..."я скрещу пальчики за спину"

андрей стоял за кулисами. тяжелый бархатный занавес скрывал его от зала, но он все равно слышал их — гул голосов, шорох программок, кашель в первом ряду. сегодня был его концерт. его звездный час.

он провел дрожащими пальцами по клавишам рояля, стоящего здесь же, в темноте. инструмент был холодным, как и его руки. андрей сжал пальцы в кулак, пытаясь вернуть им хоть немного тепла, но кончики все равно оставались ледяными.

— андрей федорович, выходите, — шепнул администратор, подтолкнув его в спину.

андрей сделал шаг. занавес дрогнул, и свет софитов ударил в глаза, выхватив из темноты. он щурился, пытаясь разглядеть лица в зале, но видел только белые пятна и черные провалы зрительного зала. откуда-то из этого тумана донеслись первые, робкие хлопки, которые тут же подхватили, превратив в шквал аплодисментов.

— спасибо, спасибо, не стоит, — прошептал он одними губами, хотя его никто не слышал. он привычно скрестил пальцы за спиной, словно загадывая желание. проснуться бы счастливым.

андрей сел за рояль. тысячи раз он делал это в пустом классе музыкальной школы, когда рядом стоял только федор дмитриевич, строгий, как сама судьба. сейчас зал был полон, но андрей чувствовал себя всё так же одиноко.

он закрыл глаза и коснулся клавиш.

первый же аккорд прозвучал чисто и пронзительно, прорезав тишину. он играл пьесу, которую сам же и написал. в ней была вся его боль, все его одиночество и вся его любовь к этому проклятому инструменту, который требовал от него все больше и больше. он вкладывал в каждую ноту себя, чувствуя, как струны внутри него натягиваются до предела. пальцы летали по клавиатуре, послушные и красивые. андрей знал, что они красивы. ему говорили об этом сотни раз. говорил и федор дмитриевич, хотя тот никогда не хвалил его в лицо.

«они созданы играть фортепиано, — вспомнил андрей его глухой голос. — но ты должен играть не просто ноты. ты должен страдать. чтобы они поняли».

он играл. и в этом мгновении была подлинная жизнь, та, что недоступна никому из сидящих в этом зале. здесь, на сцене, он был не просто пианистом. он был богом, творящим свой мимолетный мир.