О настоящем и прошлом

Когда Минхо вернулся домой, родителей не было. Они вообще должны вернуться только завтра. В доме была тишина, и царил мрак. Присутствие Феликса не ощущалось совсем, но он должен был быть дома.

Минхо поднялся на второй этаж и тихо заглянул в комнату младшего брата. В сумраке комнаты он не сразу рассмотрел Феликса, лежащего на кровати, свернувшись комочком. Парень спал, накрывшись пледом так, что из-под него торчала лишь блондинистая голова.

Минхо слабо улыбнулся. Феликс с самого детства любил так спать. А ещё Феликс всегда любил засыпать с книгой в обнимку, даже если перед сном не читал. И эти обе привычки Феликс пронёс с собой сквозь года. Сейчас он так же спит, свернувшись клубочком и прижав к груди какую-то книгу, которую, возможно, пытался почитать перед сном.

Два образа наложились друг на друга. Один всплыл из воспоминаний Минхо, другой был из реального времени. Как быстро проходят года. Минхо уже двадцать один, а он до сих пор помнит, как когда-то давно был ребёнком, не знающим забот и хитростей жизни. Когда-то давно он был слишком простодушным и наивным, его мог обмануть кто угодно. А Феликс… А что Феликс? Феликс всегда был сложен для понимания. Что в детстве, что сейчас. Ещё с раннего возраста он демонстрировал свой характер, но не без причины. В то время, когда маленькие дети что-то требуют и плачут по пустякам, Феликс крайне редко что-то просил, а за всю свою сознательную жизнь не плакал ни разу. Феликс всегда был отъявленным хулиганьём. Но когда другие дети придумывали какие-то нелепые истории, чтобы оправдаться, он всегда говорил прямо, что это его рук дело. Он всегда гордо принимал наказания и ненавидел просить. Ни о чём. Даже в маленьком возрасте Ликс не просил помощи. Если не мог до чего-то достать, то не бежал к родителям, как другие, а своими методами всегда получал нужное ему. А ещё Феликс всегда был заботливым. С самого детства.

Ненависть к просьбам он пронёс с собой до сегодняшнего дня, а вот былое добродушие и заботу утратил. Хотя нет. Будет правильнее сказать, что сейчас он заботится и переживает лишь за тех, кто ему дорог. Лишь за семью, потому что ближе у него нет никого. Он никогда никого не любил. Никогда не вступал ни с кем в серьёзные отношения, хотя желающих заполучить себе Ли Феликса было много. А Феликс часто ограничивался ничего не значащими поцелуями и сексом на одну ночь, а потом просто исчезал, умело привязывая людей к себе. Люди страдали, а Феликс, случайно встречаясь с ними после, делал вид, что никого не знает. Но таких людей были единицы. Ли слишком горд, чтобы спать со всеми, кто за ним бегал. Но это не мешало ему флиртовать с какой-нибудь милой девушкой, осыпая её комплиментами и какими-нибудь красивыми романтичными фразами, а при следующей спрашиваться такое привычное: «Извините, но разве мы знакомы?»Но никто об этом не знал. Даже Минхо пребывал в неведении. А если бы узнал, что было бы? Да вряд ли отношение старшего как-то изменилось бы к Феликсу. Но у него явно возникли бы вопросы.

Пребывая в неведении и провалившись в воспоминания, греющие душу, Минхо не заметил, что Феликс потянулся и сел, сонно потирая глаза. Пришёл в себя шатен только тогда, когда хриплым голосом младший брат его окликнул:

— Минхо? Всё в порядке?

— Да, — Минхо улыбнулся и прошёл в комнату, садясь на край кровати. — Просто в доме было слишком тихо, и я решил, что ты ушёл куда-то. Не хотел тебя будить, прости.

— Всё в порядке, — Феликс снова упал на кровать и потянулся, разгоняя последние остатки сна. — Как дела в универе? Никто не умер? Никто не прогуливал?

— Все живы, а ты единственный прогульщик с нашего факультета. — Минхо хмыкнул, а потом завалился на кровать рядом с Феликсом. — А ты, кажется, снова не спал всю ночь. Куда ходил на этот раз?

Феликс помолчал, а потом растянул губы в лукавой улыбке и произнёс:

— Да так, проветриться, встретить рассвет на крыше. Ничего необычного.

— И где рассвет?

— На столе посмотри.

Минхо протянул руку и на ощупь взял со стола лист для рисования, на котором красками было нарисовано утреннее небо. Штрихи были размытые и нечёткие, но картина была идеальная. Ничего лишнего, лишь крыша дома, провода и розовое небо, позолоченное солнечными лучами. Минхо какое-то время рассматривал рисунок, а потом, тяжело вздохнув, вернул его на место.

— Твои навыки в рисовании с каждым годом всё лучше и лучше. Не зря ты начал заниматься этим.

— Десять лет всё-таки прошло. — Феликс беззлобно фыркнул. — Неужели ты думаешь, что я ограничился бы тем результатом, что был тогда?

— Ты всегда неплохо рисовал. Не напрашивайся на похвалу.

Ликс засмеялся и ткнул Минхо в плечо. От неожиданности парень подскочил на месте, а потом, ухватив брата за руки, начал щекотать его. Феликс всегда боялся щекотки. Он заливисто смеялся, стараясь высвободиться из цепкой хватки старшего брата. А Минхо не желал сдаваться так просто. В итоге от жестокого боя плед и подушки полетели на пол, а уже изрядно уставшие парни снова спокойно улеглись на кровати. Феликс всё ещё улыбался, глядя в потолок, а Минхо просто закрыл глаза, стараясь успокоить сбившееся дыхание.

— В следующий раз, если тебя потянет на улицу среди ночи, позови меня, — Минхо взглянул на Феликса, которой в ответ издал что-то нечленораздельное между «угу» и «мгм».

Несколько минут прошли в тишине, каждый думал о чём-то своём. А потом Минхо, будто вспомнив о чём-то, спросил:

— Кстати, чем Хван успел сегодня провиниться, что ты ему дуло пистолета к шее приставлял?

— Бесил сильно, — сказал Феликс, а потом внезапно напрягся и повернулся на бок, взглянув на Минхо. — А откуда ты знаешь?

— Да весь универ уже в курсе. Фотки ведь уже распечатали и повесили.

Феликс замер, а потом уткнулся лбом в кровать, тихо застонав. Кто позволил? Кто додумался вывешивать фотографии, где две модели чуть ли дерутся?! Что за ерунда?! Остаётся лишь надеяться, что на тех фотках всё не так плохо.

— Кстати, — Минхо снова что-то вспомнил. — Скоро от нашего университета будут отобраны несколько  человек, которые поедут на какой-то конкурс по танцам. Чушь какая-то, но всё-таки. Наш директор хочет, чтобы в этом участвовал именно ты.

Феликс устало вздохнул, стараясь успокоить своё негодование, но всё же не сдержался и вспылил:

— Да почему я-то?! Я ему модель, танцор или всё-таки дизайнер?! Учиться мне когда?!

— Да ты ж не учишься. Тебя на половине пар не бывает, — Минхо фыркнул, закатив глаза, а потом рассмеялся. — Чувствую, про вокал лучше не говорить вообще.

В комнате повисла тишина. Казалось, что Феликс перестал даже дышать. Минхо бросил взгляд на подозрительно притихшего брата и расхохотался. У блондина был такой вид, будто скажи старший ещё хоть одно слово про танцы или вокал, у него задёргается глаз, и зачешутся кулаки. Ещё что-то подобное, и Феликс точно в конец разругается с директором.

— Всё, Ликс, не бери в голову. Хотя, ты ж любишь танцевать. Да и голос у тебя красивый. А теперь пошли. Сегодня твоя очередь готовить ужин.

— Засранец, — выругался Феликс, но лёгкая улыбка на губах с потрохами выдала его. Он совсем не злился, просто ворчал, беззлобно и даже шутливо. Блондин потянулся, поднимаясь с кровати и направляясь на кухню. — Ну и какие у Вас пожелания, старший господин Ли?

Минхо фыркнул и закатил глаза. Он окинул Феликса придирчивым взглядом, а потом, сложив руки на груди, гордо вскинул голову, слегка повернув её в бок, и произнёс:

— Мы хотим креветки в винном соусе с орехами и базиликом.

— А больше ты ничего не хочешь? — Феликс наигранно закатил глаза, подражая Минхо, и сложил руки на груди.

— Ну, ещё можно…

— Замолчи!

— А зачем тогда было спрашивать, хочу ли я что-то ещё?

Феликс от такого вопроса даже немного опешил и поднял на него взгляд, вскинув бровь. Было похоже, что он смотрит на пятилетнего ребёнка, который ещё ничего не понимает в этой жизни и неспособен отличить шутку от серьёзного разговора.

— Ладно, забудь, — Феликс улыбнулся. — Креветки так креветки. Иди в магазин.

— Не пойду, я уже всё купил, — Минхо гордо улыбнулся, а потом ойкнул, получив толчок в бок.

Снова завязалась шуточная драка, в которой Феликс умудрился споткнуться об ногу Минхо и упасть на пол, утянув брата за собой. Минхо, падая, постарался уцепиться за комод, но не смог, а только наоборот свалил стоящую на нём хрустальную вазу.

Феликс быстро повернулся, заслонив брата от разлетевшихся осколков. Минхо зажмурился, уткнувшись лицом Феликсу в плечо. Блондин крепко прижал брата к себе, а потом повернул голову, через плечо взглянув на устроенный ими разгром. Весь пол около комода был усыпан мелкими хрустальными осколками, похожими на острые кусочки льда.

Минхо выглянул из-за плеча Феликса и страдальчески поморщился. Он снова ткнулся лбом брату в плечо и тяжело вздохнул. Какова вероятность, что ему простят эту разбитую вазу? Да почти ноль процентов из ста.

— Ты в порядке? — Феликс взглянул на Минхо, а Минхо лишь кивнул, а потом хрипло спросил:— А ты?

— Я тоже, — Ликс улыбнулся такой привычной непринуждённой улыбкой, а потом поднялся с пола, утягивая за собой Минхо. — Всё, вставай, хватит валяться.

— Это вышло случайно…

— Родителям это завтра скажешь. Это была одна из самых дорогих и любимых маминых ваз.

Минхо безвольно опустил голову, уткнувшись лбом чужие в колени.

— Мама меня проклянёт.

Феликс вздохнул, задумавшись. Он окинул взглядом усыпанный осколками пол, а потом посмотрел на комод. Что ж, была не была. Ваза разбита, а делать с этим что-то надо. Хоть родители и любят их, но за любимую вазу мама вряд ли простит. Ну, точнее, простить-то простит. Потом. Но для начала точно накажет.

Запрокинув голову, Ликс уставился на потолок. Довольно сложно найти вазу, точно такую же, как разбитая ими, ведь это эксклюзив. Она была куплена на аукционе за огромные деньги, так что другой такой быть не может. А значит купить такую вазу просто невозможно. Если только найти какую-нибудь дешёвую подделку, но и это весьма непросто.

Собрать осколки с пола легко, но сделать из них первоначальный предмет невозможно. Феликс закрыл лицо руками. Как же сложно. Постукивая указательным пальцем по лбу, блондин крепко задумался над решением этой проблемы. На какое-то время Ликс замер в одной позе, сосредоточенно придумывая варианты замены вазы, а потом поднял голову и посмотрел на Минхо.

— Иди, готовь ужин. Я придумаю что-нибудь.

— Феликс, ты лучший! — шатен обнял брата, но чуть не упал, поэтому схватился за чужие плечи. Феликс тоже пошатнулся и опёрся рукой на пол. Внезапно в ладони почувствовалась острая боль, и младший Ли слегка поморщился, но больше никак не выказал того, что ему больно. Он одной рукой похлопал брата по плечу, а потом слегка оттолкнул его.

— Иди уже! Готовь свои креветки! Минхо улыбнулся и подскочил с пола, быстро скрывшись за дверью.

Феликс поднял руку, посмотрев на свою окровавленную ладонь. Заметив в плоти осколок хрусталя, парень нахмурился, а потом двумя пальцами взял осколок за край и потянул. Рана снова заболела, но лицо блондина исказила не гримаса боли, а какая-то странная ухмылка, больше похожая на маниакальный оскал.

Вытащив из раны окровавленный осколок, Феликс осмотрел его, а потом просто бросил на пол. Поднявшись с места, блондин взял из комода полотенце и вытер руку. Перевязывать её он не будет. Так больше вероятность, что родственники заметят. И если родители просто заметят и будут расспрашивать, то Минхо будет волноваться по-настоящему. Именно поэтому Феликс, как ни в чём не бывало, принялся убирать осколки с пола, параллельно придумывая план, где можно взять аналог разбитой вазы.

Внезапно ему в голову пришла одна идея. Почему бы просто не поискать эти вазы в каком-нибудь интернет-магазине? Может, ему повезёт, и он найдёт что-нибудь хотя бы подобное.

Уже после ужина, лёжа на кровати и пролистывая списки товаров в магазинах антиквариата, Феликс с каждой минутой хмурился всё сильнее и сильнее. Ни в одном, даже самом дорогом магазине нет ни то что аналогов вазы, нет даже чего-то подобного, чем можно временно заменить её. А делать-то что-то надо.

В конце концов, Феликс закусил губу и кинул телефон на другой край кровати. Он устал, у него уже двоится в глазах. Пора бы и отдохнуть, вот честно. С другой стороны, чем быстрее Феликс найдёт этот чёртов кусок хрусталя, тем быстрее он сможет вздохнуть спокойно. А ведь впереди у него всего лишь ночь. Родители приедут завтра днём, возможно, даже рано утром. И за эту ночь Феликс должен что-то придумать, чтобы избежать ругани родителей. Остаётся только найти что-то подобное разбитой вазе.

Феликс кладёт руки под голову, закидывает ногу на ногу и вперивает взгляд в потолок, стараясь придумать что-то. Но мысли, как назло, не желают появляться в его голове. И от этого Феликса зло берёт. Он разъярённо рычит и накрывает голову подушкой, закрыв глаза. Всё, нервы сдали, идей нет.

Но, пролежав так несколько минут, Феликс снова вылез из своего импровизированного укрытия, состоящего из подушки, и сел на кровати, подогнув ноги под себя. Нельзя так. Он должен что-то придумать. В конце концов, вряд ли бы он дожил до сегодняшнего дня, если бы не имел талант прекрасно выкручиваться из разных ситуаций. В конце концов, он младший господин семьи Ли, а это уже многое значит.

Встав с кровати, юноша мельком взглянул на экран телефона, сунул его в карман и подошёл к окну. Минхо, скорее всего, уже спит. Нет смысла тревожить его. Распахнув настежь окно, блондин полной грудью вдохнул запах городской ночи, а потом запрыгнул на подоконник и легко выскочил на улицу прямо со второго этажа. Быстро и бесшумно пробежав вдоль стены, Феликс нырнул в тень от ветвей дерева и легко перелез через забор.

Выпрямившись, Ликс осмотрелся, убеждаясь, что никто его не видел, а потом вызвал такси и поехал в центр Сеула. Что ж, надо как-то решать вопрос с вазой. Если нет возможности купить, то нужно сделать. За ночь крайне сложно, но с деньгами возможно всё.

Найти человека, способного изготовить изделие из хрусталя, было несложно. Гораздо сложнее было договориться с ним. Когда Феликс поставил того перед фактом, что ему нужна точная копия разбитой вазы, мастер долго не соглашался, оправдываясь поздним и нерабочим временем, но когда Ли кинул ему на стол пачку купюр и сказал, что это половина суммы, мастер быстро изменил своё решение и принялся за работу.

— Скоро всё будет, господин Ли, — мастер слегка поклонился и занялся работой, искоса поглядывая на сидящего за столом Феликса, который внимательно следил за ним.

Феликсу быстро наскучило наблюдение за постоянно суетящимся человеком, поэтому юноша встал из-за стола и просто ушёл, напоследок бросив безразличное:

— Когда вернусь, всё должно быть готово.

Мастер тут же закивал, и Феликс, безразлично хмыкнув, ушёл.Прогуливаясь по вечернему городу, блондин медленно попивал крепкий ароматный кофе, купленный в ближайшей кофейне. Лёгкий ветерок трепал светлые волосы, роняя шёлковые пряди на лоб. Феликс каждый раз зачёсывал их назад рукой, но упрямые пряди никак не желали слушаться и продолжали лезть в глаза. Вскоре Феликсу надоело это, и он просто решил не обращать на них внимания. Не страшно, на самом деле, не так уж сильно они и мешают.

Допив кофе, Феликс выбросил стаканчик и сунул руки в карманы. Какое-то время юноша просто стоял посреди улицы, глядя на двери в огромный центр, а потом спокойно зашёл в него и поднялся на второй этаж. Пройдясь по этажу, Ли вошёл в один из магазинов одежд. Изучающе разглядывая вещи,  Феликс на ходу снял несколько вешалок с рубашками и брюками. Мельком взглянув на цены, Ли лишь ухмыльнулся и поднял рубашку повыше, изучая качество швов и материала. Повесив на место несколько вешалок, рубашки на которых не превышали отметки «дерьмо», Ликс сделал ещё один круг по залу. И зачем вообще он пришёл сюда? Сколько всякой разной у него одежды? Настолько много, что всю и не упомнишь. Хотя, кого это волнует. Рубашек много не бывает, особенно с поведением Феликса, который свободно может подраться, после чего одежда уже будет совсем непригодной для носки.

Обычно Феликс не носит яркие вещи, а весь его гардероб наполнен чёрными, белыми, тёмно-синими и тёмно-зелёными рубашками и таких же цветов джинсами, но на этот раз в руках у Феликса была вешалка с ярко-жёлтой шёлковой рубашкой и чёрными брюками. Прищурившись, он бросил придирчивый взгляд на ценник, а потом закатил глаза и фыркнул. Будет странно, если в его дорогущем гардеробе появится настолько дешёвая вещь. Внезапно за спиной Феликса раздался холодный насмешливый голос:

— Что, цена слишком высокая, господин Ли?

Феликс замер, не желая поворачиваться, и обречённо вздохнул. Ну нет, не хочется ему даже думать об обладателе этого раздражающего холодного голоса. Вот почему именно сейчас, когда он только решил отдохнуть и пройтись в полном одиночестве, его находит этот паршивец. Как он вообще его нашёл?! Прикрыв глаза, Феликс закусил губу и всё-таки повернулся, метнув в стоящего перед ним юношу острый взгляд.

— Господин Хван, шёл бы ты туда, куда собирался.

Хёнджин растянул губы в лукавой улыбке, взглянув на Феликса, а потом, заложив руки за спину, подошёл ближе к блондину, кинув быстрый взгляд на одежду в его руках. Вновь окинув Феликса оценивающим взглядом, Хван гордо вскинул подбородок, а потом произнёс:

— Тебе не пойдёт жёлтый.

Феликс на секунду опешил, хлопая глазами, уставившись на Хёнджина, а потом склонил голову набок и непонимающе спросил:

— Это ещё почему?

Хёнджин сделал такое выражение лица, будто разговаривает с маленьким ничего не понимающим ребёнком, который задаёт ему тупые вопросы, ответы на которые полностью очевидны. Брюнет вздохнул, потерев переносицу, и поднял голову, взглянув на Феликса.

— Идём со мной.

Хёнджин протянул руку и забрал у Ли вешалку с рубашкой, после чего повесил её назад и, взяв Феликса за запястье, повёл куда-то. Блондин, не собираясь с этим мириться, выдернул руку из чужих пальцев, но за парнем всё же пошёл. На ходу юноша снял несколько вешалок с рубашками, а после подошёл к консультанту.

Феликс обратил внимание, что как только девушка-консультант увидела Хёнджина, то сразу как-то сжалась и, кажется, даже задрожала. Феликс взглянул на Хёнджина, стараясь понять, в чём дело. Но в Хване сейчас не было ничего необычного. Чёрная рубашка, галстук, пиджак и расстёгнутое чёрное пальто примерно по колено. Волосы, как всегда, идеально уложены, а в ушах несколько серебряных серёжек. Красивый, привлекательный юноша с глубокими голубыми глазами, ужасно холодными, но до одури красивыми. Единственное, что во внешнем виде нагоняло страх, это сведенные к переносице брови, придающие лицу недовольное и даже немного грозное выражение.

Но как только девушка заговорила, Феликс сразу же понял её реакцию, ранее казавшуюся ему странной.

— Добрый вечер, господин Хван, — девушка вежливо поклонилась и слабо улыбнулась. — Давно Вы не были у нас. Чего желаете?

— Переодень и приведи его в порядок, Ынджон. Давай быстрее, — Хёнджин сунул вешалки с вещами девушке в руки, а сам развернулся и ушёл.

Ынджон посмотрела на Феликса и приветливо улыбнулась ему, а потом сделала приглашающий жест рукой, призывая блондина пройти за ней.

Феликс посмотрел Хёнджину вслед, закатил глаза, но всё-таки пошёл за девушкой. Его отвели в примерочную, что было весьма неожиданно для него. Это ведь был самый обычный среднестатистический магазин Южной Кореи, в котором, как правило, примерочной быть не должно.

Блондину дали в руки одежду, и девушка его покинула. Ликс какое-то время смотрел на выбранные Хёнджином вещи, а потом недовольно нахмурился. Ярко-красная рубашка и чёрные брюки. Феликс взглянул не себя в зеркало и нахмурился. Красный красиво оттенял его голубые глаза, кажущиеся из-за этого сине-фиолетовыми. Да и к светлым крашеным волосам этот кислотно-красный подходил неплохо. Странно даже. Хван так быстро выбрал ему рубашку, будто на отвали, но эта вещь так хорошо подошла, будто её подбирали стилисты. А Хёнджин знает толк в одежде.

Выйдя из примерочной, Феликс тут же столкнулся с Хёнджином, который стоял, оперевшись спиной на стену, сложив руки на груди и прикрыв глаза. Как только брюнет услышал звук открывающейся двери, сразу открыл глаза и, оттолкнувшись от стены, принял нормальную позу.

Феликс встал перед Хёнджином, уперев руки в бока. Он выжидающе взглянул на него, а Хёнджин лишь ухмыльнулся, а потом подошёл к нему и, обойдя его вокруг, сказал:

— Пойдём, тут явно не хватает кое-чего.

Феликс, устало вздохнув, пошёл за Хёнджином, который подошёл к кассе и что-то сказал Ынджон. Девушка улыбнулась и согласно кивнула. Через пару минут она протянула ему две небольшие бархатные шкатулочки. Взяв шкатулки, Хёнджин повернулся к Феликсу и открыл одну из шкатулок. Достав оттуда чёрные серёжки-цепочки, Хван протянул их Феликсу, который осуждающе посмотрел на брюнета, но всё же взял серьги и вставил их в уши. Хёнджин недовольно закатил глаза, а потом сделал шаг к Феликсу и дотронулся до одной серёжки, якобы поправляя её, а потом тыльной стороной ладони скользнул по чужой веснушчатой щеке, двумя пальцами подцепил его подбородок и приподнял его голову. Феликс метнул острый взгляд в Хёнджина и поморщился, стукнув брюнета по руке.

Хёнджин вскинул бровь и усмехнулся. Взял вторую шкатулку, юноша достал оттуда чёрную цепь и протянул её блондину, который без споров надел аксессуар. Хван взял со стола зеркало и повернул его к стоящему Феликсу. Феликс посмотрел на своё отражение в зеркале, прищурился, гордо вскинул подбородок, и холодно ухмыльнулся. Ладно, выглядит действительно неплохо, ему идёт. Ли рукой зачесал волосы назад и повернулся к Ынджон.

— Я возьму всё это. Переодеваться не буду.

Ынджон кивнула, после чего озвучила сумму покупки.

Феликс достал карту и уже хотел было оплатить покупку, когда Хёнджин одни лёгким, но полным изящества движением остановил его руку и быстро оплатил покупку сам. Блондин сердито нахмурился, после чего недовольно произнёс:

— Между прочим, я сам в состоянии купить себе вещи. Не лучший вариант произвести впечатление, господин Хван.

— Да ладно тебе, я от этого не обеднею. Считай, что это небольшой подарок от моего магазина.

Феликс на секунду замер, а потом недоверчиво взглянул на Хвана. — Твой магазин?

Хёнджин вскинул бровь, словно не понимая, что в этом такого необычного. Он вновь посмотрел на Феликса как на маленького ребёнка и ответил вопросом на вопрос:

— А что, собственно, не так?

— Никогда бы не подумал, что ты держишь такой дешёвый магазин, — Феликс осмотрел помещение и слегка поморщился, всё ещё не веря чужим словам.

— Это не совсем мой магазин.

Ли запутался ещё больше. То Хёнджин говорит, что это его магазин, то противоречит сам себе и говорит, что это не совсем его магазин. И как это понимать, простите, пожалуйста? Феликс нахмурился ещё сильнее, да так, что между его бровей пролегла складка.

Хёнджин, заметив недоумение парня, устало вздохнул, но всё же набрался терпения и пояснил:

— Это магазин моего младшего брата. 

— У тебя есть младший брат? — блондин изумлённо вскинул бровь и взглянул на Хёнджина, широко раскрыв глаза.

— Нет.

Феликс замер. Он начал смутно догадываться, что здесь что-то не так, но всё же ещё не понял, поэтому фыркнул и спросил:

— Ты врёшь мне?

— Нет.

— Тогда где твой брат?

Хёнджин поджал губы, а его взгляд, казалось, стал ещё холоднее. Он какое-то время молчал, а после ответил, сухо и почти безразлично:

— Умер. Его убили.

Феликс какое-то время молчал, а потом кивнул каким-то своим мыслям. Поднял голову, прищурившись, недоверчиво посмотрел на Хвана. С трудом верится на самом деле, что у Хёнджина когда-либо был брат. Да если и был, то такой же заносчивый и невыносимый, как сам брюнет?  Ли ухмыльнулся.

— Весьма печально, — Феликс поджал губы, а потом, забрав из рук консультантки своё пальто, спокойно удалился.

— Демонюга, — сквозь зубы прошипел Хёнджин, глядя Феликсу вслед.

А ведь блондин действительно походил на демона. Особенно сейчас, одетый в красную рубашку, цвет которой бликами отражался в голубых глазах, делая их синими с фиолетовым. Красивый. И чертовски опасный. Такой самовлюблённый, что не склонится ни перед кем. Такой гордый, что ему проще переломать человека от и до, чем измениться самому. Такой заносчивый, что считает себя выше и лучше всех остальных. С ног до головы идеальный. Прячущий всех своих бесов внутри, лишь изредка позволяя им появляться в глубине ледяных глаз.

Юноша, вечно выбирающий себя. Юноша, способный достичь небывалых высот без посторонней помощи. Юноша, способный покорить весь мир в одиночку. Всю Корею поставить на колени, заставив дрожать от страха лишь при упоминании одного своего имени. Юноша, который при первой встречи вместо вежливого приветствия и страха во взгляде вцепился Хёнджину в волосы, знатно так его побив. Ли Ёнбок Феликс — юноша, который с первой встречи произвёл на Хван Хёнджина огромное впечатление.

****

Flashback Hyunjin

— Хей, мелкий, — насмешливо говорит Хёнджин, как только заходит в квартиру.

— Я не мелкий! — слышится возмущённый голос из дальней комнаты, а следом за голосом появляется и его обладатель. Им был молодой юноша, с окрашенными в светлый цвет волосами. Причем окрашенными волосы были настолько давно, что у корней виднелся  иссиня-черный цвет — настоящий цвет волос.

Хёнджин закатил глаза, прицокнув языком, а потом вновь взглянул на юношу своими небесно-голубыми ледяными глазами.

— А какой ты, если не мелкий?

— Мне завтра шестнадцать! — юноша закатил глаза точно так же, как и Хёнджин несколькими секундами ранее, а потом сложил руки на груди и обиженно насупился.

— Ну всё, не дуйся. Иди сюда, — Хёнджин примирительно улыбнулся и раскинул руки в стороны, приглашая юношу в объятья.

Губы парнишки растянулись в счастливой улыбке, и он бросился в объятья старшего брата.

Хёнджин сомкнул руки у того за спиной и опустил подбородок на макушку младшего, прикрывая глаза. Проводя рукой по длинным светлым прядям, Хёнджин потрепал мальчишку по голове, взлохматив его волосы, а потом наигранно недовольно сказал:

— Когда стричься будешь? Смотри, какие патлы отрастил, Хван Ёнджун.

— Между прочим, не длиннее твоих, Хван Хёнджин, — Ёнджун дёрнул Хёнджина за прядь волос, а потом уткнулся лбом ему в плечо и тихо произнес, — Между прочим, я соскучился. Тебя не было дома целый месяц.

Хёнджин грустно улыбнулся, вздохнув, и вновь опустил подбородок на чужую макушку.

— Не было бы ещё больше, если бы не твой день рождения.

Ёнджун тяжело вздохнул и еще крепче обнял брата. Хёнджин снова погладил блондина по волосам, а потом прикрыл глаза, почти затаив дыхание, наслаждаясь долгожданным моментом объятий младшего брата.

Они не виделись несколько месяцев, хотя до этого все эти годы жили вместе. Да вот только месяца три назад Хёнджин окончательно разругался со своими родителями, после чего ушёл прямо посреди ночи, никому ничего не сказав. Он знал, что Ёнджун ищет его, знал, что его ищут родители, но стойко терпел, сменил номер телефона и не пересекался ни с кем из них. Никто не знал, где его искать. А потом младший Хван случайно увидел его на улице садящимся в какую-то чёрную дорогую машину.Тогда Ёнджун начал искать Хёнджина ещё активнее, но это тоже не дало никаких результатов. И вот сейчас Хёнджин стоит в родительской квартире и обнимает младшего брата, который расплакаться от счастья готов, прижимаясь к нему. А Хёнджин, уложив подбородок на макушку ничего не подозревающего мальчишки, грустно улыбается. Этот месяц… Был не самым простым в его и без того сложной жизни.

Долго ещё два брата простояли в молчании прямо в прихожей, не в силах отлипнуть друг от друга. Один наслаждался объятьями, а второй с сожалением в глазах обнимал, боясь выпустить из тёплых рук своего самого родного человека. Хёнджин закрывает глаза, крепче прижимая к себе Ёнджуна, который удивлённо приподнимает бровь.

— Хёнджин-хён, что-то случилось?

— Нет, всё хорошо.

Врёт, не желая заставлять младшего волноваться. Врёт, даже не меняясь в лице. Ёнджуну не надо знать обо всём, что происходит со старшим. По крайней мере, уж точно не сейчас.

— Что хочешь на день рождения? — в конце концов произнёс Хёнджин, слегка отодвинувшись от брата.

Ёнджун на какое-то время замолчал, слегка замявшись. Брюнет, заметив это, снисходительно улыбнулся и великодушно разрешил:

— Ну, говори уже.

— Я ничего не хочу. Просто… Хотелось бы провести завтрашний день с тобой… Хотя бы какое-то время.

Хёнджин надолго замолчал, а потом улыбнулся и, подавшись вперёд, коснулся губами лба брата. Ёнджун на секунду опешил, взглянув на Хёнджина. За этот месяц он совсем отвык от него и его лёгких поцелуев в лоб. А ведь раньше брюнет часто так делал. В знак согласия, заботы и успокоения.

— Слушай, Хёнджин, родители приедут не скоро, а мы с тобой давно не виделись, — лукаво протянул Ёнджун, но Хёнджин тут же прервал его речи, твёрдо ответив:

— Я не буду делать за тебя уроки.

— Ну Джинни, — Ёнджун сделал страдальческое выражение лица, после чего начал заливать брату про огромное количество домашки и конспектов, которые ему нужны к завтрашнему дню. И в итоге Хёнджин всё же сдался, хоть и понимал, что завтра младший Хван на учёбу точно не пойдёт. Даже если родители и отправят его в школу, сам Хёнджин точно не позволит ему учиться в такой день. К тому же, в его голове уже выстроился примерный план на завтра.

— Хорошо, показывай, что тебе надо писать.

Радостный Ёнджун подскочил на месте, а потом, ухватив Хёнджина за запястье, увёл того к себе в комнату, где на рабочем столе были разложены учебники, тетради и книги. Хёнджин окинул взглядом стол, а потом, обречённо вздохнув, сел на стул, взяв в руки один из учебников истории. Ёнджун молча указал ему на тему и тетрадь по истории, после чего взял второй стул и сел напротив него.

Хёнджин взял ручку и каллиграфическим почерком написал тему в тетради.

— Пиши не так ровно, мой почерк не такой красивый, — Ёнджун склонил голову набок.

— Сейчас вообще сам писать будешь, — беззлобно проворчал Хёнджин, и Ёнджун тут же замолчал, опустив взгляд и просто глядя на тетрадную страницу, где вырисовывались всё новые и новые буквы.

Хёнджин писал быстро и красиво. Он практически не смотрел в учебник, подглядывая некоторые фразы лишь изредка. Ёнджун наблюдал за ним с лёгкой улыбкой и такой умиротворённостью и спокойствием в сердце, что казалось, будто он мог воспарить на небеса. Он настолько привык к старшему брату, который свободно мог дать ему подзатыльник за провинность, но всегда защищал перед родителями, не позволяя тем даже руку на него поднять. Так повелось с самого детства.

Ёнджун был на три года младше Хёнджина. До пяти лет его воспитывали родители, а потом как-то забили на это, предоставив мальчика старшему брату, который стал для него опорой и поддержкой. Хёнджин всегда был груб и жесток, но Ёнджун был единственным человеком, на которого это не распространялось. Он заступался за него всегда, за спиной у младшего брата огребая в разы сильнее.

— Они нормально с тобой обращаются? — внезапно спросил Хёнджин, подняв голову.

— Да, всё то в прошлом, — Ёнджун утвердительно кивнул.

Было не трудно понять, что под словом «они» Хёнджин имел ввиду родителей, ведь было время, когда те могли наказать мальчишку за любой, даже несерьёзный проступок.

— Покажи руки.

Ёнджун с улыбкой закатал рукава лёгкой домашней рубашки и вытянул руки вперёд. Хёнджин поднял взгляд и удовлетворённо хмыкнул, когда увидел, что на бледной коже не видно никаких синяков, царапин и ссадин.

Старший Хван всё ещё помнил, как родители наказывали Ёнджуна за любую провинность. Ёнджун всегда был очень добрым. Гордым, надменным, но добрым. И этим многие пользовались. Юноша никогда не давал родителям отпор, покорно снося наказания.

Хёнджин же был иным. Он никогда и не перед кем не склонял голову. Всегда был жестоким и мог постоять за себя. Даже перед родителями он не проявлял слабости, давая отпор. Его не трогали, после того, как он в ответ ударил отца, когда тот взял ремень, чтобы отхлыстать его за очередную неудовлетворительную оценку. Родители тогда были знатно удивлены, после чего не решались больше поднимать руку на старшего, в то время, как младший был почти беззащитен.

Ёнджун никогда не говорил брату о наказаниях. Хёнджин случайно узнал, когда в один момент вернулся домой раньше обычного. Войдя в квартиру, он увидел Ёнджуна, прижавшегося к стене, и отца с ремнём в руках. Мать же просто стояла рядом с безразличным видом, пока отец замахивался на дрожащего сына. Тогда Хёнджин впал в бешенство. Его отцу и матери знатно перепало этим самым ремнём, после чего Хёнджин просто забрал с собой брата и ушёл.

Глядя на пишущего брата, Ёнджун улыбнулся. Он заглянул Хёнджину в глаза и, вскинув бровь, спросил:

— Ты снова в цветных линзах?

— Да, — Хёнджин улыбнулся, после чего спросил. — А что, собственно, не так?

— У тебя очень красивый цвет глаз. Почему ты носишь цветные линзы?

— Весьма интересно наблюдать за тем, как люди бросают удивлённые взгляды, а потом хмурятся, стараясь понять, что во мне не так.

— Ты не исправим, Хван Хёнджин.

— А у тебя нет совести, Хван Ёнджун.

Братья пронзили друг друга холодными взглядами и засмеялись, после чего Хёнджин стал дописывать конспект, а Ёнджун отправился за кофе.

— Тебе как всегда без сахара? — послышался с кухни звонкий голос младшего.

— Да, — Хёнджин поднял голову, следя взглядом за появившимся в дверях братом, который умудрился одновременно принести две чашки с кофе и несколько тарелок со сладостями, последние чуть не уронив.

Протянув руки и забрав у младшего тарелки со сладостями, Хёнджин ухмыльнулся, глядя на блондина, который с ногами забрался на стул, усаживаясь напротив старшего с лёгкой улыбкой. Но внезапно улыбка сползла с его губ, а сам юноша напрягся.

— Хёнджин-хён, — строго сказал Ёнджун, обращаясь к брату так, как всегда называл его, если был недоволен или взволнован. — Что с рукой?

— Что с рукой? — непонимающе переспросил Хёнджин, опуская взгляд на свои руки, и замер. До него дошло, о чём именно говорил его брат. Закусив губу, брюнет прикрыл своё запястье рукавом рубашки.

— Хёнджин-хён, — ещё твёрже сказал блондин, перегибаясь через стол и буравя старшего брата недовольным взглядом.

— Я ударился, — Хван пожал плечами, будто ничего такого в этом нет. Действительно, что такого в синяках на запястье? В сине-фиолетовых синяках, которые слишком уж видны на бледной коже. Хёнджин вновь взглянул на свою руку, а когда поднял взгляд на брата, слабо улыбнулся ему, с трудом выдавив из себя улыбку.

— Хёнджинни, что произошло? — Ёнджун внимательно смотрел на брюнета перед собой. — Что это за синяки?

— Ничего страшного, Ёнджуни, — парень опустил взгляд на тетрадь. — Я дописал тебе конспект по истории. Мне пора.

— Стой, подожди! А кофе? — младший выбежал вслед за братом, но Хёнджин лишь покачал головой, легко улыбнувшись.

— Можешь вылить, — брюнет подмигнул брату и вышел из квартиры, оставив растерянного Ёнджуна так и стоять посреди коридора с кружкой горького чёрного кофе в руках.

— Джинни, — тихо сказал парень, глядя на закрытую дверь, а потом опустил взгляд на напиток в своих руках. Он поднёс кружку ко рту, сделав большой глоток, но поморщился, выплюнув кофе назад. И как Хёнджин это пьёт? Горько и невкусно. Слишком крепко. Отвратительно.

На следующий день, как и предполагалось, Ёнджуна отправили в школу. Хёнджин забрал его ещё до занятий, предварительно рассказав учителям всю ситуацию. А если точнее, то просто швырнул на стол пачку денег и сказал, что заберёт брата до занятий, но родители об этом знать не должны. Учителя согласно покивали, а директор вообще заискивающе улыбнулся и заверил Хёнджина, что никто ни о чём не узнает, и позволил ему подождать в этом кабинете.

И в итоге вышло так, что как только Ёнджун вошёл в школу, ожидающий у раздевалки преподаватель тут же отправил его к директору. Мальчишка не знал, что уже успел натворить, поэтому с недоумевающим видом постучал в дверь кабинета. Как только юноша вошёл в кабинет, сразу уже видел директора, несколько преподавателей и сидящего на директорском месте старшего брата, который вальяжно откинулся на спинку кресла и, закинув ногу на ногу, крутил на пальце ключи от машины. Хёнджин поднял острый взгляд на брата и легко улыбнулся ему. Брюнет встал из-за стола, наконец-то уступая место директора его законному владельцу, и подошёл к Ёнджуну. Он склонил голову набок и приобнял брата за плечи, после чего бросил короткое прощание директору и учителям и вместе с братом вышел из кабинета.

— Что ты здесь делаешь? — уже на выходе из школы спросил Ёнджун, подняв взгляд на старшего брата, который молча шёл рядом, заложив руки за спину.

— За тобой приехал, что ещё я могу здесь делать? Ты хотел провести свой день рождения со мной, я выполняю твою хотелку. А теперь идём, у нас много дел.

Ёнджун улыбнулся, покосившись на руку Хёнджина свисающую с его плеча. За рукавами рубашки синяков, которые так тревожили младшего, видно не было. А брюнет, заметив такое поведение брата, остановился и встал перед ним, положив руки ему на плечи.

— Ёнджуни, послушай меня, пожалуйста, — парень заглянул в глаза брату и тихо произнёс. — Всё хорошо, слышишь? Я действительно просто ударился, это всё скоро пройдёт. Ничего страшного в этом нет.

— Я… просто переживаю, — младший опустил голову, уткнувшись лбом в плечо брата. — Ничего не могу с этим поделать.

— Прости, — Хёнджин тяжело вздохнул, обнимая брата. — Прости, что заставил волноваться. Всё хорошо, правда.

— Я верю, Джинни, — Ёнджун улыбнулся, получив быстрый поцелуй в лоб. — Идём.

Подойдя к машине, припаркованной на школьной стоянке, Хёнджин сел за руль, лёгким изящным движением надев солнцезащитные очки. Ёнджун тоже сел в машину и взглянул на брюнета, который, гордо вскинув голову, смотрел на дорогу, слегка поджав губы. Блондин подпёр щёку рукой и прикрыл глаза, счастливо улыбнувшись. Успокоенный Хёнджином, после того как очень долго переживал, он наконец-то расслабился.

Хёнджин ездил быстро, но осторожно. Может, так было не всегда, но сегодня он следил за дорогой особенно пристально. Попасть в аварию одному не страшно. Страшно попасть в аварию тогда, когда в твоей машине сидит дорогой тебе человек, который ломает голову над тем, куда вы едете.

— Хенджин~и, куда мы едем? Скажи, пожалуйста. Я перепробовал все варианты! — в какой раз Ёнджун уже просит? Пятый? Десятый? Пятнадцатый? Старший со счёта сбился уже.

В итоге Хёнджин не выдержал и как бы невзначай бросил безразличное:

— Смотреть твой подарок.

Ёнджун ещё больше воодушевился, начав перебирать все варианты подарков. Он перечислял всё возможное и невозможное, но так и не приблизился к оригиналу. А Хёнджин лишь загадочно улыбался, слушая весь этот бред, что нёс его младший брат, и пытался понять, точно ли ему исполнилось шестнадцать, а не пять.

Устав трещать без остановки, Ёнджун ненадолго замолчал, чтобы перевести дух, а Хёнджин вдруг затормозил и остановил машину перед высоким зданием торгового центра.

Блондин удивлённо поднял бровь, когда увидел, куда они приехали, а старший Хван в это время снял с шеи чёрный платок и протянул его брату.

— Завязывай глаза, сюрприз должен оставаться сюрпризом.Ёнджун широко улыбнулся и покорно завязал глаза, после чего под руководством брата вышел из машины. Юноша чувствовал, что они сначала вошли в здание, потом несколько раз свернули за угол, поднялись по лестнице, ещё немного прошли прямо и в итоге остановились.

Хёнджин встал позади брата и снял с его глаз платок. Ёнджун потёр глаза, после чего с недоумением огляделся. Второй этаж огромного торгового центра, много людей, небольшое абсолютно пустое помещение перед ним.

Ёнджун только хотел спросить, шутка ли это всё, но тут к ним подошла девушка с папкой в руках. Она вежливо поклонилась им и произнесла:

— Доброе утро, господин Хван.

Ёнджун удивлённо застыл, после чего посмотрел на Хёнджина, который лишь слегка кивнул девушке в знак приветствия, а потом забрал из её рук папку, достал оттуда две бумаги, быстро пробежался по ним взглядом и удовлетворённо хмыкнул.

Брюнет достал из кармана ручку и протянул её вместе с бумагами младшему брату.

— Подписывай.

Ёнджун в недоумении вскинул бровь, но всё же покорно подписал. Как только юноша оставил подпись на втором документе, девушка низко поклонилась и поприветствовала его:

— Господин Хван Ёнджун, мы рады приветствовать Вас. Отныне это всё принадлежит Вам.

Ёнджун недоумённо хлопал глазами, глядя на улыбающуюся девушку. Хёнджин за его спиной насмешливо фыркнул, после чего произнёс:

— Ты уже давно мечтал о своём магазине. Помещение куплено и оформлено, деньги на ремонт,  рекламу, первую покупку товара и в целом на первое время в сейфе, никаких проблем не возникнет. Делай с этим помещением всё, что хочешь.

Блондин какое-то время тупо пялился на не обустроенное помещение, прижав ладонь к губам, а потом резко повернулся к Хёнджин и ударил его ладонью по плечу.

— Ты сколько на это потратил?! Совсем дурак, Хван Хёнджин?! Хёнджин засмеялся, после чего обнял брата, прижав того к себе. Ёнджун уткнулся лбом ему в плечо и тихо произнёс:

— Я верну тебе все деньги, как только будет возможность.

Хёнджин дёрнул его за прядь волос, которые младший снова не удосужился даже расчесать, не то что уложить, и сердито сказал:

— Это подарок на день рождения, никаких денег. Пора бы и тебе заняться своим делом, — а потом примирительно погладил блондина по голове, после чего отодвинулся и легко поцеловал брата в лоб. — С днём рождения, Ёнджун~и.

Ёнджун снова уткнулся лбом Хёнджину в плечо, после чего сказал:

— Это очень большие деньги. Даже если это подарок, мне ужасно неловко.

— Да брось, зато теперь ты больше не будешь полностью зависеть от родителей.

Хёнджин улыбнулся, снова погладив брата по голове. Сколько пота и крови ему стоила эта чёртова покупка небольшого помещения. Несколько месяцев он ходил по лезвию ножа, занимаясь разными противозаконными вещами. Несколько раз его почти поймала полиция. А сколько раз его грозились убить конкуренты, вообще не счесть. Несколько раз почти убили. Но всё это, в любом случае, того стоило. За такую радость младшего брата старший хоть жизнь отдать готов, не то что свободу.

Первую половину дня Ёнджун без остановки говорил, что хочет сделать из того помещения магазин одежды. Хёнджин со вниманием слушал его, подперев щёку рукой, и попивал горький чёрный кофе. Блондин как раз увлечённо рассказывал о том, что в его магазине не будет дорогих вещей, и даже брендовая одежда будет продаваться по небольшой цене, когда Хёнджин нахмурился и с усмешкой спросил:

— Это почему?

Ёнджун удивлённо посмотрел на него, а потом с широкой улыбкой сказал:

— Ну как же. Сколько в Корее брендовых магазинов. В них и так ходит много людей. Но ведь не каждый человек может позволить себе купить одежду за несколько сотен тысяч вон, а то и дороже. А я хочу, чтобы магазин был доступен абсолютно всем.

Хёнджин на это ничего не сказал, лишь улыбнулся, позволив Ёнджуну продолжать свой рассказ. Блондин изложил Хёнджину абсолютно всё, и брюнет про себя решил, что его брат не так уж и безнадёжен в области торговли. Были некоторые ошибки в суждениях, но юноша решил ничего не говорить, чтобы младший сам додумался до этого и в будущем исправил их.

Этот день прошёл поистине весело. Хёнджин уже давно не чувствовал ничего подобного. И даже тогда, когда он сидел с братом в кино и смотрел совершенно не интересующий его ужастик, он совершенно не скучал. Кто знает, когда теперь они ещё так проведут время, ведь завтра Хёнджин снова исчезнет на неопределённое время, и почти никто не будет знать, где его искать.

После кино парни направились к машине. Был уже поздний вечер, но Хёнджин не спешил возвращать брата домой. Они ещё около часа погуляли по набережной, а потом, медленно идя к машине, разговаривали о самых несущественных вещах.

Уже тогда, когда машина стояла около подъезда дома, в котором была квартира родителей, Ёнджун, словно прочитав мысли Хёнджина, сказал:

— Слушай, Джинни. Ты ведь снова планируешь исчезнуть после сегодняшнего дня?

Хёнджин на секунду замер, а потом молча кивнул, поджав губы.

— Я понимаю, что ты не желаешь знать родителей, но почему ты прячешься от меня? Я, между прочим, очень переживаю за тебя. А теперь… кто знает, когда ты появишься снова.

— Я знаю, о чём ты хочешь спросить, — прервал его Хёнджин, вскинув руку. — Я не дам тебе никаких своих контактов.

Ёнджун опустил голову, поджав губы. Он сжал в кулаках бретельки рюкзака, крепко стиснув зубы.

— Но почему…

— Ради твоей же безопасности, Ёнджуни, — Хёнджин положил руку ему на плечо. — Ты не должен знать, где я. И прекращай искать встречи со мной. Ты всё равно меня не найдёшь, пока я сам не появлюсь. А так ты только навлечёшь на себя проблемы.

— Чем ты занимаешься? — блондин внезапно вскинул голову, пронзив брата гневным взглядом. — Чем ты таким занимаешься, если боишься подвергать меня опасности?!

— Ёнджун… Я… — старший Хван смотрел на младшего брата, а потом опустил голову, тяжело вздохнув. — Я расскажу тебе… Когда-нибудь потом… Когда придёт время, обязательно расскажу…

— Да не расскажешь ты мне ничего, — Ёнджун быстро вышел из машины и скрылся в подъезде. Хёнджин какое-то время с грустью в глазах смотрел на окно квартиры. Он не сразу заметил, когда в окне появился Ёнджун, который просто выглянул, а потом резко задёрнул шторы. Брюнет опустил голову, коснувшись лбом руля, поджал губы, а потом просто уехал, снова исчезнув на несколько недель. Ему как можно скорее надо разрулить все проблемы, которых накопилось слишком много.

Хёнджин уже принял решение, что даже под страхом смерти не унаследует бизнес отца. Он никогда не займётся тем, чем занимался самый ненавистный для него человек. Он ни за что не возьмётся за это. К тому же, он уже положил начало своему собственному делу и своему собственному бизнесу. Так что, если всё пойдёт хорошо и по плану, то в скором будущем он сможет открыть своё рекламное агентство. Но для этого надо будет завязать со всем, чем он занимается сейчас.

Следующая встреча братьев была скомканная и быстрая. Хёнджин просто забрал брата из школы, а пока ехали домой, рассказал, где его искать, если что. Так же дал свой номер телефона, но попросил не звонить без веской причины. Пусть он уже забросил все свои дела, но опасность никто не отменял. Ёнджун поклялся ему, что всё сохранит в секрете и не будет беспокоить того по пустякам, но уже через несколько дней позвонил, сказав, что родители улетели на неделю в другую страну, и Хёнджин свободно может приехать к нему.

Хёнджин даже не думал. Он просто спихнул всё оформление документов и все встречи на Ким Сынмина, а потом они с Ёнджуном уехали на природу. Просто вот так, спонтанно два брата решили провести время вместе, пока нет родителей, которые, между прочим, всё ещё пытались найти Хёнджина.

Было ещё несколько подобных встреч, о которых не знал никто кроме них двоих.

Со дня рождения Ёнджуна прошло полгода. Юноша занимался своим магазином, который уже работал во всю и, между прочим, приносил не малый доход. Хёнджин с братом последнее время встречались нечасто. И дело было не в их желаниях, а в критическом положении компании Хёнджина. Он наконец-то открыл своё дело. Теперь ему надо его развивать. Хотя юноша практически понятия не имел, что ему делать! Именно поэтому Хёнджин не спал ночами, постоянно пытался разработать более выгодный способ работы, спотыкался о свои же ошибки, и начинал всё заново. Но Ёнджуну ничего не говорил. Если и проходили их недолгие встречи, то он просто сидел с улыбкой, глядя на младшего, и слушал его рассказы о жизни, школе и родителях.

Спустя ещё месяц, Хёнджин наконец-то смог немного выровнять положение своей компании, и всё пошло более менее гладко. Были заказы на рекламы. Хёнджина заслужил признание среди своих конкурентов. Некоторые даже стали опасаться молодого бизнесмена, который из ничего создал себе имя и за довольно короткое время поднялся на уровень выше среднего. Некоторые крупные компании перешли в рекламное агентство молодого бизнесмена, агентство которого предлагало по-настоящему креативные и интересные идеи для рекламы. И уже через несколько бессонных месяцев молодой юноша, который казался высокомерным коллегам совсем ещё несмышленым и ни на что не способным, поднялся на высокий уровень и разбогател.

В свои семнадцать лет он, не имея ни поддержки родителей, ни какого-либо опыта, создал свою компанию. До позднего вечера бегал по разным конторам, чтобы как можно скорее оформить все документы, а потом приходил домой, заваривал себе крепкий кофе, после которого горечь оставалась во рту, и всю ночь напролёт рассматривал разные варианты ведения бизнеса. Единственный человек, который всегда находился с ним рядом, делая всё, что в его силах, был Ким Сынмин. Никто больше не знал о том пиздеце, который происходил с Хёнджином. Никто больше не знал, из какой грязи вылез этот заносчивый молодой юноша, с гордо поднятой головой сносящий высокомерие со стороны конкурентов, которые даже не воспринимали его всерьёз. Никто больше не знал, чем приходилось ему заниматься до этого.

Среди всех богачей, которые считали своим долгом сделать ему какое-нибудь замечание или как-нибудь оскорбить, Хёнджин казался лишь мальчишкой, хотя не уступал по разуму, развитости и хитрости ни одному из них. Многих даже превосходил. «Молоко на губах ещё не обсохло так со старшими разговаривать!», «Что здесь забыл этот мальчишка?», «Правда думаешь, что сможешь хоть чего-то добиться?». Последняя фраза принадлежала отцу Хёнджина, с которым он пересёкся совершенно случайно на каком-то банкете. Хван Сочжун тогда влепил сыну пощёчину, обозвав его позором семьи и объявив о том, что больше не считает его своим сыном. А Хёнджин с гордо поднятой головой ледяным взглядом смотрел на отца, а потом спокойно ответил:

— Хорошо, пусть так. Но я счастлив, что ты больше не считаешь меня членом этой чёртовой семейки. Я мечтал об этом всю свою жизнь.

— И что же такого плохого мы тебе сделали, что ты нам тут чуть смерти не желаешь?! — Хван Сочжун схватил сына за ворот рубашки, встряхнув.

— А ты даже не помнишь… Впрочем, я совсем не удивлён. Что ж, я расскажу тебе. Когда мне было шесть, ты разбил бутылку мне об голову, а потом просто бросил меня в бессознательном состоянии с осколками в голове. Могу напомнить, как чуть не лишил меня глаза, когда ударил пряжкой ремня по лицу. А может, вспомнишь, как шваркнул мне в лицо кипятком, когда я просто пришёл попросить помощи с домашним заданием?

— Это единичные случаи! Хватит разводить трагедию из ничего, Хван Хёнджин!

— Из ничего?! Ты избивал меня ежедневно! До пятнадцати лет на моём теле места живого не было! Это, по-твоему, единичные случаи?! — взорвался Хёнджин, даже не обращая внимания на стоящего рядом Ёнджуна, который, широко раскрыв глаза, не мог сказать ни слова.

— Прекрати драматизировать! — Хван с размаху ударил Хёнджина по щеке, но с удивлением обнаружил, что брюнет лишь ухмыльнулся, слегка склонив голову вбок, а потом, поджав губы, сам прописал ему удар в челюсть.

— Нет, господин Хван, это ты прекрати отрицать очевидное. Просто смирись с тем, что из тебя крайне хреновый отец, — парень выпрямился, холодно хмыкнув. — Ёнджуна, кстати, я забираю. Он больше не будет жить в этом аду.

Хёнджин грациозно развернулся на пятках, взял брата за запястье и направился с ним к выходу из комнаты, а потом остановился, будто что-то вспомнив, но долго не поворачивался. Наконец он оглянулся через плечо на своего отца и с усмешкой сказал:

— Единственное, за что я тебе благодарен, так это за то, что ты выработал во мне устойчивость к боли. Как к физической, так и к моральной. А теперь прощай, папа.

Последнее слово брюнет выплюнул сквозь стиснутые зубы, а потом скрылся за дверью, уведя с собой младшего брата.

А через три дня Хёнджин узнал, что его родители попали в автокатастрофу. Сказать честно, он не испытывал абсолютно никаких эмоций. Ему было абсолютно всё равно. И даже тогда, когда он стоял на кладбище, глядя, как гробы с телами его родителей заколачивают, он не проронил ни слезинки. На его губах играла лёгкая ухмылка, пустая и безразличная, а янтарные глаза ничего не выражали. Ему плевать.А вот Ёнджун, стоящий рядом с братом, тихо заливался слезами, мелко дрожа. Он украдкой вытирал солёные капли с щёк, стараясь сделать так, чтобы брюнет не заметил. Вот только старший Хван заметил. Ничего не сказал. Просто обнял мальчишку, уложив его голову к себе на плечо. А блондин, оказавшись в объятьях брата, разрыдался навзрыд, в один миг намочив чёрную рубашку на чужом плече. Хёнджин провёл рукой по его спутанным волосам, а потом опустил голову, ткнувшись носом парню в макушку. Он всё ещё ничего не чувствовал. Кроме дрожи младшего брата, которая причиняла невыносимую боль. А ещё через несколько дней прямо у Хёнджина на глазах убили его младшего брата. И тогда для него рухнул весь мир. Он потерял то единственное, что делало его по-настоящему живым. Он потерял того человека, который принял бы его любым. Он потерял того, ради кого всё это затеял.

Всё происходило будто в замедленной съёмке. Он видел стоящего за колонной Ёнджуна с пистолетом в руках. Он видел, как тот отстреливается, пробираясь к выходу. Он видел, как с другой стороны на него навели дуло пистолета и нажали на курок. Ёнджун вздрогнул, повернувшись, а на белой рубашке в районе сердца очень быстро растеклось красное пятно. Блондин не проронил ни слова, просто медленно повалился на пол, встретившись взглядом с уже собравшимся бежать к нему Хёнджином, которого в этот момент под руки схватил Сынмин. Ёнджун слабо улыбнулся Киму, а потом подмигнул Хёнджину, который что-то кричал, стараясь вырваться из чужих рук. Глаза парня медленно закрылись, а брюнета схватил вовремя подоспевший на помощь Сынмину Джисон, и они вдвоём с трудом утащили его из зала.

— Отпустите! Пустите меня! Там Ёнджун! Там мой брат! — Хёнджин, вырываясь, старался повернуться, чтобы хотя бы увидеть, что там происходит, но два парня уже вытащили его на улицу. Через чёрный вход на задний двор. Туда, где собрались все остальные спасшиеся. — Отпустите, чёрт возьми!

— Хёнджин, хватит, — тихо сказал Сынмин. — Прекрати.

— Нет. Нет! Там мой брат! Мне надо туда! Там Ёнджун! Ёнджун! — сорвавшийся голос звучал хрипло, будоража сердца всех присутствующих. Молодой бизнесмен, многого добившийся всего за полгода, всегда спокойный и холодный, сейчас старался вырваться из рук двух молодых парней, душераздирающе зовя своего брата.

— Хёнджин, нет смысла его звать, — Хан положил руку на плечо брюнета. — Ты ведь знаешь это. Он не придёт.

Хёнджин знал. Он собственными глазами видел, как его брат провалился в вечный сон. Но он не мог этого принять. Просто не мог. Не так быстро. Только не сейчас… По бледной щеке скатилась одинокая слеза, когда юношу наконец-то отпустили, и он упал в снег на колени, закрывая лицо руками. Нет… Только не это… Только не он. Только не он!

— Не может быть… — еле слышный хриплый шёпот сорвался с его губ. Юноша склонился вперёд, уперевшись руками в снег, и разрыдался. Со стороны нельзя было бы сказать, что он плачет, но по щекам ручьями лились слёзы. Они падали на лёгкую рубашку, замерзая мёртвыми бездыханными узорами. Солёные и жгучие, причиняющие невыносимую боль. Казалось, Хван Хёнджин уже давно разучился плакать. Сегодня погиб единственный человек, способный вывести его на искреннюю улыбку и слёзы, льющиеся ручьями. Хван Ёнджун. Ёнджун. Ёнджуни… Хёнджин вцепился замёрзшими пальцами в волосы и закричал. Вложил в крик всю свою боль и слёзы. А в здании всё ещё слышались выстрелы. Но он не обращал внимания. Помнил лишь один единственный, который убил его младшего брата, вместе с этим застрелив в старшем всё человеческое, что в нём было до сих пор.

На похоронах Хван не проронил ни слезинки. Зато потом, вернувшись в свою квартиру, откупорил бутылку виски и просто напился, поздним вечером направившись на кладбище. Он даже не знал, сколько времени там провёл, рыдая и воя от боли. Он просидел там всю ночь, опустошил вторую бутылку и, кажется, там и уснул, свернувшись комочком на снегу, рядом с могилой. Его Сынмин и Джисон нашли. Вернули домой. Со временем заставили смириться. Вот только… Хван не смирился. До сих пор. Два года прошло, а он ещё помнит тот прощальный взгляд и лёгкое подмигивание. Улыбку на быстро бледнеющих губах. Пятно крови, стремительно растекающейся на белой рубашке. Он не смирился и не смирится. Но он принял, что больше у него никого нет. Он понял, что остался один в этом чёртовом мире.

Хван Хёнджин закрылся ото всех, сделав из себя бесчувственного монстра, одно имя которого вселяет страх. Добился высшего положения в обществе, но потерял тот самый живой блеск в тёмно-карих глазах, на веки ставших ледяными и жестокими, один взгляд которых мог убить. Хёнджин переломал себя и выстроил заново, став тем, кому чужды людские чувства. Для людей у него не осталось ничего, кроме ненависти и гнева. Когда-то улыбчивый, даже не смотря на синяки по всему телу, мальчишка стал грозой Кореи, которого боялись до дрожи в коленях абсолютно все. Было всего два человека, которые помнили образ рыдающего на снегу юноши семнадцати лет. Остальных не стало почти сразу. Хёнджин убил их всех. Уничтожил. Кого-то лишил всего. Кого-то закопал в земле. Кого-то свёл с ума. Лишь Сынмин и Джисон знали, как изменился этот темноволосый, вечно холодный парень. Каким он был два года назад.

В семнадцать лет он похоронил родителей. Через несколько дней младшего брата. Убил в себе самого себя, став таким. Что для него простая смерть? Жизнь в разы тяжелее. Просто уйти за тем, кто дорог. Сложнее жить без этого человека. Умереть ради кого-то — хорошо. Жить ради памяти кого-то — непосильная ноша почти для всех. Хёнджин несёт её на своих плечах уже два года. Ради брата. Ради Хван Ёнджуна, который явно не хотел бы увидеться с ним так скоро.

The end flashback Hyunjin