5 глава

"Дни без черники"

После того вечера в кофейне Наташа стала избегать соседа.

Она не делала этого нарочно — просто так получалось. Она выходила за почтой в другое время, возвращалась с работы позже, чем обычно, и если слышала шаги на лестнице, замирала у своей двери, дожидаясь, пока они стихнут. Ей было неловко. Не перед ним — перед собой.

Она не знала, как реагировать на его жест. На торт, на раф, на аккуратный почерк на стаканчике. На то, что он запомнил, как она любит кофе. На то, что он ушёл, не сказав ни слова, и оставил этот маленький подарок, словно случайность. Словно ничего не случилось.

Но случилось. Она чувствовала это внутри. Каждый раз, когда вспоминала, как стояла у стойки и держала в руках его заказ, в груди появлялось что-то тёплое, почти щемящее. Она не хотела этого чувствовать. Это было слишком рано, слишком странно. Они даже не были знакомы — просто соседи, которые перекинулись парой фраз и заключили молчаливое соглашение.

И всё же она думала о нём. Не специально, но мысли приходили сами. Иногда она сидела на подоконнике с чаем и вспоминала его лицо в кофейне — сосредоточенное, серьёзное, с лёгкой складкой между бровей. Или то, как он держит кружку двумя руками, будто греется о неё. Почему она вообще это запомнила?

Буш сидел на её коленях, мурлыкал и не понимал, почему хозяйка так часто смотрит в потолок и молчит. Он привык, что вечером она обычно парит чернику, слушает музыку или говорит по телефону с подругой. А тут — тишина. Только чай и долгие взгляды в никуда. Кот моргал, зевал и снова ложился на её руки, требуя внимания.

— Ты не понимаешь, — говорила она ему. — Это не твоё дело.

Он моргал. Ему было всё равно.

Наташа вставала, убирала чашку, гладила кота и ложилась на диван. Смотрела в потолок. Над ней — его квартира. Он был там, наверху, наверное, работал или спал. Она не знала. Но знала, что он есть. И это знание странным образом успокаивало её.

Она злилась на себя за это. «Зачем тебе знать, где он? — говорила она себе. — Он просто сосед. Он купил тебе торт один раз. Это ничего не значит. Это просто жест вежливости. Ты сама ему помогла. Он отплатил. Всё».

Но внутри было иначе. Внутри росло что-то, чему она не давала названия.

---

Во вторник вечером она решила, что ведёт себя глупо. Она не обязана прятаться. У неё есть право выходить за почтой, не оглядываясь на шаги. У неё есть право жить своей жизнью, не думая о том, что он может подумать. Если он решил купить ей торт — это его решение. Она ничего не обещала в ответ.

Она вышла во двор, когда стемнело. Накинула пальто поверх домашней одежды, засунула ноги в сапоги и выскользнула за дверь. Хотелось просто подышать — холодным, влажным, осенним воздухом. Перестать сидеть в душной квартире и перестать думать о том, что она чувствует.

Во дворе было тихо. Фонари горели тусклым светом, листья шуршали под ногами, где-то вдалеке лаяла собака. Она стояла у скамейки, смотрела на окна — светилось почти всё, кроме её этажа и этажа над ней. Он был дома. Наверное, сидел за ноутбуком, как обычно. Она подумала об этом и тут же одёрнула себя.

— Хватит, — сказала она вслух. — Ты не должна думать о нём каждую минуту.

Она постояла ещё немного, глядя на фонари, на пустую улицу, на своё отражение в тёмном стекле первого этажа. Потом услышала шаги. Обернулась.

Миша вышел из подъезда с сигаретой в руке. Он не курил часто — она заметила это раньше, но иногда выходил и стоял у входа, выпуская дым в тёмное небо. Сегодня он, кажется, тоже захотел выйти на воздух.

Она замерла. Хотела уйти, но уже было поздно — он увидел её.

— Привет, — сказал он, остановившись у бака.

— Привет, — ответила она.

Он не улыбнулся, не подошёл ближе. Просто выбросил окурок и встал рядом. Молча.

Наташа смотрела в сторону, на пустую улицу, на фонари, на свои руки, которые вдруг стали неловкими. Ей хотелось сказать что-нибудь острое, съязвить, разрядить обстановку, но внутри всё было слишком плотно, слишком серьёзно. Она не могла шутить.

— Спасибо, — сказала она наконец. Коротко, почти резко. Она сама не ожидала, что скажет это.

— За что? — спросил Миша.

— За торт. И за раф. Я знаю, что это ты заказал.

— А, — он чуть заметно улыбнулся. — Не стоило. Я просто… проходил мимо.

— Ты не проходил мимо. Ты сидел в кофейне и работал. Я видела тебя. И ты видел меня.

Он молчал. Потом повернулся к ней.

— Да. Видел. Я хотел подойти, но… ты выглядела уставшей. Я подумал, что не буду тебя тревожить. Это было бы лишним.

Наташа почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Она не знала, что на это сказать.

— Ты странный, — сказала она. — Сначала претензии, потом торт. Ты какой-то… непредсказуемый.

Миша усмехнулся. Тихо, почти беззвучно.

— Я не хотел тебя смутить. Или поставить в неловкое положение. Просто хотел сделать что-то хорошее. Ты пошла на уступку, когда могла послать меня. Я это запомнил. И решил, что должен отблагодарить.

— Не надо было благодарить. Я не делала это ради благодарности.

— Я знаю, — ответил он. — Именно поэтому я и хотел сделать это.

Они стояли рядом, глядя в темноту. Двор пустовал, фонари горели тусклым светом, где-то вдалеке лаяла собака. Было тихо, и эта тишина казалась правильной.

— Наташа, — сказал Миша.

— Что?

— Я не хочу, чтобы ты избегала меня. Я понимаю, что это странно — мы почти не знакомы, но мне почему-то важно, чтобы у тебя не было дискомфорта. Если ты хочешь, чтобы я больше не делал таких вещей — я не буду. Просто скажи.

Она смотрела на него. Он был серьёзным, открытым, без попытки казаться крутым или безразличным.

— Я не хочу, чтобы ты не делал, — ответила она. — Я просто не знаю, как себя вести. Я не привыкла, чтобы кто-то запоминал такие вещи.

— Понимаю. — Он кивнул. — Тогда, может, будем просто… соседями. Которые случайно встречаются во дворе и иногда перекидываются словами. Без обязательств. Хорошо?

Наташа задумалась. Это было безопасно. Это не обязывало ни к чему. Это было честно.

— Хорошо, — сказала она.

И они разошлись: она — к себе, он — в подъезд. Но когда она закрывала дверь, она поняла: эти слова не облегчили её. Наоборот, они сделали её более заинтригованной.

Она легла на диван, погладила Буша и уставилась в потолок.

«Соседи, которые встречаются во дворе, — повторила она про себя. — Это про нас. Но это не совсем про нас. Потому что я чувствую больше. И, кажется, он тоже».

---

Прошло ещё два дня. Она больше не пряталась. Она выходила в обычное время, встречала его на лестнице — короткий кивок, тихое «привет». Он тоже кивал, не задерживаясь. Но в этих кивках было больше, чем в словах. Она чувствовала это.

Вечером она сидела на кухне, пила чай и слушала тишину. Наверху, в его квартире, было тихо. Но она знала, что он там. Она подошла к батарее, провела пальцем по старой краске, зачем-то приложила ладонь к стене.

— Глупо, — сказала она себе и убрала руку.

Буш сидел рядом и смотрел на неё с укором. Он чувствовал, что с ней что-то происходит.

— Ничего не происходит, — сказала она коту. — Просто я перестала думать о нём как о проблеме. Теперь он просто сосед.

Но она знала: это неправда.

---

Конец пятой главы.