Глава 2. Пламя цвета крови

Примечания:По моему сюжету Веспасиан Розье(отец Вивьен) и Друэлла Блэк-Розье (мать Нарциссы, Андромеды, Беллатриссы) — родные брат и сестра. Т.е Вивьен и Нарцисса — кузины. В главе присутствует насилие!

20 июля 1994 года.

Крылья, покрытые смолеными перьями, вспархивали в небесах, сливаясь с мглой ночи и исчезая из виду. Весть, кою несла в клюве сипуха, таила в себе роковое послание. Черная печать на конверте — предвестник неминуемой беды.

Никто не знал, что творилось в уединенном особняке этой темной ночью. Догадаться было сложно, чем занимаются жители Розье-менора в столь поздний час. Уже многие годы сия обитель погружена в кромешный мрак, распространяющийся все дальше.

Туман застилал роскошный сад, делая его непроглядным, а кованные ворота заржавели из-за давности принятия гостей.

В дальнем окне на третьем этаже виднелся приглушенный свет, говорящий о том, что кто-то в поместье бодрствует в поздний час.

Силуэт стройной фигуры плыл по струящейся тюле. Если бы кто-то наблюдал за этими движениями, то, вероятно, смог бы ощутить утонченную опасность. Каждое движение было пропитано изяществом и излишней грацией. Действительно, как лебедь.

Пластинка крутилась в магическом граммофоне, формируя воронку, куда уходили все мысли и чувства. Музыка, что разливалась в пространстве, проходила насквозь, как электрический заряд. Стоило лишь пропустить её через недра душонки — она пленяла, убаюкивала, забирая впридачу часть чего-то внутри, освобождая от оков. Хоть и мимолетно.

Пшеничные локоны переливались под мерцанием свечей в позолоченных канделябрах. Разбросанные повсюду пергаментные листы с некими пометками совершенно не мешали танцу. Алого оттенка сорочка с кружевами на оборках свободно струилась по телу девушки. Одна из бретелей спадала с плеча. Кожа цвета теплого молока казалась такой чистой и нетронутой. Почти святой.

Стук каблуков смешивался с обволакивающей мелодией. Вивьен кружилась, вытягивала ладони ввысь и размахивала кудрями. Думалось, что впервые за долгое время она пребывает в благоприятном расположении духа. Но нет.

То был сладостный привкус на языке, каковой разливался по телу упоительной негой. Вивьен уже давно для самой себя признала зависимость от этого ощущения. Когда адреналин бил в уши, кончики пальцев немели, а коленки дрожали. И лишь одно вызывало в ней столь сильный спектр эмоций — предчувствие скорой мести. Столько лет мыслей о ней. Мечтаний долгими ночами о том, как тонкая ладонь взмахнет волшебной палочкой и тело ненавистного упадет бездушным грузом. Увидеть, как угасает жизнь в теле том. Отомстить.

Да простит её Эван. Это ради его же блага.

Упокой, Господь, его душу.

Приманив волшебную палочку прямиком в свои бледные пальцы, на лике девушки растянулась хищная улыбка, напоминающая оскал. Серые глаза, которые напоминали два зеркала, наполнились адским пламенем, пожирающим остатки светлого. Сердце и душа давно почернели, формируя непроглядный мрак.

Вивьен так думала...

Напевая тонким сопрано, походящим на звон колокольчиков, на кончике волшебной палочки загорелось пламя. Удивительно, как из одной искры получался целый пожар. Как говорится... разжечь легко, а потушить невозможно. Вивьен была готова вечность смотреть на бушующее пламя и сейчас не отводила взгляда от черневшего пергамента в её ладони. Буквы теряли видимость, превращаясь в ничто. А обжигающее тепло тянулось к коже.

Усмехнувшись, Вивьен бросила догорающее письмо в камин, наблюдая и убеждаясь, что оно догорит до тла.

Огонь сотрет всю грязь и предательство ближнего...

До поры до времени. Ведь часы уже начали тикать, отбивая удар по каждому ставшему на пути Вивьен Розье.

•••

25 августа 1994 года.

Нагрянет день судный. К нему Вивьен готовилась последний месяц. Тщательно продумывала каждую мелочь. Сейчас перед ней стояла задача любой ценой заполучить должность в Хогвартсе, а значит нужно было кого-то убрать. Она следила и выясняла, кто мог бы стать для неё легкой мишенью. Благо это оказалось не трудно, и жертва была выбрана быстро.

Продумывая план, Вивьен всё твердила себе, что это лишь во благо. Зуб за зуб. Глаз за глаз. Но идти к этой долгожданной мести через тела невинных — это было пока не в её духе. Все же остатки морали оставались в потемках её прогнившей душонки. Однако их Вивьен сгребла в кучу и выбросила.

Не нужно сейчас отступать. Не время.

Хотя, возможно, самое время сделать шаг назад и обдумать всё ещё раз... Покаяться, что ли...

Нет.

Никогда Вивьен не отступит от намеченного пути.

В этот день волшебники стояли на ушах. Многие ждали эту дату, а в особенности преданные любители квиддича. Чемпионат мира по квиддичу должен был стать знаменательным событием, кое уже долгое время держалось на слуху. Ставили ставки, спорили, защищали команду фаворитов. Вивьен же была совершенно холодна к этому спорту. Не видела в нём никакого смысла. Во время обучения в Хогвартсе частенько плевала на эти игры и просто сидела часами в пустующей библиотеке.

Славное время.

Ей всегда нравилось уединение, когда выдавалась возможность остаться наедине с самыми потаёнными уголками своего сознания. Опускаться в самую глубину, захлебываясь в своих же пороках. Это кровавое озеро было столь глубоко, казалось, что Вивьен уже ушла ко дну, но её мысли не всегда совпадали с реальностью и действиями.

А лёгкие всё наполняла вода и вытесняла последние капли воздуха.

Вряд ли Вивьен когда-нибудь сможет вздохнуть.

Появление на людях девушки, которая уже давно считалась затворницей, и лишь изредка её имя всплывало, сопутствуя тоном, пропитанным жалостью, стало огромным потрясением для публики. Подобно вирусу распространялись слухи о том, что Вивьен Розье вышла в свет. Всем хотелось собственными очами лицезреть девушку, какая в своё время стала объектом самой нелепой молвы. Кое-что даже доходило до самой Вивьен.

Как оказалось, некоторые считали, что она обезумела. Колдомедики диагностировали ей многочисленные душевные недуги. И с тех пор Вивьен белого света не видела, заточённая в подвале наедине со своим безумием. Рехнулась совсем...

От горя.

Шла по тропе скорби.

Настоящим блаженством для Вивьен стали многочисленные взгляды, исходящие с разных сторон. Облепляющее всеобщее внимание, подобно смоле. Оно обволакивало с головы до пят, заставляя неосознанно задержать дыхание.

В персональной ложе министра магии её уже ожидали. Явно семейство Малфой было обескуражено, когда получили весточку от своей родственницы, с которой не общались уже долгое время.

У Вивьен была безудержная любовь переворачивать чужой мир с ног на голову.

Несмотря на это, Нарцисса Малфой не посмела отказать своей кузине в возможности увидеться. Хотела подставить своё хрупкое плечо, облаченное в дорогие ткани, для горюющей и душевнобольной Вивьен. Это лишь способствовало ее планам.

Меньше возни.

Трибуны тянулись к небу. Колоссальное количество людей смешивалось в одно единое покрывало. От окружающего гула закладывало уши.

Держа ровный стан, а плечи неестественно прямыми, Вивьен плыла в походке, наполненной грацией. Каждый шаг — движение танца. А тёмный шлейф холода, тянущийся следом, заставлял толпу расступаться. До чего полезна привлекательная оболочка человеческая. За очаровательным ликом никто не замечал мерзости сути той.

Слепа вера человечества в красоту.

Бархатная ткань мантии с синим отливом на свету покрывала хрупкие плечи. Корсетное платье цвета мрака с кружевными узорами на талии. Золотые вставки напоминали увядшие розы, контрастирующие с цветущей девой. На шее, у самых ключиц, красовалось колье, обрамлённое камнями обсидиана. Тьма, что таилась в переливах тех, напоминала эхо сокрытых секретов и последующих злодеяний. Светлые локоны, лежащие столь аккуратно, походили на лучи солнца, разнившееся с вечерней темью. Образ черного лебедя, который вот-вот расправит свои крылья, но вместо перьев — острие кинжала, кой плотно прилегал к бедру под тканью платья.

Встреча с кузиной должна быть волнительной, но Вивьен лишь чувствовала мигрень в районе висков. Нарцисса по-прежнему была сродни цветку: изящна и элегантна. Облачена в пестрые дорогостоящие ткани. Сразу видно, что та являлась женой аристократа. Да ещё и познавшая радость материнства. Удивительно, каким образом Нарциссе удалось сохранить дивную свежесть красоты своей даже после родов. Своего двоюродного племянника Вивьен ни разу не видела. Поэтому увидав того, её брови взвыли вверх. Точная схожесть между отцом и сыном.

А подле юноши стоял и сам Люциус, со своим привычным надменным взглядом. Готов был испепелить всё вокруг своим отвращением.

Никогда он не нравился Вивьен.

Пришлось натянуть вежливую улыбку, которая озаряла бледное лико лучше любых косметических чар. Всё же наставления матушки были верны.

Улыбка украшает женщину.

Нарцисса сию же секунду, как заметила появление родственницы, выпрямилась. Её губы исказила подобная Вивьен улыбка. Показная. Для всех сейчас могло показаться, что дамы действительно рады видеть друг друга, но это было совершенно не так. Миссис Малфой считала свою кузину душевнобольной и отчаянной, питала к ней ничего более чем жалость. А встреча являлась вынужденной. Не могла же она отказать в просьбе ненормальной кузины о помощи попасть на чемпионат. Слишком уж долго Нарцисса собирала свой образ в глазах общественности и ни за что бы не допустила, чтобы он рухнул в секунду. А зная характер Вивьен, отказ в её просьбе мог этому послужить.

Никто не может знать, что у сумасшедшей на уме.

Сама же Вивьен испытывала острое отвращение к родственнице. К её наигранности, лицемерию и мнимой дружелюбности. Хоть и сама Нарцисса в юности была мила, но данный образ она несла сквозь года. Натура её гнила где-то в потемках души. Разлагалась под тяжестью подавленных эмоций. А цепи стискивали подлинные чувства, желания и пороки. Подобный образ жизни в корне разнился с мировоззрением Вивьен. Её внутренние демоны уж не любили клеток. Как стая одичавших собак, они выли и рычали, прося крови. Чем больше Вивьен пыталась их сдерживать, тем голоднее они становились. Пожирали плоть и кровь изнутри. До той поры, пока не одержат победу. Овладеют ею, начиная искать свой особый корм.

Тем не менее в этот момент стоило держать собак на цепи. Пока что.

— Вивиана. Выглядишь чудесно... — пропела Нарцисса, обращаясь к кузине. Ничего излишнего. Держала дистанцию. А её любезности — пустышка. Выглядела Вивьен-то чудесно...

Для душевнобольной.

Маска дружелюбия приклеилась к лику, стягивая затылок. Но это уже не причиняло дискомфорта, как в детстве. Теперь Вивьен без труда могла в мгновение менять личину на более удобную. Слегка кивнув головой в знак приветствия, Вивьен показательно окинула взглядом кузину. Изобразила восхищённый вздох, якобы не увидела одеяния родственницы ещё вдали. Излишне роскошными те были.

— Благодарю. Ты тоже выглядишь бесподобно, Андромеда — нарочно растягивая обращение, Вивьен сохраняла обворожительную улыбку. Лишь на одно мгновение уголок губ дрогнул в оттенок подобия самодовольства. Нарцисса поняла намёк и побледнела, но вовремя взяла себя в руки, дабы с излишней дружелюбностью ответить:

— Прошу простить. Стоило мне запомнить насчёт формы твоего имени. Да позабыла я. Давно ты не являлась в свет — тон голоса мягок, как июльский пух. Ни одной капли яда не просочилось, коим она пропитывала свои слова.

Вивьен умела читать между строк. Не глупа была. Однако не ожидала, что кузина использует столь подлую карту: слухи о безумии Вивьен и её отшельничестве.

Счёт сравняли получается — в вежливых колкостях.

Не желая продолжать столь «любезный» диалог, Вивьен обратила внимание на мужа родственницы. Люциус Малфой в привычном для него образе обхаживал министра магии. В его тоне так и скользило желание пригреть местечко получше. Ощутил взгляд серых зениц на себе. Заметно напряглась широкая спина в изумрудной мантии. Волосы у него длиннее, чем у жены.

Вивьен даже завидно стало подобной гриве.

Величавой поступью двинулся ближе. От этой приторной улыбки Люциуса лицо Вивьен чуть было не перекосило. Протянула ладонь в знак приветствия, и Малфой, как подобает по этикету, невесомо коснулся её.

— Приятно видеть вас, мисс Розье. Я так и не смог выразить свои соболезнования насчёт вашего отца... — вымолвил мужчина, будто ему действительно было до этого дело — Ваш отец поистине был исключительным волшебником. Это огромное горе.

Этот разговор принёс намного больше негативных эмоций, нежели беседа с Нарциссой. Эти двое — идеальная пара. Прекрасно умеют лезть туда, куда их не просят.

Вивьен наигранно повела бровью,изображая скорбь.

Надо же показать, что она по сей день переживает утрату драгоценного папеньки. Как-никак, поддерживать образ обезумевшей горюющей девы.

— Благодарю, вы очень добры. Приятно знать, что отец запомнился именно таким, — ответила Вивьен, играя поникший вид. В действительности внутренности сводило от странного чувства омерзения. Тошноты. Её отец действительно являлся исключительным волшебником.

Таких уродов, как он, нигде не сыщешь.

На этом «теплые» родственные беседы окончились. Всё же не столь важная Вивьен персона, коей будут уделять внимание такие значимые личности. Думается, у неё самой присутствует желание продолжать этот сюр.

У неё есть дела поважнее.

Вивьен заняла удобное место, с которого открывался вид на все трибуны. Тысячи волшебников формировали что-то непроглядное. Тяжело разглядеть в этом сумбуре кого-то одного. А найти нужно было лишь одно лицо. План Вивьен требовал некоторых доработок. Каким образом ей сыскать среди сотни тысяч единственного волшебника? Волшебницу, точнее.

Оглядываясь по сторонам, взгляд зацепился за фигуру племянника. Тот сидел чуть поодаль. Сходство с Люциусом вновь поразило Вивьен. Платиновые волосы, надменный взгляд и важный вид — привычный образ отпрыска рода Малфой. Подросткового возраста, лет четырнадцати на вид. В голове начался подсчет, на каком курсе Хогвартса сейчас должен быть юноша. Именно в эту секунду внимание перехватил взгляд Малфоя-младшего в сторону соседнего ложе. Взор племянника был наполнен неприкрытым отвращением, высокомерием и завистью? Ошеломительно. Чадо Люциуса Малфоя может кому-то завидовать! Даже интригующе, кто же стал объектом столь теплых чувств отпрыска кузины.

Глаза метнулись именно в ту сторону, куда созерцал блондин. Как будто Вивьен поймёт суть этого взгляда. Она же никого их возраста не знала! Но интерес, подобно саранче, поедал мозг, поражая желанием быть в курсе чужих скандалов. В Хогвартсе Вивьен не была сплетницей. Видимо, это приходит с возрастом.

Перемывать чужие косточки, забывая про собственные скелеты в шкафу.

Выпрямившись сильнее, серые зеницы старались ухватиться за предмет зависти Малфоя-младшего. Брови взметнулись ввысь, искажая лицо немым удивлением. На соседнем ложе стоял мальчишка. Растрепанный. Темные волосы напоминали птичье гнездо. Расчесать бы! Складывалось впечатление, что либо мальчишка слишком тощий, либо одежда была ему не по размеру и больше напоминала лохмотья. Магловские лохмотья. Поблизости с ним стоял рыжеволосый мальчишка в обносках. Уизли узнаются издалека. Завершала это трио девчонка с заумным видом, непослушными копной и вновь эта магловская одежка. Неужто грязнокровка? Вивьен могла бы подумать, что именно девчонка удостоилась внимания Малфоя-младшего, но вряд ли. Взгляд блондина испепелял темноволосого мальчишку. Разглядеть его толком не получалось — расстояние большое — однако сразу было понятно, что завидовать там нечему. Лишь зарождалось желание накормить, причесать и переодеть.

Не обнаружив чего-то интересного, Вивьен вернулась к своей задаче — поиску нужного лица. А соседнее ложе так и не хотело отпускать её внимание. Когда-нибудь излишняя любопытность сыграет с ней плачевную шутку.

Немного выше трио, кое уже не интересовало Вивьен, расположился домовой эльф. Трясся и закрывался длинными ушами. Домовые эльфы — создания тревожные. Трусливы до смешного. Всё бы ничего, но рядом с домовиком место пустовало.

Или нет.

Всеобщее внимание забирала игра. Только Вивьен, которую этот квиддич отнюдь не волновал, была на стороже. И в тот момент, когда в воздухе появилась ладонь, вытягивающая волшебную палочку из кармана джинсов юноши с гнездом на голове, её глаза прищурились. Занимательно! Момент подобран идеально. Даже Малфой-младший отвлекся на очередную фееричную игру Виктора Крама.

А рука — уже с волшебной палочкой — дрогнула на секунду и тут же исчезла. Заметил ли взгляд Розье этот «мистер-загадка-похититель палочек», а может и миссис? А Вивьен загадок терпеть не могла. Аж темя неприятно свело. Но как теперь искать сия таинственная личность? Невидимый же.

Здравая мысль вовремя освежила голову: не её ума дело. Надо заниматься своими проблемами.

А их сполна.

Как минимум, персона, кою Вивьен все еще не сыскала среди народа.

Матч все тянулся к своему завершению. Но мысли были о другом. Голова пухла. Грудь заполняли эмоции, абсолютно не нравившиеся Вивьен. Она не могла потерпеть провал. Её путь и так строился на одних неудачах. Тернистая тропа жизни её. На протяжении многих лет она мирилась с этим. Хранила разъедающую ярость внутри. Но не сейчас. В эту секунду она оступиться не могла. Неудача не входила в её план.

Оглушительная победа Ирландии подняла стадион на ноги. Крики и свисты повсюду раздирали слух, вызывая головные боли. Не любила Вивьен все эти сборища.

И не полюбит.

Было решено незаметно ускользнуть и продолжить свои поиски в палаточном лагере находящимся вблизи стадиона. Был ли шанс того, что именно там Вивьен сможет отыскать клад? Сама она уже не была в этом столь уверена. Планы рушились на глазах, подобно карточному домику. Крошились, покрываясь кариесом. Это пробуждало огонь внутри. Кровь под кожей была горячей, как расплавленный металл, растекалась, доходила до кончиков пальцев. Пакостная тошнота подкатывала к горлу. Вивьен стоило давно усвоить жизненный урок: оставить глупые надежды. Она собственными руками много лет назад отрезала свои крылья. Обрекла себя на разложение среди пороков. Теперь у неё не было возможности взлететь. Могла лишь падать всё ниже.

В темноту.

И сама пошла по пути тому.

Вивьен явно недооценила масштаб сего мероприятия, если решила, что оказавшись в палаточном лагере, то это облегчит дело. Палатки разбрасывались на многие мили. Конца разглядеть невозможно. Стояли различные: цветастые, строгие, простого серо-коричневого оттенка. В связи с разнообразием тех глаза разбегались. Свободного места практически не было; на каждом шагу располагалась очередная палатка. Эта картина смешивалась, сливалась в сумбур, кружащий голову. Мысли били по черепу всё сильнее, отбивая удары как по барабану. Вот-вот и треснет головушка её.

Следовало бы Вивьен уже смириться с провалом её плана. Вернуться в темную обитель дома, начиная думать над новым шагом. Сызнова возвращаться к старту.

Было бы это так просто. Надежда поселилась в сердце. Предвкушение одурманило до такой степени, что позвонки сводило приятным трепетом. Хотелось вцепиться в эти ощущения ногтями, впиться под кожу дракона, кой так и хотел стряхнуть недоброжелателя со своей спины.

Носок туфли пинал камни под ногами. Каждый шаг вглубь этого палаточного лабиринта аукался новой мигренью. Вряд ли позднее Вивьен сыщет путь обратно. По сторонам толком не оглядывалась. Тонула в болоте размышлений. До боли вязким оно было. Утягивало, поглощая волю и свободу, забирая ко дну преисподней. Цепкие когтистые лапы угрызений совести и мук неудачи сжались на лёгких, перекрывая путь к кислороду.

Неожиданное столкновение заставило вынырнуть к воздуху. Глотать воздух, шнырять глазами повсюду. Не хватало только сейчас играть сожаление в попытках извиниться перед злосчастным, кто попался под руку.

Замерла.

Неужто удача улыбнулась Вивьен?

Про везение она утверждать не могла, но её губы исказил удовлетворённый оскал. Расправила плечи, разглядывая низкорослую пышную даму перед собой. Та в свою очередь пыхтела нечто неразборчивое, явно решив, себя виновницей столкновения. Седые завитки у пышных щек округляли лико дамы. Морщины у глаз и губ говорили о постоянной добродушной улыбке. Оранжевая длинная мантия, испачканная на подоле в земле, выделялась на фоне вечерних сумерек. Остроконечная шляпа с опущенным носиком выглядела заношенной. Бережно её хранила дама. Ведь такое же облачение Вивьен запомнила ещё в школьные годы Хогвартса.

Прочистив горло, Розье начала щебетать тягучим сладостным тоном.

— Мадам Стебль! Какая неожиданная встреча... Вы тоже присутствовали на чемпионате? — радость встречи была почти искренней. Вивьен же была вправду счастлива видеть пожилую даму.

Помона распахнула шире глаза-пуговки, всматриваясь в девушку перед собой, пока не озарилась пониманием и расцвела.

Морщинистое лицо исказило добродушие,радость и тепло.

— Вивьен, ты ли это? Я ж тебя даже не узнала! Смотри, как выросла! — воскликнула Стебль, сразу распахивая свои объятия для бывшей ученицы.

Милейшая женщина.

И как теперь ее убивать?

Наступив на горло собственному нежеланию прикасаться к кому-либо, Вивьен ответила на объятия дамы. Все же мадам Стебль в свое время почти заменила для девушки мать. Столько времени Розье провела в теплицах Хогвартса. Рядом с профессором травологии она постоянно чувствовала какое-то тепло и свет, коего Вивьен не хватало дома. Морщинистая ладонь поглаживала тонкую спину, почти по-матерински. В подобных объятиях хотелось остаться на лишнюю секунду. Оттянуть неизбежное злодеяние.

— Слышала про твоего отца... такое горе. Он же так любил тебя... смерть забирает тех, кто этого не заслуживает, — в плечо бубнила женщина. Плечи Вивьен напряглись, а челюсти сжались. Цепи внутри натянулись. — Слышала, молву про тебя, действительно ужасающе, что может вырваться из чужих уст.

На этом Вивьен уже не выдержала. Собаки вырвались наружу. Начали охоту. Разняв объятия, серые глаза посмотрели на профессора с прищуром.

— Мадам Стебль... — фразу оборвали крики где-то вдалеке. Вопли нечеловеческие, испуганные, словно тень с косой увидали.

Внимание перешло в сторону стадиона, где-то вдали неизбежным потоком валились волшебники и волшебницы. Точно от урагана мчались. Что ж произошло? Не успела Вивьен толком рассмотреть хаос, представший перед глазами, как чья-то рука потянула ее вперед.

— Бежим, милая! Нужно укрыться в лесу! — писк смешивался с бедламом окружения. Ноги сами понеслись следом за мадам Стебль. Неосознанно.

Это вновь удача? Вивьен как раз подумывала, каким образом заманить даму в укромное местечко. А тут сама ситуация под стать плану. Может, все-таки есть там кто-то наверху? Ну или же внизу. В аду, куда Вивьен и угодит. Старушка неслась со всех ног, даже не подозревая, что мчится к скорой гибели. Ноги в туфлях сводило неприятной судорогой, колени подкашивались от скорости бега. Холодный воздух хлестал по лицу. Подол платья приходилось приподнимать свободной рукой, лишь бы не порвать.

Достигнув приличного расстояния от переполоха, дама все же остановилась. Спряталась за одной из палаток. До леса так и не добежали. Старушка не железная. Указала Вивьен сесть на землю, чтобы спрятаться полностью. Укрыться от беды. Как жаль, что опасность подстерегала женщину сзади. Пока мадам Стебль стала выглядывать из-за угла палатки, Вивьен выпрямилась позади нее. Рука ловко вытащила из кармана мантии волшебную палочку, сделанную из светлого дерева с драконовой сердцевиной. Кончик прицелился в центр пышной спины.

Сомнения ютились где-то на подкорке мозга, пальцы сжимали древко с неуверенностью, а губы все не могли прошептать непростительное заклинание.

— Никого не видно... — констатировала дама, поворачивая голову в сторону девушки.

Замерла.

Щеки цвета спелых томатов в секунду потеряли яркость, став бледными как лист бумаги. Добродушная улыбка сошла на нет, а вместо нее на лике расцвел страх. Без тени сомнения. Самый искренний ужас. Складывалось впечатление, что женщина именно этого и ожидала.

Почему-то сердце неприятно кольнула невидимая игла.

— Вивьен... опусти палочку... я понимаю, что ты переживаешь не самый простой период... — слова подбирала профессор с аккуратностью. Не хотела еще больше взбесить душевнобольную. — Нету потерянных людей. Всё можно исправить. Найти дорогу к свету. Спастись.

Нахмурив брови, Вивьен вглядывалась в женщину с неверием. Что еще можно было ожидать? Она тоже считает ее безумной. Душевнобольной. Профессор травологии, которая в школьное время была для Вивьен как мать. Той, кто дарила единственное тепло в то время. Она верила слухам. А это ее добродушие минутами ранее было наиграно.

Фальшиво.

Сердце болезненно стянуло, рука дрогнула. Даже внутренние демоны на мгновение отступили. Тяжесть эмоций, нахлынувших штормом на Вивьен, парализовала. Глаза застелила влажная пелена.

Какое же отвратительно ощущение...

Именно в эту секунду слабости волшебная палочка выскользнула из руки. Серые глаза поднялись на даму, держащую древко в руке, а кончик своей палочки наводила на грудь Вивьен. Она оказалась под прицелом рук, недавно гладивших нежно её спину.

По щеке скатилась слеза.

Одинокая, но наполненная последним светом, что таила внутри себя Вивьен. Она расставалась со всеми теплыми воспоминаниями, связанными с профессором травологии. А боль будила это бесконечное желание сжечь до тла весь мир.

— Ты еще можешь спастись... — прошептала мадам Стебль, увидев эту слабость в серых глазах. Замечательно. Теперь ещё и жалость вдобавок. Но поздно.

Демоны спущены с цепи.

Кивнув в ответ, Вивьен смахнула слезу с щеки. Сделала неуверенный шаг вперед с опущенной головой. Вид раскаявшегося ребенка, натворившего слишком много плохого. Лицо закрыли пшеничные локоны, но глаза следили за волшебной палочкой женщины. Та медленно опускала кончик к земле. Именно в это время пальцы ловко скользнули в вырез — специально подготовленный заранее — в юбке платья. Сжались вокруг рукояти кинжала, плотно привязанного к бедру. Выгравированные руны на острие загорелись от магического воздействия. И когда волшебная палочка дамы была полностью опущена, Вивьен одним резким движением всадила кинжал в мягкую плоть шеи мадам Стебль. Женщина отпрянула, но не получилось. Острие вонзилось глубже. Протяжные хрипы смешивались с бульканьем вытекающей крови из рта дамы. Волшебные палочки повалились на землю, пока дамские ладони инстинктивно старались оттолкнуть девушку.

Зрачки серых глаз расширились от этого вида. Эмоции смешивались, формируя что-то темное и опасное. Вытаскивая кинжал, поражающий плоть, низкорослое тело рухнуло на траву. Кровь из раны пульсировала, лилась, подобно отравленному вину.

Возвышаясь над дамой, Вивьен глядела на неё стеклянным, совершенно пустым взглядом. Лишь ресницы смахивали слёзы, падающие вниз. Женщина всё ещё была в сознании, хоть и обездвижена. Тряслась, пыталась вдохнуть воздух, но кровь не давала этого сделать.

Вивьен обхватила рукоять двумя ладонями, кои устремились ввысь. Секунда. Такое упоительное мгновение, когда шум в ушах заглушает абсолютно всё. Острие рассекло воздух со свистом, всхлипом врезаясь в плоть. Кровь заструилась новым потоком. Ещё удар. Ещё. Ещё. Ещё.

— Бесполезно! Бесполезно! Бесполезно! — срываясь на крик, выла Вивьен, нанося новые удары. Алая жидкость заполняла пространство, марала одежду, руки и душу. — Бесполезно! Бесполезно...

Дыхание женщины стихло. Вместо оранжевой мантии теперь было винного оттенка месиво. Голос Вивьен охрип от криков, смешавшихся с шумом вдали, переходя в протяжные всхлипы. Обмякнув на колени рядом с мертвым телом, грудь сотрясалась от рыданий. А губы как молитву твердили одно и то же.

— Бесполезно... меня спасать...

Внезапно мрак ночи озарился светом. Ярко-изумрудный луч вспыхнул, стремясь ввысь. Тучи свернулись в небесную воронку. В клубок нитей, сотканный из кошмаров. Сквозь него просачивалось зеленое сияние, коим взорвались небеса. Вспышка сродни раскату грома. Дымка сворачивалась в силуэт. Над головой возник череп с разинутым ртом. Змея, вынырнувшая из него, как игла из ткани, стала финальным штрихом. Закрутилась в бесконечность. От этого зрелища захватывало дух. Ледяные мурашки пробежались по спине, а серые глаза не могли оторваться от пленяющего символа.

Пшеничные локоны слиплись из-за подсохшей крови, бледное лико в алых разводах, но в зеницах сиял свет. Разум затуманился вовсе. Нить здравомыслия потеряна от вида иглы. Волшебная палочка возникла в ладони. Обхватив крепко древко запачканными пальцами, с губ Вивьен сорвался раздирающий глотку крик, когда все пожирающее адское пламя вырвалось с конца палочки. Огонь в душе распространился дальше, за пределы разума. Очищая и уничтожая.

Но заклинание требовало контроля. Сосредоточенности. Что сейчас совершенно не относилось к состоянию Вивьен. До краев полной ярости. Поток жара распространялся быстро, захватывая всё вокруг. Превращая в пепел. В этот момент Вивьен вновь убедилась.

Ей нравится огонь.

•••

28 августа 1994

На следующий же день после чемпионата все заголовки магических газет пестрили об происшествии. Журналисты смаковали каждую деталь. Начался массовый хаос и паника, что сызнова сыграло Вивьен на руку. Пока общественность, как кролики, трясется перед вестью об появлении пожирателей смерти, журналисты с министерством не станут разбираться в деле тщательно. Сейчас у них дела посерьезнее. Как минимум, успокоить разбушевавшихся волшебников и ведьм. Так что найденные остатки тела мадам Стебль повесили на происки сторонников того-кого-нельзя-называть. Толком даже копаться в этом не стали. После пожара оставалось лишь эхо, состоящее из пепла. А Вивьен успела скрыться вовремя. Мракоборцы не сумели бы никак её перехватить. Да и главной целью тех являлись пожиратели смерти, а до остальных дела им особо не было.

Вивьен еще благодарила удачу. Почти верующей стала.

А оказалось, что её удача заключалась в пожирателе смерти, устроившем весь этот переполох. Поблагодарила бы лично за такое содействие, но адреса, куда посылать сову с письмом благодарности, злосчастный герой не оставил. Увы.

Не судьба.

Покачивая хрустальный бокал в руке, Вивьен смотрела в окно. Теплое сияние свечей ложилось на бледную кожу лица, играясь с тенями. Губы окрасились в алый от вина. Слизывая языком остатки алкоголя, взгляд упал на пергаментный лист перед собой. Аккуратные буквы сложились в письмо. Чернила ещё не подсохли. Совершенно свежие. Отложив перо, Розье поправила пшеничные локоны, ещё раз проверяя написанное:

«Дорогой директор Дамблдор! Услышав весть о столь горестной трагедии, я была шокирована. Потеря профессора Стебль ударила по каждому из нас. Я и вовсе места себе не нахожу. Всё думаю о ней... было бы чудесно, если бы Вы позволили мне занять её место преподавателя травологии. Слишком много воспоминаний связывает меня с профессором Стебль. А Хогвартс именно то место, какое она делала светлее и теплее. Мне было бы легче справляться с горем в родных стенах.

С превеликим уважением,

Вивьен Розье»

Сложив лист в конверт и поставив на нём родовую печать рода Розье, Вивьен отправила сову прямиком в Хогвартс, смотря из окна, как смолёные перья рассекают ночь.