..."мажет пианист, за ним сбивается оркестр"

конец второй части пьесы всегда давался андрею с трудом. переход был слишком резким, слишком болезненным — кульминация, в которой он должен был выплеснуть всю накопившуюся темноту. он ударил по клавишам, но пальцы предательски дрогнули. Нота прозвучала грязно, фальшиво.

он сбился. всего на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы по его спине пробежал холодный пот. андрей стиснул зубы, пытаясь собраться, но вместо нужной мелодии из-под его рук полилось что-то хаотичное, рваное, слишком личное. клавиши пачкались от крови на его пальцах, слишком влажных от нервного напряжения.

в зале послышался легкий шепоток. аплодисменты, которые доносились после первой части, стихли, и в наступившей тишине стало слышно, как тяжело дышит пианист на сцене.

андрей чувствовал, как его тело деревенеет. он смотрел на свои пальцы, которые еще секунду назад были послушными, а теперь казались чужими, сломанными, некрасивыми и полностью беспомощными. он слышал, как в ушах шумит кровь, и сквозь этот шум до него доносился голос из первого ряда, который прошептал громче, чем следовало:

— мажет...

оркестр за его спиной замешкался. скрипки чуть сбились с ритма, пытаясь подстроиться под его новое, сбивчивое дыхание музыки. андрей знал, что они видят это, чувствуют его провал. — оркестр у вас отвратен... — раздалось из глубины зала.

он продолжал играть, но уже не для зала. он играл для федора дмитриевича, который сейчас, он знал это, стоял за кулисами. стоял и смотрел на своего самого талантливого ученика, который снова, как в детстве, боится ошибиться. андрей слышал его голос, такой же холодный и твердый, как и всегда: «не смей останавливаться. играй, даже если у тебя больше нет пальцев». он заставил его играть, когда андрей сломал пару пальцев, прижав крышкой пианино. он заставлял его играть снова и снова, пока тот не падал с ног. и только сейчас, в этот провальный момент, андрей понял, что жестокая правда федора дмитриевича была единственной правдой. талант не прощает слабости.