Наказание

Феликс залез в свою комнату через окно. Ещё было темно, когда он поставил на комод вазу, сделанную на заказ. Она практически не отличалась от оригинала. Если не присматриваться, то всё идеально. Осмотрев итог своих ночных похождений, блондин, до ужаса гордый собой, завалился на кровать и закрыл глаза. Он не планирует спать. Он не уснёт. Просто немного полежит, а потом, разбудив Минхо, залезет с ним на крышу. Старший же так просил взять его с собой в следующий раз. Вот, следующий раз настанет сегодня.

— Минхо, — Феликс осторожно толкает брата в плечо. — Минхо-хён, проснись.

— М? — шатен наконец-то поворачивается и открывает один глаз, вопросительно смотря на блондина. — Чего случилось?

— Пойдём гулять? — юноша улыбается, глядя, как меняется лицо его брата.

— Издеваешься? Ли Ёнбок Феликс, четвёртый час утра! — Минхо накрылся одеялом с головой и уткнулся лицом в подушку.

— Ты сам прошлый раз просил, чтобы я будил тебя, если собираюсь погулять ночью, — нарочито обиженно протянул Феликс, растянув губы в лукавой улыбке и прищурившись. Пусть впредь его старший брат думает, что именно говорит и на что подписывается.

Минхо недовольно заворчал, но всё-таки вылез из-под одеяла, сонно потирая закрывающиеся глаза. Каштановые волосы торчали в разные стороны, а кошачьи глаза, щурясь, смотрели с недовольством на блондина, который улыбался, явно не собираясь от него отставать.

— Ты снова собираешься рисовать? — спросил Минхо, глядя на брата.

— Да, — с энтузиазмом ответил Феликс, закивав.

— Полезешь на крышу?

— Да.

— Ты помнишь, что я боюсь высоты?

— Да.

— Ты всё равно потащишь меня наверх?

— Да.

— Ладно, пошли, — старший Ли обречённо вздохнул и откинул одеяло, поднимаясь с кровати. Взглянул на себя в зеркало, пригладил руками топорщащиеся в разные стороны тёмные волосы и подошёл к шкафу, взяв оттуда худи и джинсы.

Феликс наблюдал за ним, сидя на кровати, покачивая свешенной ногой. А Минхо переоделся и повернулся к брату, складывая руки на груди.

— Ты так пойдёшь? — с подозрением спросил он, глядя на блондина, и получил подтверждающий кивок. — Откуда у тебя эта рубашка? Я раньше не видел её.

— Мне её купили сегодня, — спокойно ответил Феликс, пожав плечами и поднимаясь с кровати. — Хван купил.

— Чего? — переспросил Минхо, недоверчиво глядя на Феликса. — Когда?

— Сегодня ночью, пока я шастал по магазинам, ожидая выполнение заказа на разбитую вазу, — Ликс направился к двери, даже не глядя на ещё более удивлённого Минхо.

— Ты что, не можешь сам купить себе вещи? — с издёвкой спросил старший.

Феликс остановился, слегка склонив голову вбок, поджал губ, а потом усмехнулся, медленно повернувшись и пронзив шатена острым взглядом голубых глаз.

— Не забывай, что твой младший брат — обладатель чёрной карты Кореи, — сказал парень, прищурившись. — Между прочим, единственный в семье. И ты считаешь, что я не способен сам купить себе вещи? Тем более настолько дешёвые. Я просто принял халявный подарок. Могу себе позволить.

— У тебя нет совести, Ли Ёнбок Феликс, — со вздохом сказал Минхо, следуя за младшим братом в его комнату.

— Я знаю, Ли Минхо, — с ослепительной улыбкой ответил блондин, открывая окно и с лёгкостью запрыгивая на подоконник.

****

— Здесь слишком высоко, чёртов младший Ли! — возмущённо воскликнул Минхо, стоя на крыше высотного здания. — Я убью тебя!

— Ага, как только отпустишь мою руку, можешь сразу приступать, — с издёвкой ответил Феликс, взглянув на старшего брата, который с силой цеплялся за его руку.

— Прекрати надо мной издеваться! — крикнул Минхо, толкая брата в бок, но его руку так и не отпуская. — Мне действительно страшно.

— Ну, всё-всё, — Феликс потрепал юношу по волосам и улыбнулся. — Просто посмотри, как здесь красиво.

Блондин кивнул головой вперёд, обращая внимание подрагивающего Минхо на городские огни самых разных цветов. Старший поднимает голову, цепляясь за руку брата ещё крепче, и окидывает недовольным взглядом ночной город. Видит широкую улицу, идущих по ней людей, разноцветные вывески, свет окон различных круглосуточных магазинов, кафе и ресторанов. Действительно, вид чудесный. Вот только нахождение на большой высоте никто не отменял. Шатен медленно опускает взгляд вниз и внезапно чувствует жуткое головокружение и тошноту. Нет, Минхо никогда не смирится с высотой. Как бы не был прекрасен вид, парень в первую очередь будет думать о высоте.

Феликс, почувствовав, что его брат задрожал ещё сильнее и немного пошатнулся, пальцами впиваясь в его руку, вздохнул и увёл его подальше от края, оставив посреди крыши. Минхо сел на пол, поджав под себя ноги, и закутался в длинное пальто Феликса, которое блондин великодушно отдал ему, накинув на плечи поверх тёплой куртки. Сам же юноша остался в лёгкой красной рубашке, стоя на самом краю крыши. Полы рубашки трепали порывы прохладного зимнего ветра, а Феликс просто стоял, держа в руках лист бумаги и карандаш. Он явно рисовал вид на город, открывающийся с этой многоэтажки, пока укутанный в тёплую куртку и длинное пальто Минхо закрывающимися глазами смотрел на него. Прижавшись спиной к чему-то каменному, парень прикрыл глаза и даже не заметил, как провалился в сон.

Потом он помнил, что Феликс его разбудил. Уже было светло. Солнце встало. Как хорошо, что на учёбу сегодня не надо. Иначе он явно уснул бы на парах. Сидя в такси и положив голову брату на плечо, Минхо упорно боролся со сном, но желание поспать всё же оказалось сильнее. Он уснул на плече Феликса, который о чём-то весело беседовал с таксистом. Он даже водителя машины успел донять своими разговорами.

Домой попали так же через окно. И только дома Минхо понял, что на крыше они пробыли около четырёх часов. И все эти четыре часа его младший брат расхаживал на этой огромной высоте в тонкой рубашке кроваво-красного цвета. В этот момент ему ужасно захотелось свернуть младшему Ли шею за такие «гениальные» идеи. Он тут умирать собирается, что ли?! Или хочет свалиться с температурой?!

Выполняя свою роль заботливого старшего брата, Минхо отвесил Феликсу подзатыльник, отчитав его за такое безобразное поведение, а потом сделал кошачий взгляд и потребовал у него рисунок. Недовольный и обиженный Феликс впихнул в руки старшего два рисунка, а потом выставил за дверь своей комнаты. Минхо что-то крикнул ему, а потом с интересом стал разглядывать первый рисунок с видом на город, нарисованный простым карандашом. Красиво. Очень. А, главное, ужасно похоже на оригинал. Только не цветное. А на втором рисунке был сам Минхо, который сидел, прижавшись спиной к какому-то каменному сооружению на крыше, и спал. Насмешливо фыркнув, шатен ушёл к себе в комнату, разглядывая себя же на бумаге.

***

Феликс заходит в соседнюю аудиторию, окидывая взглядом присутствующих людей. Быстро всем кивает в знак приветствия и хмурится. Он сегодня слишком серьёзен, что крайне непривычно для других. От этого становится не по себе.

— Где Хан? — строго спрашивает блондин, не замечая Джисона на привычном месте.

— Он опоздает на первую пару, — отвечает ему то ли Сынмин, то ли Чонин. Феликс не обращает на это внимания. Делает пометочку в блокноте, что надо влепить Хану выговор за то, что не отчитался перед ним лично. Мог бы и написать. Общаются они вполне неплохо.

— Где Пак? — Феликс, как ответственный староста, знает всех студентов факультета в лицо. Из-за этого просто прогулять пары не получается. Ли всё равно узнает, кого не было, стоит ему просто взглянуть на присутствующих в аудитории.

— Заболел.

— Где Хван?

— Прямо у тебя за спиной, — безразлично отвечает только что появившийся Хёнджин, оперевшись плечом на дверь.

— Почему опаздываешь? — холодно спрашивает Ли, делая какую-то пометочку в блокноте. Он даже не повернулся к брюнету.

— Я опоздал всего на десять минут, — ответил юноша, подходя к блондину и останавливаясь рядом с ним.

— Хочешь сказать, что десять минут не считается за опоздание? — с усмешкой спросил Феликс, всё же переведя на брюнета ледяной взгляд голубых глаз. — Наказание ты всё равно получишь. Узнаешь о нём на следующей перемене. А пока садись на место, господин Чон уже ждёт.

— Да пошёл ты, — прошипел сквозь стиснутые зубы Хёнджин так, чтобы слышал только Феликс. Он пронзил блондина недовольным взглядом, проходя к своему месту.

Феликс ничего не сказал, просто вышел из аудитории, направляясь на дальнейший обход. А Хван, взбешённый поведением блондина с самого утра, с раздражением бросил рюкзак на парту, чем привлёк внимание преподавателя по философии.

— Хван Хёнджин, — господин Чон взглянул на него поверх очков. — Пожалуйста, потише. Вы и так опоздали, ещё и шумите.

— И что? — огрызнулся юноша, стрельнув ледяным взглядом коньячно-карих глаз в учителя.

— А то, что если Вы продолжите шуметь, то к наказанию старосты ещё добавится и моё, — ответил преподаватель, отворачиваясь и не желая больше тратить время на наглого студента, который сел за парту, уложив голову на руки.

Хёнджин не спал всю ночь. Снова. Ему опять пришлось допоздна возиться с документами. Со стопками документов, которые почему-то задержались в компании. Как выяснилось, получились некие несостыковки в деньгах, из-за чего у брюнета начались проблемы. Поэтому ему в ускоренном времени пришлось продумывать план, как возместить всю эту серьёзную недостачу. План он придумал, всё просчитал, но это стоило ему опоздания на пары, потому что в последние полчаса до выхода из дома он просто уснул, положив голову на стол на стопку бумаг. Он вообще не собирался куда-то идти. Его вынудил Сынмин, который стал ему названивать. И в итоге злой, раздражённый, невыспавшийся, уставший Хёнджин с больной головой припёрся в этот чёртов университет, опоздав всего на десять минут. На десять чёртовых минут! И вот надо же было ему напороться на Феликса в аудитории. Теперь ему влепят наказание. Возможно, даже выговор. И почему именно ему?! Здесь ведь нет ещё двух человек!

Феликс его ужасно раздражал. Абсолютно всем, чёрт возьми! Блондин был хорош во всём, это Хван не мог отрицать. И именно это его бесило. Слишком идеальный, со слишком острым языком, с которого так и летят различные колкости. Вырвать бы ему язык. Со слишком милым веснушчатым лицом, которое хотелось расцарапать в кровь. С небесно-голубыми глазами, вечно лукавыми и прекрасными, холодными и гневными, до одури завораживающими. Демоны, как же хотелось выцарапать ему эти чёртовы глаза, чтобы не смел смотреть с такой надменностью.

На телефон Хёнджину приходит сообщение: «мне лень переться к тебе на следующей перемене, придёшь сам». Сразу ясно, от кого это. Хёнджин быстро печатает ответ.

Х: «А написать сейчас сложно?»

Ф: «сложно. я ещё не придумал»

Х: «Чего?»

Хёнджин возмущается, но Феликс на это никак не реагирует, уже выйдя из сети. И брюнет, обречённо вздохнув, понимает, что идти к Ли ему всё же придётся, ведь в противном случает второй его просто доймёт. Настолько, что проще убиться будет. Он раздражённо бросает телефон на парту, получив награду в виде недовольного взгляда преподавателя.

Дождавшись звонка, ранее рассчитывающий поспать Хван, не смотря на всё своё возмущение, всё равно идёт в соседнюю аудиторию, чтобы получить наказание от старосты факультета. Понимает, что здесь властвует Феликс, а лишние проблемы брюнету не нужны. Сейчас уж точно.

Феликс, сидя на парте однокурсника, с энтузиазмом что-то говорил, а собравшиеся вокруг него студенты весело посмеивались. Впрочем, сейчас здесь были студенты не только дизайнерского факультета. Феликс всегда собирал вокруг себя толпу из разных людей. Они сами к нему тянулись, хоть и знали, что с этим человеком шутки плохи. Может, просто пытались подружиться, чтобы не попадать под горячую руку. Может, искали какую-то другую выгоду. А может, они просто мазохисты. Хёнджин этого никогда не поймёт. Как вообще можно общаться с этим чертёнком, у которого что ни фраза, то какой-нибудь язвительный комментарий или подкол. Может, так было не всегда, и в обычной обстановке Ли вёл себя как-то иначе. Но сейчас, подойдя к парте, Хван услышал какой-то анекдот, относящийся к чёрному юмору. Настолько тупой, но всё же забавный. И где этот белобрысый нахватался такой ерунды.

Феликс любит, просто обожает внимание со стороны. Всегда находится на виду у людей, весь такой из себя прекрасный, величественный, возвышенный. Из-за этого настолько раздражающий, что хочется его придушить. Взять и свернуть изящную шею, увидев боль в голубых глазах, которые навсегда скроются за длинными ресницами от мира сего. Слишком заносчивый, что хочется убить. Вырвать язык, чтобы не мог травить свои тупые анекдоты, чтобы не мог так привычно язвить, при этом ослепительно улыбаясь. Хочется выцарапать ему глаза, чтобы не мог смотреть на людей с таким явным отвращением. Хочется соскрести веснушки с его щёк, испачкав такое ненавистное лицо в крови, чтобы юноша внешне наконец-то стал соответствовать своим внутренним демонам, готовым в любой момент вырваться наружу.

Феликс упорно предпочитал не замечать Хёнджина, травя анекдоты один за другим. А студенты вокруг него смеялись всё больше и больше. Они были поглощены пустой болтовнёй блондина, с восторгом наблюдая за ним. Но в итоге один парень, которого брюнет не знал, указал Ликсу на чужое появление, и Ли не смог его больше игнорировать.

— О, господин Хван всё же соизволил появиться, — с хитрой улыбкой сказал Феликс, повернув голову к темноволосому парню и недобро улыбнувшись.

— У меня выбора не было, — огрызнулся Хван, пронзив парня недовольным взглядом. — Ну так что?

— Аудиторию после уроков убирать будешь, — с безразличием сказал парень, лениво потянувшись. — Досконально. А я буду стоять у тебя над душой и следить за качеством выполнения наказания.

— Ага, ещё чего, — Хёнджин сложил руки на груди и развернулся, собираясь уйти.

— Помни, что в моих силах дать тебе ещё наказание. Приберёшься в двух аудиториях.

— Одной хватит.

— А это уже не тебе решать, — со снисходительной улыбкой ответил Ли, возвращаясь к своему гениальному чёрному юмору. — Вали отсюда.

***

— Ты поиздеваться надо мной собрался? — спросил Хёнджин, когда сидящий на подоконнике Феликс что-то весело напевал себе под нос.

— М-м-м, есть такое, — честно ответил блондин, пожав плечами. Он и не собирался скрывать правду. Слишком очевидным было его отношение к брюнету, так какой во вранье смысл?

— Ну и зачем тебе это? Без меня развлечений не было совсем?

— Ага, — безразлично ответил Феликс, пытаясь вспомнить слова забавной детской песенки, которую он вообще непонятно где услышал. Он сосредоточенно пытался найти текст в Интернете, совершенно не обращая на Хёнджина внимания.

— Не надоело здесь сидеть? — Хван приподнимает бровь, испытующе глядя на блондина, который, покачивая ногой, откладывает телефон и недовольно смотрит на него.

— Надоело. И тебя видеть тоже надоело. Поэтому поторопись, ты ещё ничерта не сделал, — огрызается Феликс, слезая с подоконника и подходя к брюнету. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что я ничего и не сделаю, — Хёнджин улыбается, слегка щурясь. Естественно он не собирается убираться. И никакой Феликс его не заставит. И плевать ему, что это наказание.

— Чем быстрее ты здесь уберёшься, тем быстрее я пойду домой. Но если отказываешься, буду ждать, пока не соизволишь. Преподавателей я уже предупредил, так что просижу тут хоть всю ночь, — блондин, приблизившись к юноше, прищурился и улыбнулся ему, обнажив ряд ровных белоснежных зубов.

— Раздражаешь, — Хёнджин делает шаг к Феликсу, слегка наклоняясь к нему, пристально глядя в голубые глаза.

— Взаимно, — блондин стойко выдерживает чужой взгляд, не отводя глаз.

Хван холодно ухмыляется, наблюдая за Ли. Этот юноша действительно уникален. Любой другой на его месте давно бы ушёл от Хёнджина куда подальше и забился бы в самый дальний угол, дрожа от страха, а этот спокойно смотрит ему в глаза. И ни одной эмоции в голубых глазах не видно. Лишь невыносимый холод, будто радужка глаз покрыта льдом. Он ведь единственный, кто смеет так обращаться с, наверное, самым страшным человеком Южной Кореи, одно слово которого может лишить жизни кого угодно. Феликс был единственным, кто, зная статус брюнета перед собой, без раздумий мог вцепиться ему в волосы, оставив несколько царапин и синяков на лице, абсолютно не заботясь о последствиях.

— Может, прекратишь валять дурака, и мы разойдёмся по-хорошему? — Хёнджин предостерегающе щурится, глядя на Феликса. Будто даёт шанс принять верное решение, а не идти на поводу у своей гордости. Будто даёт понять, что неверный выбор добром не кончится.

— Разойдёмся, — Феликс кивает. — Как только ты закончишь.

Хван опускает голову, кривя губы в презрительной ухмылке, а потом резко хватает юношу за ворот рубашки, впечатывая спиной в парту. Блондин хмурится и болезненно шипит, а в его глазах взвиваются демонические огоньки. Он резко вскидывает руки, хватая брюнета за волосы у самых корней. Больше ничего не предпринимает, просто держит тёмные пряди, недовольно поджав губы.

А Хёнджин внезапно наклоняется вперёд, приближаясь к чужому лицу непозволительно близко, почти вплотную. Он смотрит в голубые глаза юноши, а потом переводит взгляд на его поджатые губы. Холодно усмехается, пронзая чужое тело ледяными иголками, наклоняется ещё ниже и впивается в бледные губы юноши.

Но, к своему огромному удивлению, абсолютно не встречает никакого сопротивления, чувствует лишь сильную боль на затылке из-за слишком оттянутых волос. Лицо Феликса не выражает никаких эмоций. Он абсолютно спокоен, хотя в глазах пляшут черти. Губы всё ещё плотно сжаты, пока на них чувствуются чужие грубые прикосновения.

Хван, не видя ожидаемой реакции в виде потока возмущения или же хотя бы удивления, чувствует некое разочарование и отстраняется от чужих губ. А Феликс ухмыляется, поднимаясь с парты следом за ним, но тёмные волосы всё ещё не отпускает, лишь пристально смотрит на парня, а потом заливисто смеётся.

— Ты правда думал, что этим подобием поцелуя сможешь как-то смутить меня? На что ты рассчитывал? — Ли выпрямляется, слегка дёргая брюнета за волосы, и насмешливо фыркает. — Думал, я буду возмущаться? Надеялся, что тут же кинусь тебе на шею? Или же ты думал, что все эти соприкосновения губ мне в новинку? Может, думаешь, что я никогда ни с кем не целовался? — надменный взгляд Феликса резко холодеет, а сам парень приближается к лицу Хёнджина, по слову выплёвывая сквозь стиснутые зубы. — Если действительно так, то ты явно ошибаешься.

И Ли резко толкает юношу назад, заставляя прижаться поясницей к столу преподавателя, по-хозяйски давит рукой на грудь, заставляя почти лечь, ещё сильнее сжимает тёмные волосы, что Хван издаёт тихо шипение, и наклоняется над ним. Мельком мазнув изучающим взглядом голубых глаз по чужому бедному лицу, Феликс резко подаётся вперёд и касается чужих губ, успевая просунуть юркий язык в рот брюнета прежде, чем его губы недовольно смыкаются.

Хёнджин хмурится, явно не ожидавший ответного напора. Это было совсем не то, к чему он привык! Обычно без разрешения его касаться не смели, а когда получали разрешение, то всегда целовали с трепетом и страхом. Его боялись, ведь понимали, на что способен этот темноволосый юноша. Именно поэтому, целуя людей, Хван чувствовал исключительно их страх. Поцелуи Феликса же были другими. Более напористыми и грубыми, какими-то безбашенными и чертовски горячими, словно демонический огонь Преисподней. Они будто бы током растекались по венам, мешаясь с кровью, заставляли почувствовать себя подчинённым и ничтожным. Они поглощали целиком, заставляя сосредоточиться лишь на чужих губах. Это было интересно и так в новинку. Именно поэтому внутри Хёнджина вспыхнул давно уже угасший азарт.

Брюнет поднял руки, хватая парня за рубашку и ещё сильнее притягивая того к себе. Он принял решение ответить на поцелуй, и сейчас их языки сплетались в страстном танце, обжигаясь друг об друга. А Феликс всё сильнее и сильнее сжимал тёмные волосы, будто хотел выдернуть парню эти чёртовы пряди, боль от которых заставляла отличать реальность от грёз.

Но Феликс прервал поцелуй так же быстро, как и утянул в него. И это было довольно… неприятно. Напоследок парень сильно прикусил губу брюнета, заставив того зашипеть от недовольства, а потом выпрямился и наконец-то отпустил чужие волосы. Ли не выглядел смущённым или разозлённым. На его губах наоборот играла лёгкая шаловливая ухмылка, когда он уселся на парту и, важно закинув ногу на ногу, сказал:

— И чего ты расслабился? Уборку никто не отменял. Или ты решил купить меня поцелуями? — Феликс насмешливо хохотнул. — Будем честны, целуешься ты довольно хреново.

— Ты!.. — Хёнджин возмущённо что-то хотел сказать, но Феликс протянул руку и приложил палец к его губам, прошептав:

— Тш-ш-ш, давай смотреть правде в глаза. Я абсолютно честен с тобой. Целоваться ты не умеешь, — Ли снисходительно улыбнулся, щёлкнув брюнета по носу. — А теперь приберись тут уже наконец-то.

Хёнджин фыркнул и отвернулся, усевшись на преподавательский стол напротив Феликса. Он поставил локти на колени и подался вперёд, подперев подбородок рукой, внимательно глядя на блондина, который закатил глаза и в точности повторил его действие, слегка прищурившись.

Хван устало вздохнул. Он ещё не встречал таких упёртых людей, как Ли Феликс, который ходил по лезвию ножа, но всё равно стоял на своём. С Хёнджином ведь шутки плохи. Так почему это понимают все, кроме этого несносного блондина, который сейчас спокойно сидит на парте, скучающе покачивая ногой, и смотрит в холодные глаза молодого бизнесмена, абсолютно не выказывая никаких эмоций, кроме удручающей скуки? Неужели до сих пор в Сеуле остались такие люди, которые, не смотря на все возможности молодого господина Хван, не превозносят его, словно какое-то божество. Даже интересно, как быстро этот наивный мальчишка сломается под его напором, преклонив перед ним колени. На Хёнджина пытались наезжать многие, но итог всегда был один: все стояли на коленях под прицелом пистолета, умоляя их не убивать. У этой истории будет точно такой же конец.

— И долго ты будешь на меня пялиться? — спрашивает Хёнджин, глядя на блондина, который пожимает плечами.

— Перестану, когда ты наконец-то соизволишь помыть доску, поднять стулья и подмести здесь, — недовольно ворчит Феликс. — Это так сложно, что ли?

— Ты ведь знаешь, что я этого не сделаю.

— Знаю. Поэтому готовлюсь к тому, что просижу тут с тобой всю ночь, — Ли закатывает глаза, зачёсывая назад светлые волосы, немного хмурится, а потом тяжело вздыхает, опуская голову. — Просто приберись здесь.

— Нет.

— Ты из принципа это делаешь, что ли? — Феликс смотрит на брюнета, который неопределённо пожимает плечами, но его ухмылка говорит сама за себя. — Всё с тобой ясно. Ну что ж, тогда просто из принципа ты не выйдешь отсюда.

Хёнджин поджимает губы, но ничего не говорит. Смотрит на младшего Ли, о чём-то думая. Время, проведённое с ним, обещает быть интересным. Может, это даже вернёт брюнету интерес к жизни. Разожжёт в нём былой азарт, пока он пытается заполучить себе этого упрямого демона, который явно не сдастся просто так и не кинется ему на шею, как только услышит пару красивых фраз. Да и ожидать от него можно всё, что угодно. Обычно Хёнджин видит людей насквозь, но Феликс для него словно книга за семью замками, которые так просто не открыть. Он не может понять, на что именно способен этот веснушчатый мальчишка, всю натуру которого выдают черти, беснующиеся в голубых глазах. От этого интереснее.

— Смотришь так, будто хочешь убить меня прямо на месте, — констатирует факт веснушчатый чертёнок, покачивая ногой.

— Ну знаешь, не только тебе мне смерти желать, — Хван слегка щурится, а потом запрокидывает голову назад, глядя в потолок.

— Да тебе не только я смерти желаю, господин Хван, — шутливо огрызается Феликс, спрыгивая с парты и подходя к окну. Он открывает форточку и смотрит вниз, о чём-то думая.

— Пристрелить меня многие готовы, — Хёнджин внимательно следит за блондином, скользя взглядом по его фигуре, а потом потирает переносицу, отводя взгляд. — Всё равно ни у кого из них не поднимется рука с пистолетом в мою сторону.

Ни у кого, кроме Феликса.

Блондин задумчиво хмыкает, а потом поворачивается лицом к Хёнджину. Он пристально смотрит на него и, закусив губу, вдруг произносит:

— Если они убьют тебя, то я расстроюсь.

— Чего это? Неужели успел влюбиться? — усмехается брюнет, устремляя лукавый взгляд на Феликса.

— Хочу лично пустить тебе пулю в лоб.

Хёнджин тихо ухмыльнулся. Он ничего не сказал, лишь опустив голову и о чём-то задумавшись. Никто не посмеет распоряжаться его жизнью. Никто просто не сможет. Но Феликс. Он другой. Слишком упрямый и наглый, безрассудный и до одури рассудительный. С ним не получится так же, как с остальными. С ним придётся постараться, чтобы присвоить себе, вдоволь насладиться, поиграть и бросить. Хвану нет равных в Корее, возможно, даже во всём мире. Он это знал всегда. И он даже предположить не мог, что, вернувшись в Сеул, встретит это существо из Преисподней, которое сможет его заинтересовать, лишь вцепившись ему в волосы и подравшись с ним.

Может, Феликс толком не понимает, с кем именно он связался. Может, он не осознаёт, какой опасности себя подвергает, вот так обращаясь с Хёнджином. Но вот только назад уже дороги нет. Хван для себя решил, что присвоит это светловолосое чудовище себе, приручив и показав, кто здесь на самом деле главный.

— Тебе ещё не надоело упрямиться? — спросил Феликс, лёжа на парте.

— Надоело, — Хван повернул голову, взглянув на блондина. — Но делать я ничего не собираюсь.

Феликс фыркнул и закатил глаза, отворачиваясь и устремляя взгляд в потолок. Ему с каждой секундой, проведённой здесь, всё больше и больше хочется прибить человека, сидящего на учительском столе.

Они просидели в этой чёртовой аудитории уже три часа. Все пары давно закончились, к Феликсу несколько раз обращались преподаватели, предлагая пойти на компромисс и простить Хёнджину это опоздание, да вот только Ли категорически против. Он ясно дал понять, что просидит здесь с Хваном хоть всю ночь. И спорить с этим было бесполезно. Всё равно ведь не послушает. Иногда в аудиторию заглядывал один из охранников, проверяя, здесь ли эти два упёртых человека, которые, кажется, просто сидели и пялились друг на друга, играя в гляделки.

Ещё через час Феликс лежал на парте, глядя в потолок и весело болтая по телефону с Минхо, который пытался донести до него, что сидеть всю ночь в универе — самое тупое решение в жизни блондина. Младший Ли лишь отшучивался, а потом внезапно стал перечислять все свои самые тупые решения за девятнадцать лет, так что старшему брату пришлось заткнуться и молча с ним согласиться. Потом к разговору внезапно подключилась госпожа Ли, которая вставила Феликсу по первое число, отругав его, тем самым акцентировав внимание на его упрямстве, что прозвучало как комплимент. Феликс посмеялся, бросив какую-то забавную шуточку в ответ, за что получил от матери новую порцию ругани, а потом завуалированное послание далеко и надолго и новость о том, что блондин может домой даже не приходить. На самом деле, никто бы не удивился, если бы после таких слов Ли действительно не появился бы дома.

Из разговора двух братьев Хван понял, что те снова поспорили на желание. Правда, в чём заключался спор, было слишком непонятно. Да ему, собственно, и не особо интересно было. Потом Феликс благополучно выпроводил Минхо за уроки, мол, иди учись, раз больше сказать нечего. Старший Ли поворчал, но ушёл, сказав, что вернётся чуть позже. Спойлер: не вернулся. Потому что, видимо, благополучно уснул. И в итоге блондин просто лежал и что-то небрежно рисовал в тетради, покачивая ногами.

— Ты бы хоть делом занялся. Что так просто пялишься на потолок, — задумчиво сказал Ли, покусывая кончик карандаша.

— А сам ты прям важным делом занят, — Хёнджин лениво перевёл взгляд на блондина, который неопределённо хмыкнул, пожав плечами.

— У тебя много заданий на завтра, лекции поучи, что ли. Успеваемость у тебя, кстати, так себе, — Феликс бросил на брюнета хитрый взгляд.

Хёнджин поджал губы. Что же всё неймётся этому чертёнку. Специально, что ли, масло в огонь подливает? Будто так и норовит разозлить, вывести из себя. А Феликс, которому просто скучно стало, весело улыбается, чувствуя чужое раздражение, витающее в воздухе. Щурится, предвкушая очередной спор или даже драку.

— Я лучший ученик всего университета, между прочим, — безэмоционально заявляет Хван.

— По баллам занимаешь первое место, по знаниям — последнее, — спокойно говорит блондин, резко перечёркивая свой рисунок.

— И это мне говорит самый заядлый прогульщик нашего факультета, — с ухмылкой огрызается Хёнджин, глядя на Феликса.

— Тем не менее, прогуливая, я иду вровень с тобой, при этом имея не только оценки, но и знания, — Ли улыбается, кусая губу, а потом вырывает лист из тетради, скомкав несчастную бумажку и швырнув этот комочек в брюнета. — До сих пор удивляюсь, как тебя ещё не отчислили.

Хёнджин ничего не ответил, считая этот спор нецелесообразным, и аудитория вновь погрузилась в тишину. Феликс скучающе смотрел в экран телефона, листая ленту Инстаграма. Он, кажется, забыл уже, что в нескольких метрах от него сидит Хван. По крайней мере, за последние полчаса он так и не бросил на него ни одного косого взгляда. В прочем, это можно было объяснить абсолютной незаинтересованностью. Конечно, смотрел на фотки айдолов в разы интереснее, чем на своего врага, которого порой уж слишком сильно хочется заживо разорвать.

Уже давно перевалило за полночь. Феликс абсолютно не обращал внимания на время, смотря какие-то малобюджетные фильмы ужасов, а Хван недовольно хмурился, слыша крики страха из чужого телефона. У него начала болеть голова. Это будут вторые бессонные сутки подряд. Вряд ли те полчаса можно назвать полноценным сном, так что ему придётся страдать ещё один день. А, может, он просто уйдёт в самом начале учебного дня, абсолютно наплевав на всё. Ага, уйдёт он, кто ж его отпустит. И если ни преподаватели, ни директор не посмеют ему перечить, то Феликс, скорее всего, будет ходить за ним попятам весь день. Этого чертёнка в преследователи ему ещё не хватало.

Хёнджин поджимает губы, борясь с ярым желанием закрыть глаза и хотя бы немного подремать. Он даже не обращает внимания на Феликса, который внезапно слезает с парты и подходит к нему сбоку. Он переводит взгляд на блондина только тогда, когда тот, наклонившись, заглядывает ему в лицо.

— Выглядишь хреново, — констатирует факт парень, выпрямляясь.

— И по чьей же это вине, интересно, — огрызается брюнет.

— Исключительно по своей, — Феликс пожимает плечами, будто говорит само собой разумеющиеся вещи. — Не упрямился бы изначально, сейчас бы спокойно спал дома.

Хёнджин криво усмехается. Спал бы он дома сейчас? Это вряд ли. Он бы наверняка провёл всю ночь за рабочим столом, снова копаясь в куче документов. Но тогда время бы хоть с пользой прошло. Сейчас же он просто бестолково растрачивает часы, сидя здесь с вечно раздражающим Феликсом. А этот самый Феликс начал наворачивать круги по кабинету, напевая что-то весёлое себе под нос.

***

Когда утром в аудиторию вошли первые студенты, то удивились, увидев Феликса, который довольно энергично для того, кто не спал всю ночь, ходил по кабинету туда-сюда, заложив руки за спину, и громко отчитывал хмурящегося Хёнджина, которому всё сильнее хотелось вырвать этому несносному блондину язык.

— Выглядите так, будто совсем не спали, — сказал вошедший Чонин, бросив быстрый взгляд на двух парней.

— Ты сам всю ночь не спал, — лукаво улыбаясь, ответил Феликс. — Дружеский совет: смотри в зеркало, прежде чем идти в универ после тусовки в ночном клубе. Помаду с шеи мог бы и стереть.

Густо покрасневший Чонин резко зажал рукой след от ярко-красной помады на шее и быстро ретировался из аудитории, столкнувшись в дверях с появившимся Джисоном, который, вопросительно вскинув бровь, посмотрел ему в след.

— О, какие люди, — Феликс улыбнулся. — Ты где вчера был? Мне сказали, что ты опоздаешь только на первую пару, а ты вообще не явился.

— С утра был в парикмахерской, — Хан гордо вскинул голову и покрутился, демонстрируя новую причёску и синий цвет волос. — А потом просто ужасно поленился идти в универ.

Блондин закатил глаза, тихо фыркнув что-то нечленораздельное. Он встал с парты и потянулся, хрустнув позвоночником, после чего поставил студентов перед фактом, что это не последнее его появление в этой аудитории, и направился в свой кабинет, готовый прописать одногруппникам большое количество звездюлей.

— Что здесь вообще произошло, и почему ты выглядишь так, будто не спал несколько суток? — спросил Хан, взглянув на Хёнджина.

— Потому что я не спал двое суток подряд, Хан Джисон. Что за тупые вопросы.