Спонтанная поездка, мучения и возвращение

Юноша раздражённо скидывает с себя одеяло, устремляя невидящий взгляд в тёмный потолок. Он не спит уже которую ночь подряд. Вот так лежит в сумраке комнаты, которую освещает лишь лунный свет, проникающий сквозь большие панорамные окна. Смотрит в потолок, пока в тёмных глазах бушует раздражение. А потом обречённо бьёт кулаком по кровати, закрывая глаза. До утра так и лежит, не в состоянии уснуть, но и не желая открывать глаза.

Бессонные ночи длятся слишком долго, а Хёнджин уже сходит с ума, не в состоянии заснуть хотя бы на несколько часов. Днём бесится, срывается на всех, а ночью смотрит в потолок, мысленно, а иногда и вслух проклиная веснушчатое светловолосое бедствие, лишившее его сна. Брюнет выть готов от досады, сыпать ругательствами и проклятиями. Почему так происходит? С какой стати отсутствие Феликса в его жизни так влияет на всё, включая сон. Казалось бы, радоваться надо, что он может наконец вздохнуть свободно, не ожидая никаких подвохов на каждом шагу, не разгадывая чужие козни. Казалось бы, надо на полную катушку наслаждаться отсутствием младшего сына семьи Ли. Только вот... Почему Хёнджин не в состоянии перестать думать об этом несносном чертёнке? Неужели он так привязался к нему? Настолько привык к сидящему рядом Феликсу, что не в состоянии даже заснуть без него?

Хван с раздражением поворачивается набок, утыкаясь взглядом в стену. В голове всплывают образы надоедливого, но чертовски нужного сейчас юноши с презрительной ухмылкой на губах. Какого чёрта вообще?! Темноволосый с раздражением бьёт кулаком в стену, так и застыв. Пальцы медленно разжимаются, и рука безвольно соскальзывает вниз, падая на кровать. Он не хочет этого признавать. Не хочет даже допускать такой мысли. Но Хёнджин, чёрт возьми, ужасно соскучился по Феликсу. По этой веснушчатой проблеме, от которой каким-то образом настолько стал зависим.

Феликс привычным действием вжимает педаль газа в пол. Он выкручивает руль своего красного спорткара, рассекая по ночному городу на скорости сто сорок. Он любит экстрим, но сегодня эта быстрая езда направлена совершенно на другое: ему нужно подумать.

Пока блондин небрежно сжимает руль одной рукой, выжимая сто сорок, мысли будто сами собой распутываются. Решение на время вновь уехать в Австралию уже не кажется таким поспешным. Да и на сколько он уедет? Где-то недели на две, не больше. Учитывая, что он приехал в Сеул пару часов назад, это странно. Но буквально через пять часов у него рейс обратно. И сейчас Ли, надеясь максимально насладиться скоростью, гоняет на машине в черте города, несясь к центру.

Вообще-то Феликс не курит, но сейчас в открытое окно автомобиля вылетает облако сизого дыма. Губы персикового оттенка, выдохнувшие его, слегка дрогнули, искривившись в подобие усмешки. Табак совершенно не успокаивает, поэтому парень, поморщившись, выкидывает только что закуренную сигарету в окно. Такое чувство, что он приехал сюда только ради того, чтобы погонять по городу. Как будто в Австралии прям не ездится. Будто… Да, там не ездится.

Проезжает мимо знакомого здания, давно уже выученного наизусть. Именно в этом многоэтажном здании Феликс облазил каждый лестничный пролёт, обтёр спиной Хёнджина каждую стену, каждый угол. И почему Ли внезапно об этом задумался? Наверное лишь потому, что с этим зданием его не связывает ничего, кроме господина Хван, бесящие, но прекрасные глаза которого ему выцарапать хочется. Блондин уже провёл в Австралии целую неделю, но зачем-то вернулся в Корею. Вернулся буквально на половину суток, чтобы пронестись на родной машине по выученным городским улицам и увидеть здание компании своего врага? Зачем? Чтобы увидеть свет в окне кабинета и понять, что Хёнджин вновь сутками сидит за работой? Или чтобы вновь прижать его спиной к стене, истерзав нежные губы своего злейшего соперника в страстных поцелуях, а потом так же тихо исчезнуть, как сонное наваждение? Да если бы Феликс сам знал. Ещё больше путаясь в собственных мыслях, он выжал педаль газа до ста семидесяти, и машина, взвизгнув шинами, рванулся вперёд, быстро оставляя далеко позади родное здание самого ненавистного человека.

Младший господин Ли упорно поджал губы, пытаясь сосредоточиться на дороге, но мысли болезненно били в голову, кровью пульсируя в висках. Он никогда этого не поймёт, но Феликс, мать вашу, успел соскучиться по тому, кого всячески изводил.

***

Феликс провёл в Австралии ничего и не две недели, а целый месяц. Видимо, настолько ему стало плохо в Корее — стране, которую он какое-то время буквально боготворил, и где сейчас чуть ли не боготворят его самого.

Но он всё равно возвращается. Точно в дату совместного с Хёнджином интервью, которое и так переносилось целый месяц. И у кого такой фетиш: собирать вместе этих двоих? Да ещё и перед камерой. В прочем, учитывая, что люди буквально создали их фан-клуб, ведущих можно понять.

Хван сидит на диване, закинув ногу на ногу. Он нетерпеливо постукивает пальцами по колену, ожидая прихода интервьюера, который почему-то задерживается. И вот взволнованная и уже давно знакомая девушка заходит в студию и, сев напротив брюнета, извиняется за опоздание, и прямой эфир начинается.

— Господин Хван. — говорит ведущая, глядя на юношу. — Что Вы можете сказать по поводу внезапной пропажи Ли Феликса? Он, кажется, уехал куда-то?

— Понятия не имею, — говорит Хёнджин, пожимая плечами. На самом деле, он всё и обо всём знает. Кроме причины внезапного отъезда блондина, потому что этого, кажется, не знает даже сам Ли.

— Вы не поддерживаете с ним связь? — спрашивает девушка, ставя пометочку рядом с вопросом в своём блокноте.

— Нет, — говорит парень, покачав головой. Это правда, потому что он всячески пытался оградить себя даже от простых мыслей о светловолосом демонёнке. Да и Феликс сам на связь не вышел бы, в этом брюнет тоже уверен.

— Хорошо, — девушка кивает, снова помечая вопрос в блокноте. Выглядит она слегка раздосадованной, потому что ей, как и всем другим, кто смотрит интервью, хотелось бы получить более развёрнутые ответы, но Хван почти всегда отвечает односложно. Припирается он только с Феликсом, но блондина сейчас в студии нет.

Проходит уже полчаса. Развёрнутых ответов от Хёнджина добиться так и не вышло. Более того, на многие вопросы он вообще не отвечал, пропуская их. И как ведущая не билась, как бы она не переформулировала вопросы, всё было бесполезно.

— Сейчас в нашей студии появится специальный гость, — сказала девушка, глядя на Хёнджина.

И стоило интервьюеру произнести эти слова, как дверь за спиной парня открылась, и в помещение вошёл молодой человек, одетый в чёрную шёлковую рубашку и чёрные брюки. Волосы были аккуратно уложены, на затылке завязаны в небольшой хвостик. Юноша прошёл вперёд и, встав за спиной брюнета, положил руки ему на плечи.

— Ну что, соскучился, господин Хван? — спросил низкий голос, до боли знакомый и, к ужасу, уже родной.

— Никто по тебе не скучал, — сказал парень, нахмурившись. Феликс наконец-то вернулся из этой своей Австралии. Значит, всё будет как раньше: опять куча проблем.

— Ври больше, — с тихим смешком сказал Ли, обходя диван и плюхаясь рядом с брюнетом. — Я по глазам вижу, что ты соскучился. Я вот скучал, например.

На блондина уставились несколько пар глаз. Ведущая, операторы, все повернулись к Ёнбоку. Один лишь Хёнджин остался сидеть, как ни в чём не бывало. В его лице абсолютно ничего не изменилось. Кроме еле заметно дрогнувших ресниц.

А что он должен был сказать? Что соскучился? Так он не соскучился. Просто… А что вообще значит соскучиться по кому-то? Постоянное желание быть рядом, при этом даже не обязательно находится в прямом контакте с человеком, достаточно знать, что он здесь, даже если при этом люди заняты каждый своим делом. Скучать — это желание слышать голос близкого человека и знать что с ним все хорошо. Скучать — это не возможность найти себе место и занятия, когда знаешь что человек далеко, потому что все становится пресным, не интересным и не вкусным. Скучать — это радоваться маленькой смс в одно слово и думать о том, сколько же есть слов, которые хочется сказать при встрече. Скучать — это когда человек не выходит из головы и всё, что находится вокруг, напоминает о нём. У Хёнджина было такое?

Вроде бы нет.

У него были бессонные ночи, потому что он привык засыпать если не в одной кровати с Феликсом, то хотя бы зная, что эта светловолосая бестия в Корее. Он привык почти на каждом шагу сталкиваться с младшим Ли, просто потому что тот никак не хотел отстать. А сам Хван вообще хотел, чтобы тот отстал..? Спорно. Хёнджин привык к его насмешливым комментариям в универе, на интервью, на фотосессиях, везде. Он привык сидеть в чужой квартире, закрыв глаза и запрокинув голову на спинку дивана, пока Ёнбок сидел за ноутбуком, занимаясь какими-то своими делами, проектами и чем-то подобным. Придумывал дизайн для квартиры в Тонджак-гу, медленно потягивая двойной американо без сахара, на который, между прочим, подсел из-за Хёнджина. Привык засыпать прямо за столом под тихий стук клавиш ноутбука, подперев подбородок рукой.

И можно ли сказать, что он скучал, когда блондин внезапно решил покинуть Корею на неопределённое время? Засыпал только на пару часов, да и то лишь тогда, когда валился с ног от усталости. Закрывался в кабинете своей компании и сидел там, перебирая бумаги. Не открывал никому, даже Сынмину. Потому что знал, что если придёт Феликс, открывать не придётся. Тот справится с этим самостоятельно. В тот момент Хвану казалось, что даже если появится этот несносный Ли и выломает дверь, то сам брюнет будет лишь рад этому. Разве можно сказать, что он скучал? Конечно же нет! Наверное…

— Господин Ли, почему Вы уехали из Кореи на столько времени? — спросила девушка, глядя на вальяжно рассевшегося на диване Феликса.

Блондин почесал переносицу, слегка усмехнувшись, а потом поднял взгляд в камеру, изогнув уголок губ в улыбке.

— Просто захотелось вернуться на родину, — сказал Ёнбок, пожав плечами, будто это что-то само собой разумеющееся. — Я же в Австралии родился. Вот, хотел узнать, что там изменилось с момента моего переезда в Сеул.

На деле же он уехал не из-за этого. Ему не то чтобы плевать было на изменения в своей родной стране, но он никогда особо этим не интересовался. Обычно хватало просто почитать новости в Интернете, чтобы утолить любопытство, вот и всё. Но здесь, уехав из Кореи на полтора месяца, парень просто хотел разобраться в себе: в своих мыслях, своих чувствах. Не сказать, что отъезд слишком сильно помог ему понять всю суть своих желаний и поступков. Но за это время он будто бы смирился с тем, что он делает и чем занимается в Сеуле. Он будто бы более менее смирился с присутствием Хёнджина в своей жизни. И результатом всего этого стало то, что сейчас, сидя рядом с Хваном, ему не хотелось вцепиться в его тёмные волосы, чтобы вырвать несколько прядей. Не хотелось выцарапать тёмные глаза, которые всё так же смотрели с высокомерием, но в которых что-то неуловимо изменилось. А может, это в самом Феликсе что-то изменилось. После возвращения он будто бы не хотел больше приставить пистолет к чужому лбу, чтобы потом усмехнуться, нажав на курок. Не хотелось больше поднять взгляд и увидеть разбрызганные по стене мозги. Он воспринимал своё желание разделаться с Хваном как должное. После отъезда он воспринял как должное самого Хёнджина.

— Господин Хван, господин Ли, вы не виделись уже довольно долгое время, и, как я поняла, даже не связывались во время отъезда господина Ли. Что бы вы хотели сказать друг другу сейчас? — спросила девушка, глядя на парней.

— Вали назад в свою Австралию, — сказал Хёнджин, повернув голову к блондину. — Я тебя не ждал.

— Отъезд в Австралию помог мне кое-что понять, — сказал Феликс, в ответ устремив на парня взгляд небесно-голубых глаз, по-прежнему холодный, но не убийственный. — Не такой уж ты и противный, как мне казалось. Но всё равно придурок.

Хёнджин с лёгким удивлением выгнул бровь, глядя на Феликса, но ничего не сказал. Он даже не ожидал такое услышать, готовый к очередной колкости. Но в голосе блондина будто бы прозвучало принятие. Неужели он… Да ну, бред, не мог парень так резко свыкнуться с присутствием Хёнджина, которого он так ненавидел всё это время. Чушь собачья всё то, что говорит младший Ли. Верить ему — себя не уважать. Себя брюнет уважает больше всего на свете.

***

— Ну что, за встречу? — с широкой улыбкой спросил Феликс, поднимая бокал с красным вином. Он уломал Хёнджина ехать с ним в клуб и отмечать. Да с этим блондином Хван станет постоянным посетителем ночного клуба «Dark reflection», чёрт возьми.

Он нехотя поднимает свой бокал и чокается с довольным Феликсом, который улыбается ещё ярче и делает глоток вина.

— Я соскучился, если честно, — сказал Ёнбок, глядя на Хвана.

— Зато я нет, — безразлично ответил парень, покручивая в руках бокал так, что рубиновая жидкость омывает прозрачные, стеклянные стенки.

Ли лишь вздохнул, ничего не ответив. Опустив голову вниз, он постукивает пальцами по столу. Выглядит так, будто он и не ожидал другого ответа от Хёнджина. А чего, собственно, можно от него ожидать? Тот даже если соскучился, то никогда в этом не признается. Особенно Феликсу. Особенно в том, что скучал по этому белобрысому чертёнку. Светловолосый усмехается каким-то своим мыслям, а потом, вздохнув, снова делает глоток алкоголя. Напиваться сегодня в планах не было, но когда они не напивались, будучи вместе?

***

— Отвали, — огрызается Феликс, пошатываясь, и заходит в квартиру. Он смотрит на Хёнджина, который хмурится и входит следом за ним. — Ну и чего встал? Разувайся.

Они, как обычно, напились. В прочем, это обычное явление, и квартира в Чонно-гу уже далеко не раз принимала пьяных Ли и Хвана. Так что они уже привычно заходят в квартиру, припираясь и толкаясь, но особо не ругаясь, что странно. Эта квартира видела такие ссоры, что посуда по всей кухне летала. Причём швырял её не всегда Феликс.

Они как чёртова супружеская пара. Сначала в доме бьётся посуда, а потом среди осколков страстно целуются два человека, обвенчаные судьбой без их согласия.

Феликс плюхается на диван в гостиной, запрокинув голову назад и устроив её на спинке дивана. Он устало вздыхает, поднимая руку и массируя переносицу. Как же он устал за сегодняшний день. Сначала перелёт, потом сразу интервью, а потом ещё и эта пьянка с Хёнджином. Может, и правда лучше было бы в Австралии остаться? Там он хотя бы нормальный образ жизни вёл, без алкоголя и всего подобного. Виной всему Хван, короче, всё ясно.

Хёнджин опускается в кресло напротив блондина и какое-то время сидит с закрытыми глазами, а потом поднимает на парня напротив расфокусированный взгляд тёмных глаз.

— Слушай, давай на чистоту, — еле ворочая языком, сказал брюнет, чуть хмурясь. — Ты реально свалил потому, что тебе стало интересно, что случилось с твоим родным городом?

— Подумать надо было, — сказал Феликс, пожав плечами. Он поднял голову и взглянул на Хвана пронзительным взглядом небесно-голубых глаз. — О тебе в том числе.

— И что надумал? — с усмешкой спросил брюнет, выгнув бровь.

— То, что сказал тебе на интервью, — ответил парень, пожав плечами. — Я искренним был, вообще-то.

Хёнджин лишь усмехнулся, слегка склонив голову вбок и пристально разглядывая парня перед собой. Смотрел так, будто видел его впервые. Значит, Феликс всё же не издевался сегодня днём, когда говорил о том, что соскучился и о том, что считает его теперь менее противным. Приятно, конечно. Особенно, если услышать это от такого человека, как молодой господин семьи Ли. От этого обычно доброго слова не услышишь, а тут вдруг такое тёплое признание. Удивительно. Неужели на него так австралийский воздух повлиял? Подобрел парень, что ли?

***

Раздаётся раздражающий звук, оповещающий о поступлении звонка на телефон Хёнджина. Брюнет недовольно морщится, приподнимается, щурится, пытаясь одной рукой протереть слипшиеся после сна глаза, второй — нащупать телефон среди вороха подушек и одеял, валяющихся на кровати.

— Алло? — хрипло отвечает Хёнджин, зевнув и наконец ответив на звонок.

— Хён, ты где? — спрашивает взволнованный Сынмин на той стороне телефона. Конечно, он будет волноваться, учитывая, что Хван так и не вернулся домой ни днём, ни вечером, ни ночью, ни даже под утро.

— Я? Где-то… — ответил парень, снова зевнув, а потом зашипев, когда Феликс раздражённо пнул его в бок, что-то невнятно ворча себе под нос. Сразу стало ясно, где он и с кем. — Сплю. У младшего Ли.

— Ты домой, я так понимаю, не собираешься? — уже заведомо зная ответ, спросил Сынмин, вздохнув. Он безмерно волновался за Хёнджина, особенно, когда тот оставался ночевать у этого светловолосого бесёнка.

— Потом, позже, — ответил Хёнджин, снова укладываясь на кровать и закрывая глаза. Голова шла кругом. Парня даже мутило, видимо, настолько он напился вчера с этим неугомонным парнем по имени Ли Ёнбок Феликс.

— Хван Хёнджин, если ты сейчас не заткнёшься, я врежу тебе, — прошипел Феликс из-под одеяла. Он снова пнул парня ногой, попав на этот раз куда-то в бедро.

— Всё, Сынмин-а, я ухожу, — сказал парень, скидывая звонок. Во-первых, сейчас он хотел наконец-то нормально отоспаться, пока этот светловолосый придурок рядом, во-вторых, получать пинок за пинком — такая себе перспектива. Особенно, учитывая пьяное состояние самого брюнета.

Телефон Хёнджина с характерным звуком упал на пол, а сам парень забрался под одеяло, поджав колени к груди и свернувшись комочком рядом с Феликсом, который перетащил почти всё одеяло на себя. Наконец-то Хван мог нормально выспаться, потому что младший Ли, этот грёбаный человек, ставший для брюнета нужным, как воздух, и необходимым, как новая доза наркотика во время ломки, был рядом. Вот и угораздило Хвана привязаться к этому светловолосому демонёнку. Почему именно к нему? Дурацкий Феликс. Дурацкая привязанность. Дурацкий мир. Всё дурацкое!

А Сынмин тяжело вздохнул, отложив телефон. Он бы, конечно, мог попытаться найти Хёнджина, но квартиры Феликса и с точным адресом найти проблематично, а тут вообще не знаешь, где искать. И теперь парню оставалось лишь сидеть и ждать, когда брюнет наконец соизволит вернуться домой. А, зная этих двоих сведенцев, они могут и сутки вместе проводить. Драться, ругаться, но не расставаться. Неадекватные придурки. Два созависимых психопата. И с ними уже ничего не сделаешь. Каждый, кто хорошо их знает, обязательно скажет, что они не сдадутся до того времени, пока не останется кто-то один. Но если останется кто-то один, смысла в жизни этого человека уже не будет. Потому что тот, кто хоть как-то мог противостоять ему, будет закопан под двумя метрами земли. А второго такого человека уже не найдёшь.

Второго такого просто нет.