснушчатой щеке катилась одинокая слеза. От этого зрелища стало грустно. — Не понравилось?..

Ладошка потянулась к листу, но Эван отрицательно покачал головой, прижимая рисунок к груди.

— Очень нравится. Прости, что раньше не замечал, как ты красиво рисуешь... — слова брата звучали так устало, будто он не спал несколько дней. В его тоне слышалась вина.

Вивьен нахмурилась, хотела смахнуть прозрачную негодницу с его лица, но не получилось. Его фигура размылась, как мираж или озерная волна, уплывающая далеко. Пальцы пытались ухватиться за образ, но тщетно.

— Эван! Эван! Эван! — кричала она, озираясь по сторонам. Даже солнце перестало светить. Грудь сковал неминуемый страх. Только бы найти. Увидеть. Остаться. — Эван!

Она проснулась. Это был сон.

10 сентября 1994 года.

Глаза распахнулись. Влага щипала веки. Дыхание, обрывистое и тяжелое, выходило с хрипом. Пальцы сжимали ткань простыней. Темно. Комната, выделенная для Вивьен в Хогвартсе, была мала. Единственное окно не спасало от бесконечного мрака — как в гробнице. Это бередило детские страхи. Кислорода не хватало. Лоб покрылся испариной, а волосы прилипли к коже. Еще пару минут она оглядывалась, пытаясь сфокусировать зрение и окончательно осознать: это всего лишь сон.

Эвана нет.

Когда она вытянула ноги, камень обжег кожу холодом. Пришлось кутаться в серый свитер, дабы скрыться от прохлады. Повезло же ей с комнатой в подземельях — прямо как в далекие школьные годы на Слизерине. Ладони потерли слипающиеся веки, а попытка встать оказалась неудачной: голова кружилась, конечности были ватными. Мысли путались в сумбуре.Рухнув обратно в постель, Вивьен выдохнула. Сырость въедалась в ноздри, даже собственные духи не спасали. Нащупала под подушкой знакомую форму деревянных бусин. Четки мягко цокнули. Вырезанный крест — уже выцветший — предстал перед взором. Вивьен редко их доставала, но сегодняшний день должен был стать особенным. Она прижала дерево ко лбу. Лишь бы уснуть еще на час, вернуться в то мнимое спокойствие майского утра.

•••

Сентябрь в Хогвартсе был особенно шумным. Студенты только вернулись с каникул, полные энтузиазма. Они наперебой рассказывали, как провели лето. Солнце еще не скрылось за пучиной громоздких осенних туч, и ребята ловили последние теплые деньки. Листва пестро окрасилась, напоминая цветастые колпаки. Вивьен отвыкла от этого вездесущего гула.В теплице номер пять с особо опасными растениями было душно, но вид через стеклянные стены открывался сказочный. В давние времена Вивьен часто оставалась здесь: помогала профессору Стебль с ростками и горшками. Пожилая дама всегда была счастлива видеть юную слизеринку и изредка угощала пирожными с цветочным кремом.

«Тебя еще можно спасти».

Вспышкой пронеслось перед глазами, заставляя выронить перо и вздрогнуть. Тягучее болото совести всё пыталось утянуть её ко дну. Ноги вязли в трясине, высвободиться не получалось.Внешне она старалась сохранять спокойствие, собирая по крошкам самообладание. Затянула хвост потуже, дабы физическое натяжение хоть как-то облегчило груз душевный. Зажмурилась на мгновение, сжимая кулаки до боли, пока от ногтей не остались полумесяцы на молочном покрове. Тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

Соберись.

Ученики стали заполнять теплицу. Их неугомонный гомон даже приносил облегчение, заглушая муки мыслей. На этот раз — Гриффиндор. Вивьен не была из тех, кто мыслит стереотипами, однако еще в школьные времена с носителями львиного знака отношения у нее не ладились. Своенравные, гордые и невоспитанные безумцы, делающие первое, что взбредет в голову. Не по душе ей такое.

За недолгий срок преподавания Розье пыталась запомнить все имена, но давалось это с трудом. Слишком много детишек было.

Не закрыла перед их носом дверь — уже замечательно.

Хотя руки так и чесались наложить заглушающие чары на всю эту ораву.

В нос ударили резкие ароматы девичьих духов. В сочетании с духотой и землистой ноткой этот коктейль вызывал тошноту. И зачем юные леди выливают на себя столько парфюмерии? Когда ученики заняли места, Вивьен грациозно поднялась, обошла преподавательский стол и всмотрелась в лица. Гул затих.

— Начнем занятие. Но перед этим хотелось бы подметить: юные леди, я сердечно прошу вас перед моим занятием не использовать нечто столь пахучее. Иначе будете слушать лекцию за пределами теплиц. Благодарю.

Тон строгий, твердый. Осанка прямая, требующая уважения. Девочки тут же принялись переглядываться и шептаться. Ну конечно, в сравнении с профессором Стебль Вивьен казалась исчадием ада.

Она отступила на пару шагов, указывая на стол, где расположились образцы, аккуратно подписанные и расставленные по размеру. С дотошностью.

— Сегодня мы поговорим о тех, кто не прощает ошибок. Аконит, болиголов, белладонна... и мой фаворит — тис. Да-да, тот самый, из которого делают палочки. Но мы сегодня не о магии. Мы о яде. Кто скажет, чем опасен тис для неосторожного садовода?

Вивьен расхаживала вдоль теплицы прогулочным шагом, прокручивая в пальцах палочку. Она пыталась сосредоточиться на работе, но воспоминания затягивались на шее петлей, перекрывая путь к кислороду. Чужое место. Место мадам Стебль — женщины, которая была так мила и искрилась светом. Теперь она мертва. Убита руками Вивьен. Теми самыми, что когда-то помогали ей здесь, принимали сладости и обнимали в ответ.

— Профессор, а это правда, что ваш брат служил Сами-Знаете-Кому?

Удар молнии среди ясного неба. Палочка едва не выскользнула из рук. Вивьен остановилась и уставилась на девчонку с непослушной копной волос. Какая любопытная. Вынюхала же где-то.Повисла гнетущая тишина. Дети таращились на неё, ожидая ответа. Никто даже не удивился — значит, все знали. И после этого говорят, что слизеринцы — сплетники.

Гриффиндорцы им еще фору дадут.

Проглотив ком в горле, она натянула добродушную улыбку, глядя прямо на мисс Грейнджер. Она видела её раньше, на чемпионате, но теперь выдалась возможность рассмотреть поближе.

— Обсуждение личной жизни преподавателя за его спиной — признак дурного воспитания. Хотя... я не удивлена. Ваше происхождение говорит само за себя: маглы не славятся манерами. Не обессудьте, я человек без предрассудков, мисс Грейнджер. Просто... наблюдаю. Так что будьте внимательны с подбором вопросов.

Холод и брезгливость сквозили под слоем вежливости. Серые глаза сверкнули, предупреждая, что такие темы лучше не поднимать. Слова о происхождении вырвались сами — отцовское воспитание, отточенное годами, давало о себе знать. Через секунду Вивьен изменилась в лице, улыбнулась шире и обвела взглядом класс, меняя тон на нейтральный:

— Тем не менее... я жду ответа на вопрос.

Ученики недоверчиво переглядывались. Знаменитая троица начала перешептываться. Рыжий Уизли порывался сказать что-то колкое в защиту подруги, но под взглядами друзей смолк. Чувствовал опасность. Однако стоит отдать должное: не все гриффиндорцы настроены негативно. Парочка ребят просто смотрели в свои пергаменты, не проявляя недовольство взглядом либо же жестом.

Занятие продолжилось. Вивьен больше не была спокойна: она двигалась за спинами учеников, чтобы они ощущали её присутствие и не смели больше проявлять вседозволенность. Холод, исходящий от неё, расплывался невидимым облаком, заставляя напрягать плечи. Затихнуть.

Наконец, получив ответ дрожащим голосом от мальчика-гриффиндорца, Вивьен кивнула, встав за его спиной. Тот застыл, боясь дышать.

— Верно, мистер Долгопупс. Но самое интересное — яд тиса не сразу дает о себе знать. Он впитывается медленно. Жертва может чувствовать себя... вполне сносно. А потом — сердечный приступ. И никакой колдомедик не отличит его от естественной смерти. — повествовала она, почти с пугающим безразличием. Но серебро зениц перелилось секундным предвкушением. А уголок губ едва заметно дрогнул.

•••

Одним из преимуществ должности преподавателя был доступ в Запретную секцию библиотеки. Возможность в любую секунду прийти и взять необходимый фолиант. Не то что во времена отрочества, когда приходилось упрашивать кого-то из профессоров дать разрешение. Придумывать предлоги и объяснения. Все же информация там хранилась по-настоящему темная. Пугающая.

За те дни, что Вивьен провела в стенах Хогвартса, она наблюдала. Выслеживала и следила. Нужно было выждать момент. Грюм оказался таинственным стариком. Найти его крайне сложно. Да и сама Розье старалась держаться в тени. Если мракоборец заметит ее подозрительное внимание к деталям, то явно насторожится. Заострит свой магический глаз на ее затылке. Думается, что Грюм и так был начеку. Все же сестра убитого им Пожирателя смерти в Хогвартсе. Но что удивительно — он сам не пытался к ней приблизиться. Это вводило в смятение. Дамблдор всяко предупредил хромого о том, что за Вивьен нужно присматривать. Не так прост был директор школы чародейства и волшебства. В нем всегда чуялся подвох. Будто он расписал всю шахматную партию еще до ее начала. Но вот незадача. Вивьен играла в русскую рулетку, а не строила логические цепи. Ей главное — обезвредить коня, после она готова признать поражение. Даже если будет считать это победой.

Вечер подкрадывался, разливая яркие узоры над замком. В коридорах пустынно. Студенты побрели на ужин в Большой зал, лишь изредка можно было встретить кружащих за поворотом призраков. Вивьен шла быстро, но твердо. Цоканье каблуков оседало эхом на каменных стенах. Карман мантии натягивался под натиском тьмы конверта с черной печатью, кой она получила накануне.

В библиотеке пусто. Мадам Пинс, видно, тоже покинула свой насиженный стул и ушла на ужин. Предусмотрительно оглядев помещение еще раз, Вивьен ступила вглубь книжного лабиринта. Стеллажи доставали до потолка, заваленные различными цветастыми корешками. Кончики пальцев гуляли по поверхности деревянных полок, ощущая знакомую старинную текстуру. Запах пыли и пергамента заполняли пространство. Можно было предаться школьным воспоминаниям, да времени не было. И не хотелось.

И так покоя не дают.

В глубине библиотеки таилась и сама Запретная секция. Ограждена решеткой, отделяющей ее от всего зала. Чем ближе ограда, тем сильнее сгущался воздух от тайн, что хранились там. В свои школьные времена Вивьен всегда заходила туда затаив дыхание. Ощущение злого воздействия окутывало каждый раз. Позвоночник сводило трепетом, а кожа впитывала сгустки темной материи. И сейчас, подставив кончик волшебной палочки, она ощущала некоторую взволнованность. Замок подался скрежетом, а ржавевшая сталь отворилась. Здесь даже освещение темнее. Свечи на стенах подрагивали, отгоняя мрак пляшущим пламенем фитилей. Атмосфера приняла Вивьен дрожью. Пространство ширилось, теряя концентрацию.

Темные полки строились в ряд, как готовые к битве солдаты. Потертые кожаные обложки фолиантов — как мечи, кои тот час разразятся магической отдачей. Темные искусства не терпят неуважения и слабости. Расправив плечи, Вивьен тенью двигалась вдоль узкого прохода между книжными стенами. Глаза метались, разыскивая необходимый раздел.

Остановилась у дальней полки. Самая сокрытая и опасная. От каждого фолианта исходила темная дымка. Чаруя, гипнотизируя, пугая. Потускневшая от времени драконья кожа обложек так и вопила, чтобы к ней прикасались с особой осторожностью. Тьма поступала внутрь. Заполняла легкие. Растекалась по венам. Путала мысли.

В длани появился лоскуток черного бархата с вышитыми на краях защитными рунами. Алые нити контрастировали с самой тканью. Брала необходимые фолианты через защитный слой бархата, не касаясь кожи. А после завернула улов в отрез, прижимая к груди и прикрывая рукавом мантии. Оставалось дойти до своей комнаты и засесть там до отбоя.

Теперь шаги стали более энергичными. Если кто-то не вовремя подвернется, то лишний свидетель будет некстати. Пропажа фолиантов по некромантии из Запретной секции не останется незамеченной. А Дамблдор несомненно глаз с нее не спускает. Не нужно давать поводов ее в чем-то подозревать.

Завернув за очередной угол коридоров, Вивьен на мгновение дернулась. Едва заметно. Однако сердце рухнуло в пятки. Грузная фигура хромала на другом конце. Не узнать его было невозможно. Слишком сильно въелся образ старого мракоборца в разум. Тошнота сызнова подкатила к горлу, а ярость вспыхнула в груди. Посильнее сжав сверток в руках, Вивьен взяла себя в руки. Не время. Нужно держать лицо. Даже если узел на затылке сдавливал мозги с невероятной силой. Что в эту секунду оказалось пыткой.

Вежливая улыбка далась с усилиями. Как бы ни старалась, желчь так и просилась наружу. Взор скользнул по разнившимся глазам старика. Анализируя. Хотелось влезть в голову Грюма, узнать его мысли. Лицезреть собственными очами, как эта мерзость лишает жизни Эвана. Чтобы ненависть захлестнула ее всю. Не дав отступить.

Двоякое ощущение вызвал взгляд старика. В нем не было подозрений, ненависти либо же предвзятости. Лишь тяжесть, пустота и что-то еще, чего Вивьен различить не смогла. Неужто сожаление? Нет. Не может быть. Этот безглазый ублюдок не стал бы раскаиваться в своих деяниях. Он же якобы герой. Устранил опасного Пожирателя смерти. Тем не менее эта мысль забралась в голову. Остаток пути до своей комнаты только об этом и думала. Не понимала. И не хотела понимать.

•••

Глухая ночь. Весь Хогвартс погрузился в сон. Ни единого звука или шороха. Прохлада коридоров сопровождала Вивьен к пути наружу. Проскочив мимо завхоза-сквиба, Вивьен вышла на улицу.В лицо хлынул ледяной воздух. Шла вперед. Ветки хрустели под подошвой туфель. В ладони керосиновая лампа светила приглушенно, чтобы оставаться менее заметной. На ней накинута черная мантия. Шла беззвучной тенью к границе Запретного леса. Перед тем как вступить в окончательный сумрак хвои, Вивьен оглянулась и ступила дальше. Путь был знакомый. Лес шептал и жил своей жизнью, кажись так и выпрыгнет какая-то нечисть на тебя.Путь занял не менее пятнадцати минут. Остановилась подле горевшей ивы на опушке. Когда-то давно в нее ударила молния. В школьные годы это дерево стало источником вдохновения для Вивьен. От него веяло чем-то потусторонним. Влажность оседала слякотью на обуви.

Через минуту по почерневшей ивовой коре появилась мелкая восьмиконечная тень. Двигалась быстро, перебирая лапками. Пока не превратилась в длинный силуэт, восставший перед Вивьен.

Вытянутый, худощавый. Локти выпирают, напоминая паучьи лапы. Лицо похожее на лист бумаги, но темные впалые глаза мерцали безумием даже в ночи. Грязные, спутанные волосы по плечи и щетина указывали на образ жизни этого человека. Точнее, мужчины. Мантия длинная, с кучей карманов, из коих выглядывают травы, кора деревьев, ветки и еще какая-то живность, но о ней думать Вивьен не хотелось. Сам явившийся напоминал человекообразное членистоногое.

— Ma chérie, а ты краше с каждым днем, — раздался сиплый голос, похожий на прокуренный. Но это можно объяснить редким общением мужчины с людьми.

Вивьен скинула капюшон мантии, и свет лампы проявил утонченные женские черты лица. Пшено заплетенное в тугой хвост. Рассматривала стоящего напротив с привычным ей холодом.

— Была бы ты паучихой... Ай ладно! Ты принесла? У меня для тебя кое-что есть. — исходящий запах изо рта мужчины был отвратителен, даже сморщиться хотелось, но Вивьен уже привыкла. С ароматами этого безумца стерпеться сложно, но ради цели можно было и опустить этот момент.

От него пахло прелой листвой, грибами и чем-то сладковато-гнилостным — то ли зелья, то ли он сам начал разлагаться заживо. Короткий лаконичный кивок светловолосой головы, и из кармана мантии выскользнул сверток фолиантов в темном бархате.

— Как ты и просил. Некромантия. Нашла в глубине Запретной секции. — тон мелодичного голоса спокоен и приглушен.

От вида желаемого мужчина облизнулся и тут же начал тянуть свои ладони с длинными желтыми ногтями к свертку, но Вивьен сделала шаг назад.

— Сначала твоя часть сделки.

Жутковатый собеседник фыркнул себе под нос и начал шариться по своим карманам. Его иногда сводило судорогой. Засунул почерневшие от грязи персты в карман с живностью, по его руке поползла стая пауков. Нос Вивьен едва заметно поморщился. Когда мужчина наконец-то нашел обрывок грязного пергамента, то развернул его и оскалился гнилыми зубами.

— Они думают, что Тот-Кого-Нельзя-Называть жив. Тучи сгущаются. Возможно, он слаб. Ему кто-то помогает... — отрывисто пытался прочитать отшельник, а одна бровь Вивьен взмыла вверх. Мозг тут же начал обрабатывать информацию, а она бросила сверток под ноги мужчине. Касаться его точно не хотелось.

Тот сразу скрючился над заветным, сгорбился и вцепился когтями в лоскут, бубня что-то неразборчивое себе под нос. Как дракон над драгоценностями. Казалось, что от этих фолиантов зависит его жизнь. Перекрутив голову с протяжным хрустом, бездны уставились на Вивьен.

— У меня для тебя еще подарок. Ты просила. А я раздобыл. — прохрюкал мужчина, выпрямляясь с треском суставов. Могло порой вздуматься, что представший не имел человеческой физиологии. Мог изгибаться и принимать самые неестественные позы. Его лапа вернулась в карман, но уже во внутренний, где никто не таился. Вроде.

Протягивая мутную склянку, держа за пробку, мужчина оголил пасть в совершенно безумном выражении. Догадывался о предназначении своего «подарка».

— Одна капля... и никто не докажет, что смерть неестественная... — пояснял шипением паук, пока Вивьен доставала платок из кармана, чтобы через него забрать яд. Осмотрела дотошно жидкость и удовлетворенно кивнула.

— Хорошая работа, Карадок, — констатировала холодно Розье, пряча бутылек в карман.

— А если не секрет... для чего тебе он? Интересно же, кого красавица травить собралась. — мужчина вглядывался в серые глаза, не отрываясь. Облизывался и истекал слюной. Чуял запах скорой смерти.

Злорадная усмешка соскользнула с уст девушки. Вивьен повела плечом, накидывая капюшон обратно. Развернулась и направилась обратно к замку, добавив напоследок:

— Для смертельно вкусной выпечки.