Фотосессия

— Да вряд ли он придёт.

— Не может не прийти.

— Он и не может? Всё он может.

— Да он точно не придёт, уже первая пара прошла. Если он и опаздывает, то только на первую.

— Но Минхо ведь тоже нет.

— Это и странно.

В аудитории царил такой шум, что с трудом можно было расслышать даже собственный голос, а понять, о чём идёт речь в чужих разговорах, вообще не представлялось возможным. Все голоса сливались в один нечленораздельный гомон.

А поводом для такого волнения было то, что ни один из братьев Ли не появился в универе на первой паре. Хотя такого никогда не было. Сбегать с занятий, не появляться на последних парах — это нормально для них. Но чтобы не приходить с самого утра, это что-то новенькое. И если Минхо иногда болел и не приходил, то для того, чтобы не пришёл Феликс, его надо было убить. Всего один раз на первом курсе Феликс прогулял занятия, и за этот день накопилось столько всего, что впредь он приходил в универ даже с температурой. Потом, правда, уходил, но с утра появлялся в любом случае.

А вот сейчас нет ни старшего, ни младшего Ли, и их однокурсники начали справедливо беспокоиться. Они шумно обсуждали отсутствие братьев, выдвигая свои варианты исхода событий, предполагая причины, по которым они не явились.

Внезапно дверь в аудиторию открылась, и в помещение вошёл Феликс, одетый в чёрное дорогое пальто до колен, в одном ухе блестит серебряная серьга в форме креста, а светлые волосы идеально уложены. Белая рубашка и чёрные джинсы с серебряной цепью на поясе прекрасно сочетаются с чёрным пальто, а на шее из-под воротника выглядывает чёрная голова нарисованного Инлуна — китайского дракона. Рисунок выглядит настолько правдоподобно, что кажется, будто это самая настоящая татуировка.

Феликс молча проходит к своей парте, оставляет там рюкзак и поворачивается к уставившимся на него одногруппникам.

— Чего уставились? Смотрите так, будто впервые меня видите, — Феликс закатывает глаза, складывая руки на груди.

— А где Минхо-хён? — спрашивает кто-то из аудитории.

— Скоро придёт, нет поводов для беспокойства.

— А почему вы сегодня опоздали?

— Причину опоздания Минхо спросите у него, а я…

Феликс не успел договорить, в аудиторию вошёл директор и тут же увидел сидящего на парте Феликса. Парень, заметив его, склонил голову набок и улыбнулся, при этом пронзив директора холодным взглядом. Тяжело вздохнув, мужчина, уже давно смирившись с поведением блондина, лишь спросил:

— Ли Феликс, ты помнишь, что у тебя фотосессия через десять минут?

— Как такое можно забыть? Вы с самого утра гоняете меня по всем салонам Сеула! — возмущённо ответил Феликс, недовольно поморщившись.

— Ты сам согласился, теперь не выступай! Быстро на съёмки! — вспылил директор, глядя на Феликса.

— Я согласился на первом курсе и один раз! Уже два с половиной года прошло! — Феликс показательно закатил глаза и сделал такое выражение лица, будто ему предлагают пойти покопаться в мусоре, но с парты всё-таки соскочил и лёгкой походкой направился к выходу из аудитории. Вслед ему уставились несколько десятков пар глаз, но заговорить люди решились только тогда, когда за Феликсом закрылась дверь.

— Снова его куда-то тащат.

— Да вообще, ни минуты покоя.

— Вот что значит быть красивым. Тебя таскают по фотосессиям и всему тому подобному.

— Везёт красивым людям.

— Тоже так хочу.

Пока одногруппники Феликса жаловались на свою непутёвую жизнь, сам парень направился на фотосессию. Ли шёл так медленно, будто отправлялся на казнь, хотя, казалось бы, чего такого плохого в том, чтобы просто покрутиться перед камерой? На самом деле много чего. Это несколько часов, потраченных впустую, ради нескольких фотографий, которые могут даже не получиться. А если фотограф криворукий, или свет стоит не так, как положено, то вообще повеситься проще. В общем, Феликс был бы счастливее, если бы просто посидел на парах.

— Здравствуйте, господин Ли, пожалуйста, проходите, — фотограф пропускает юношу в большой актовый зал универа, где будет проходить фотосессия.

Феликс проходит в помещение, оглядывается, скидывает с себя пальто, вешая его на спинку стула, и подходит к большому напольному зеркалу. Он пристально вглядывается в своё отражение, заправляет непослушную прядь волос за ухо и ослепительно улыбается своему отражению. Фотограф настраивает камеру и наводит её на Феликса, который поворачивается к нему вполоборота, не отходя от зеркала. Щелчок кнопки и вспышка. Первая фотография сделана. Феликс снова бросает быстрый взгляд на зеркало, а потом прислоняется к нему плечом и прикрывает глаза. Снова щелчок фотоаппарата. Феликс приоткрывает глаза и из-под опущенных ресниц смотрит на фотографа ледяным взглядом, от которого мурашки побежали по коже. Мужчина вздрогнул и поспешно поднял камеру, наводя ее на Феликса. Блондин запускает одну руку в волосы и запрокидывает голову назад. Вспышка. На какую-то секунду бледное лицо Феликса освещает свет от вспышки фотоаппарата, и в этот момент кажется, будто Феликс — выходец из другой реальности.

Юноша облокачивается на зеркало и ухмыляется, так холодно и так неприступно. Он касается губами стекла, прикрывая глаза. Непослушная прядь волос спадает на лицо, но Феликс абсолютно не обращает на это внимания. До его слуха доносится щелчок фотоаппарата, и парень открывает глаза, глядя на фотографа пронизывающим холодным взглядом. В этот момент мелькает вспышка, и Феликс растерянно хлопает глазами, после чего неопределённо хмыкает и разворачивается, направляясь к креслу.

Блондин садится в кресло, и тут в комнату заходят множество людей, у которых в руках косметика, одежда, какие-то предметы. Феликс, увидев такое огромное количество народа, устало закатывает глаза. Стилисты, косметологи, парикмахеры, на всех этих людей сегодня он насмотрелся сполна.

Откинувшись на спинку кресла, Феликс прикрыл глаза, позволяя подкрасить себе ресницы и подвести глаза. Бледные губы подкрашивают блеском, а светлые волосы укладывают, оставляя две пряди спадать на лоб. В уши вставляют длинные серьги-цепочки, и несколько маленьких колечек.

Феликса просят открыть глаза, и юноша тут же бросает холодный взгляд на девушку перед собой. Под его пристальным взглядом девушка покраснела и явно занервничала. Феликс какое-то время буравил её пронзительным взглядом, а потом ослепительно улыбнулся, и от его улыбки в один миг развеялась вся нервная атмосфера, повисшая в зале. Все будто выдохнули с облегчением, а Феликс поднялся с места, забрал вешалки с одеждой из рук стилистки и ушёл в раздевалку.

Через несколько минут юноша вновь появился в зале, но уже в чёрной на половину расстёгнутой рубашке и классических чёрных брюках. Из-под воротника рубашки выглядывает голова чёрного Инлуна на бледной шее. Феликс окинул холодным взглядом зал и ослепительно улыбнулся.

Парень пробежался взглядом по лицам, и улыбка спала с его лица. Он увидел человека, которого хотел видеть меньше всего. Тёмные волосы до плеч, красивые, но холодные и бесчувственные глаза, не выражающие ничего. Болезненная бледность лица нисколько не портила его, а презрительная ухмылка на его губах придавала выражению его лица уверенности и отстранённости.

— Что он здесь забыл? — безразлично спросил Феликс, проходя мимо фотографа.

— Господин Хван будет участвовать в фотосессии с Вами, господин Ли.

Феликс закатил глаза, тяжело вздохнув. К парню быстро подошли несколько девушек, чтобы уложить его непослушные волосы, которые снова беспорядочно растрепались. Ещё раз подкрасив губы блондина блеском, его отпустили к зеркалу. Феликс взглянул на своё отражение, поправил цепь на шее и повернулся к стилистам. К нему вновь подошла девушка и закатала ему рукава до локтей, обнажив сильные руки. На одном запястье поблёскивал серебряный браслет-цепочка.

Феликс почувствовал на себе пристальный взгляд и повернулся. Он встретился взглядом с холодными зелёными глазами Хван Хёнджина, который изучающее осматривал его, слегка приподняв бровь. Ли ослепительно улыбнулся ему, обнажив свои милые клычки. Хёнджин приподнял уголок губ в слабой улыбке и пронзил Феликса холодным взглядом глаз цвета изумруда, будто остро заточенным клинком. Блондин не остался в долгу, вернув Хёнджину такой же обжигающе острый взгляд.

— Господа, пройдите, пожалуйста, на свои места, — прервал фотограф их безмолвную резню взглядами.

Феликс презрительно ухмыльнулся и сел в кресло, по пути взяв из рук девушки чёрный пистолет. Какой бы смысл не несла в себе эта фотосессия, но блондину явно шёл этот образ во всём чёрном и пистолет в руке. Откинувшись на спинку кресла, Ли проследил взглядом за Хёнджином, на безэмоциональном лице которого на миг промелькнуло возмущение, но потом вновь вернулось спокойное и равнодушное выражение лица. Фотограф так же уставился на Феликса с растерянностью в глазах, но Феликс лишь поднял спокойный взгляд холодных голубых глаз на мужчину и вопросительно изогнул бровь.

— Что-то не так?

— Нет-нет, что Вы! Всё хорошо! — фотограф опустил голову и стал настраивать камеру.

Хёнджин медленным шагом, заложив руки за спину, прошёл к Феликсу и встал за спинкой кресла, облокотившись на неё. Феликс же закинул ногу на ногу и важно поднял подбородок, устремив взгляд на фотографа. Щелчок фотоаппарата. Феликс улыбнулся, а потом повернулся и, закинув ноги на подлокотник и согнув одну ногу в колене,  поднял взгляд на Хёнджина, смотрящего вникуда.

Снова щелчок фотоаппарата. Феликс хмыкнул, а потом обратился к Хёнджину:

— Эй, Джинни, ну смени ты позу уже. Хватит пялиться в одну точку, — с издёвкой сказал Феликс, желая поиздеваться, но перед глазами тут же всплыл тот момент, когда Феликс случайно наткнулся на Хёнджина, сидящего на снегу в парке. В тёмных глазах отражались вспышки фотоаппаратов, а на плечи и волосы опускались белые снежинки.

Видимо, в этот момент Феликс слишком погрузился в воспоминания и неосознанно уставился в бледное лицо Хёнджина, который склонил голову набок и вглядывался в задумчивое лицо парня. А Феликс сидел и смотрел на Хёнджина, гордо вскинув подбородок, и даже его задумчивый взгляд снизу вверх пригвождал к одному месту. 

Внезапно блондин почувствовал настолько сильное раздражение, что вены на висках вздулись, а в следующий момент Феликс фыркнул и мотнул головой, прогоняя те воспоминания, а потом вновь взглянул на Хёнджина, увидев насмешливые зелёные глаза, и внезапно дёрнул его за галстук, заставив податься вперёд. Хван широко раскрыл глаза, оперевшись грудью на спинку кресла и встретившись взглядом с улыбающимся Феликсом, который намотал чёрный галстук на руку и поднял другую руку, убирая чёрную выбившуюся из причёски прядь Хвану за ухо.

— Вот так лучше, — сказал Феликс мягким голосом, с нежной улыбкой глядя на слегка растерянного и одновременно взбешённого Хёнджина, который, казалось, хотел прожечь в нём дыру взглядом.

— Я тебе руки переломаю, — прошипел Хван, плотно сжав губы.

— Ты уверен? — Феликс взял пистолет и подцепил дулом подбородок Хёнджина, заставив того слегка приподнять голову, открыв доступ к изящной бледной шее — уязвимому месту на теле человека. Так и хотелось вцепиться в эту шею и растерзать её, чтобы ошмётки кожи свисали вниз. Феликса слегка приподнялся на локте и заглянул в лицо брюнету, ослепительно улыбнувшись.

Хёнджин презрительно фыркнул и отвёл взгляд. Феликс какое-то время смотрел на него, а потом закатил глаза и оттолкнул брюнета от себя, откинувшись на подлокотник и запрокинув голову. Светлые волосы снова растрепались, придав Феликсу какое-то особенное очарование, и блондин прикрыл глаза. В этот момент послышался щелчок фотоаппарата, и Феликс повернул голову, бросив на фотографа холодный взгляд из-под полуопущенных ресниц.

Хван выпрямился, поправил пиджак, зачесал рукой тёмные волосы и, ухмыльнувшись, вновь подошёл к Феликсу, скинул его ноги с подлокотника и сам сел на это место, закинув ногу на ногу. Блондин хмыкнул и принял нормальную позу, слегка наклонившись вперёд, держа в одной руке пистолет. Яркая вспышка, свет которой отразился в его холодных голубых глазах. Хёнджин бросил быстрый взгляд на Феликса, а потом гордо поднял голову и посмотрел в камеру.

— Хей, чертёнок, чем ты обычно занимаешься после пар? — Хёнджин, не поворачиваясь к Ли, смотрел в камеру.

— Выражения выбирай, — прорычал Феликс, гордо склонив голову набок.

— Ладно, ладно. Так чем ты занимаешься? — Хёнджин хмыкнул, закатив глаза.

— А тебе-то что? — блондин взлохматил рукой свои волосы, после чего пряди беспорядочно посыпались на лоб.

— Хочу на свидание тебя позвать, — Хёнджин холодно смотрел вперёд, а его красивые зелёные глаза поблёскивали озорным огоньком.

— Слушай, Хван Хёнджин, а не пойти ли тебе куда подальше? — оскалился Феликс.

— Только если с тобой, — Хёнджин улыбнулся, а потом произнёс, — Подумай над этим предложением, Феликс. Со мной тебе будет хорошо, ты ни в чём не будешь нуждаться. Я смогу дать тебе всё, что захочешь.

На какое-то время казалось, что Феликс всё-таки задумался. Дать всё, что Феликс захочет? Любопытно, но у него ведь уже всё есть. И этот парень рядом с ним не настолько всевластен, чтобы дать Ёнбоку того, чего у него ещё нет. Он безразлично смотрел в одну точку, после чего повернулся к Хёнджину и, глянув в его глаза цвета изумруда, произнёс:

— Единственное, что мне от тебя надо, так это спокойствие. Поэтому отстань.

Хёнджин какое-то время смотрел на Феликса нечитаемым взглядом, после чего тяжело вздохнул и устало прикрыл глаза. А Ли больше не смотрел на него, полностью поглощённый процессом фотосессии. На самом деле, все эти щелчки и вспышки фотоаппаратов его нисколько не интересовали. Просто ему нужно успокоиться и отвлечься от этого мерзкого предложения со свиданием, ибо юноша чувствовал, что его сейчас стошнит. Либо есть другой исход событий: более нравящийся Феликсу, но явно противный другим. Он просто убьёт Хёнджина на месте, прямо здесь. Причём убьёт каким-нибудь жестоким способом.

Неужели Хван и правда думает, что пустыми обещаниями его можно заставить поступать против его принципов? Ну уж нет, увольте. Феликс никогда не пойдёт против себя. Всё, чего он желает, он обязательно получит. Но никто и никогда не заставит его поступать против собственной воли. Никто и никогда не посмеет приказывать ему. Никто и никогда не заставит Ли пойти против себя самого. Феликс всегда сам решал, чего он хочет. Феликс всегда сам выбирал свой путь. Феликс всегда всё делал сам, не обращаясь ни к кому за помощью. В этом весь Феликс, жестокий с чужими и нежный с родными. И никто никогда его не подчинит. Проще умереть, чем склониться перед кем-то.

За всю фотосессию Феликс и Хёнджин несколько раз поругались, а один раз блондин даже вцепился брюнету в волосы, правда, за этим не последовало ни одного удара, ведь юноша вовремя взял себя в руки, вспомнив, что они, всё-таки, на фотосессии.

Потом Феликс встал с кресла и сел на пол, затем лёг. Несколько фотографий были сделаны на полу. Юноша вновь вернулся на кресло, усевшись спиной к фотографу, а потом, держась за подлокотники, закинул ноги на спинку, а сам свесился вниз, так, что светлые волосы почти касались пола.

— Господин Хван, сядьте на пол слегка вперёд, пожалуйста, — сказал фотограф, а потом подошёл к парням и, осторожно взяв голову Феликса за затылок, уложил её на плечо брюнета. Теперь светлые волосы рассыпались по чужому плечу, переплетаясь с тёмными прядями.

Блондин насмешливо фыркнул, а потом повернул голову к Хёнджину, заглянув ему в лицо. Взгляд зелёных глаз абсолютно ничего не выражал, просто смотрел в камеру фотоаппарата. Но Феликс всё равно заметил, что Хван всё же мельком взглянул на него, еле заметно приподняв уголок губ в ухмылке.

— Чего смотришь? — холодно спросил Хван, не отвлекаясь от фотографа.

— Думаю, как быстро ты умрёшь, если я задушу тебя, — отрешённо ответил блондин.

— Настолько хочешь, чтобы я умер? — насмешливо спросил Хёнджин, скривив губы в ухмылке.

— Очень хочу. Ты меня ужасно раздражаешь, — Феликс закусил губу, изогнув уголок губ в полуулыбке, и, слегка прищурившись, взглянул в камеру фотоаппарата.

— Ты меня не знаешь, — Хван слегка склонил голову набок, заправляя тёмную прядь волос за ухо.

— И не хочу узнавать, — Ликс улыбнулся в камеру, а потом резко сел на кресле и, повернувшись, принял нормальную позу. — Помяни моё слово, Хван Хёнджин. Распрощаешься с жизнь ты только с моей помощью.

Феликс поднялся на ноги, направившись к стулу, на спинке которого висело его пальто. Блондин взял вещь, а потом под вопросительный взгляд фотографа и пристальный взгляд Хёнджина медленно вышел из зала, бросив на прощание ледяное:

— Фотосессия окончена. Мне надоело.

Хван какое-то время сидел на полу, глядя на закрывшуюся за юношей дверь, а потом поднялся на ноги и, ничего не сказав, ушёл.

А Феликс тем временем молча зашёл в аудиторию, прошёл к своему столу, взял рюкзак и так же молча вышел. Учитель проводил его спокойным взглядом, а вот его одногруппники заволновались, особенно Минхо, который тут же поднял руку и попросился выйти. Пулей вылетев из аудитории, старший догнал Феликса уже около раздевалки. Быстро же парень спустился с третьего этажа на первый. Он схватил блондина за рукав и потянул на себя. Феликс остановился и повернулся к нему, метнув в парня острый, будто нож, взгляд, а потом, увидев, что это его старший брат, выдохнул и прикрыл глаза. Минхо с волнением посмотрел на младшего, а когда Феликс открыл глаза и улыбнулся ему, то он заволновался ещё сильнее.

— Что с тобой?

— Я просто устал, — с лёгкой натянутой улыбкой ответил Феликс, склонив голову набок. — Иди на занятия.

— А ты? — Минхо заглянул Феликсу в глаза, и в этих кошачьих глазах Феликс прочитал искреннюю заботу и волнение.

— Я домой, Хо. Мне разрешили уйти сразу после фотосессии.

— Хорошо. Тогда до вечера, — Минхо улыбнулся, подбадривающее похлопав Феликса по плечу. Феликс кивнул ему и ушёл, а старший Ли вернулся на пары по философии.

Он всё ещё волновался за этого белобрысого чертёнка, который всё время пытался выдать желаемое за действительное. Он мог орать и драться с другими людьми, но со своими близкими постоянно улыбался, не выдавая того, что чувствует на самом деле. И даже за возмущением и криками чаще всего скрывались переживания.

Около года назад Минхо брал профессиональные курсы по психологии лишь для того, чтобы понять, что на уме у его младшего братца. Но, скажем честно, даже с профессиональной подготовкой старший Ли так и не смог найти путь к мыслям Феликса. Казалось, что блондин знает наперёд все его вопросы и действия, поэтому намеренно уходит от ответа, не желая лишний раз пересекаться с братом. Из-за этого казалось, что Феликс видит его насквозь. Читает, будто открытую книгу, в то время, как старший брат знает о младшем лишь то, что говорит ему Ликс. Спустя несколько десятков попыток, Минхо забросил эту затею, и на этот же вечер всё стало как раньше.

Единственное, в чём Минхо убедился точно, это в том, что Феликс никогда ничего никому не скажет. По крайней мере, большую часть правды. Он всегда будет улыбаться и говорить, что всё прекрасно, хотя на деле всё настолько дерьмово, что хочется выть и лезть на стену от разочарования.

Как только Минхо ушёл, улыбка сползла с лица Феликса. Юноша тяжело вздохнул, не желая больше оставаться в университете, вышел и, сев в машину, уже ожидающую его, уехал.

Мысли были абсолютно пусты. Ни о чём думать не хотелось. Феликс бесцельно смотрел в окно, провожая взглядом бегущие мимо дома, магазины и вывески. Хочется домой. И поскорее лечь спать.

Говорили же ему, чтобы ночами не шатался, где попало. Но нет. Ли Ёнбок Феликс же не будет собой, если послушает кого-то. Какой смысл кого-то слушать? К тому же, почти никто и не знал о его похождениях. Юноша всегда вылезал через окно, потом бежал вдоль стены, где камеры не могли засечь его, а потом и вовсе перелезал через забор, прикрываемый завесой густых веток раскидистого дерева. Сколько раз Феликсу говорили про нормальный режим? И каждый раз Феликс внимательно слушал, кивал головой в знак согласия, а потом делал по-своему. И в этом весь младший Ли. У него даже девиз свой был на такие случаи: «Молча послушай, согласись и сделай по-своему». Работает, между прочим. С таким отношением к чужим советам рано или поздно их перестают давать. И скандалов никаких не будет.

Феликс зашёл в дом, поднялся по лестнице на второй этаж и рухнул на кровать, закрыв глаза. Сегодня ночью он лёг спать за полчаса до будильника. Такими темпами, на самом деле, можно было и не ложиться. И чувствовал бы он себя гораздо лучше. Но нет, всё же не выдержал и уснул. Ну и ладно.