7 глава

"Почти"

Наташа готовила с самого утра.

Это был не просто ужин - это был её способ сказать «я тоже», не произнося этих слов. Она знала, что если начнёт думать о том, что он скажет или сделает, то сойдёт с ума. Поэтому она сосредоточилась на готовке. На ритме движений, на запахах, на том, как нож скользит по доске, нарезая чеснок и базилик.

Паста должна была быть идеальной. Не для того, чтобы произвести впечатление - а для того, чтобы чувствовать себя уверенной. Она выбрала рецепт, который уже делала сто раз: тальятелле с креветками в сливочно-томатном соусе, с лимонной цедрой и базиликом. Блюдо сложное, но не капризное. Как и она сама.

Буш сидел на подоконнике и следил за каждым её движением. Когда она доставала сковороду, он навострил уши. Когда она наливала оливковое масло - прищурился. Когда она бросила в раскалённое масло чеснок, и тот зашипел, кот вздрогнул, но не ушёл.

- Не смотри так, - сказала она ему, помешивая чеснок. - Это не для тебя.

Буш моргнул. Ему было всё равно.

Наташа добавила креветки. Они зашипели громче, и запах разлился по всей кухне - солёный, сладковатый, с нотами лимона. Она влила сливки, добавила томатную пасту и базилик. Всё, по рецепту. Но она знала, что добавлю щепотку мускатного ореха, потому что так делала её бабушка.

На плите закипала вода для пасты. Пока она ждала, пока вода не закипит, она нарезала рукколу, помидоры черри и сыр пармезан. Всё аккуратно, красиво, с любовью.

Она не понимала, зачем старается. Это просто ужин. Для соседа. Для человека, который однажды постучал в её дверь с претензией. Но внутри она уже знала: это не просто ужин. Это возможность быть рядом. Возможность понять, что она чувствует на самом деле.

В шесть сорок пять она переоделась в джинсы и свободный свитер. Волосы оставила распущенными, потому что ей казалось, что он смотрит на них. Или нет. Она не знала.

В семь раздался стук.

Наташа открыла. Миша стоял на пороге. Простая рубашка, чистые джинсы, лёгкая щетина. Снова с вином.

- Привет, - сказал он.

- Привет, - ответила она.

Он переступил порог, и она сразу почувствовала, как в квартире стало теснее. Он был здесь, в её пространстве. И это ощущение - чужое, но почти родное - заполнило комнату.

- Пахнет невероятно, - сказал он, осматриваясь.

- Я старалась, - ответила Наташа. - Проходи, садись.

Они сели за маленький кухонный стол. Она подала пасту, салат, тёплый хлеб. Он смотрел на тарелку, потом на неё.

- Как ты научилась так готовить? - спросил он.

- Бабушка научила, - ответила она. - Она говорила, что главное в еде - не спешить. Как и в людях.

Он улыбнулся.

Они ели, разговаривали, смеялись. Он рассказывал о том, как однажды чуть не сжёг свою квартиру, пытаясь приготовить яичницу. Она слушала, смеялась, иногда вставляла свои колкости.

Но внутри он кипел.

Каждый раз, когда она заправляла прядь волос за ухо, у него замирало сердце. Каждый раз, когда она смотрела на него, ему хотелось сказать что-то важное. Каждый раз, когда она смеялась, он чувствовал, что теряет контроль над собой.

«Она не просто красивая, - думал он. - Она... другая. В ней есть что-то, что я не могу объяснить. Что-то, что тянет меня к ней. Я хочу быть рядом. Я хочу чувствовать её дыхание».

Он смотрел на её руки. На то, как она держит вилку. На то, как она поправляет салфетку на коленях.

«Я не могу уйти сегодня. Не могу просто сказать «спокойной ночи» и уйти. Это слишком мало. Я хочу больше. Я хочу знать, что она чувствует. Я хочу сделать шаг, который всё изменит».

Но он молчал. Боялся.

Когда они закончили ужин, он встал, чтобы помочь убрать посуду. Она не спорила. Он мыл, она вытирала. Их плечи касались. Её рука, случайно, накрыла его запястье.

Он замер.

Посмотрел на неё. Она не отнимала руки.

- Наташа, - сказал он.

- Что?

- Я хочу тебя поцеловать.

Слова вырвались сами. Он не планировал их. Но они были правдой. Она смотрела на него, сбитая с толку, не понимающая, шутит он или нет.

- Я... - начала она.

Но он не дал ей закончить. Он шагнул вперёд. Слишком близко. Так, что она почувствовала тепло его тела. Его рука легла на её предплечье - мягко, но уверенно. Он заправил прядь её волос за ухо. И наклонился.

Его сердце колотилось так сильно, что он слышал его в своих ушах. Все мысли в голове спутались, исчезли - осталось только желание. Желание быть с ней. Сейчас. Здесь.

«Я никогда не делал этого с такой уверенностью, - думал он. - Я даже не знаю, как это правильно. Но я знаю, что я хочу этого. Хочу её. Сейчас».

Он уже почти коснулся её губ, когда раздался звук.

Грохот.

Буш, сидевший на кухонном шкафу, задел лапой горшок с кактусом. Тот упал на пол с оглушительным звоном.

Наташа вздрогнула. Миша отшатнулся. Глина разлетелась на мелкие куски, земля рассыпалась по полу. Кот зашипел и спрыгнул на диван, делая вид, что не он виноват.

Наташа выдохнула. Миша - тоже. Он отступил на шаг и потер затылок.

- Чёрт, - сказал он. - Прости. Кот.

- Буш, - выдавила она, и в голосе её смешалось всё: растерянность, смущение, лёгкая злость. - Буш, ты идиот.

Кот фыркнул и отвернулся.

Наташа наклонилась, чтобы убрать осколки. Миша присел рядом. Их руки встретились над кучей битой глины.

- Наташ, - сказал он тихо. - Я не хотел, чтобы так вышло. Но я не шутил. Я хотел. И хочу до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них не было страха. Только тихое «да» - которое она не могла произнести вслух.

- Ты... - начала она.

Он взял её руку в свою. Погладил большим пальцем.

- Не отвечай сейчас, - сказал он. - Просто... запомни: я хочу тебя целовать. И я подожду. Сколько нужно. Но я не уйду, даже если кот уронит весь дом.

Наташа улыбнулась. Неловко, тепло.

- Он уронит, - сказала она. - Если захочет.

- Тогда я буду убирать, - ответил Миша. - Я умею.

Она засмеялась. Он - тоже.

Они убрали осколки, собрали землю и посадили кактус в новый горшок. Буш наблюдал с дивана, прикрыв глаза.

Когда он ушёл, она закрыла дверь и прижалась к ней спиной.

- Буш, - сказала она. - Ты испортил момент.

Кот зевнул.

Но внутри Наташи уже зрело что-то новое. Она знала, что этот поцелуй случится. Не сегодня. Но скоро. И он будет ждать.

---

Конец седьмой главы.