Букет Гвоздик

Следующие две недели Антон жил как в аквариуме. Днём — показ объектов, звонки, клиенты, подпись договоров. Вечером — поиски по координатам от матери Арсения.

Третья картина нашлась в кладовке круглосуточного магазина на Пражской. На ней был нарисован человек, сворачивающий плед. Очень уютно. Очень буднично. На лице у «человека» не было черт, но Антон почему-то знал, что это он. И что плед — тот самый, клетчатый, который лежит у Антона на диване.

— Ты шпионил за мной? — спросил он у воздуха в машине.

— Нет, — раздалось с пассажирского сиденья. Арсений появился уже более плотным, почти реальным. — Я просто много думал о том, как кто-то будет укрывать меня, когда я простужусь. Ты это делаешь с особым цинизмом, но старательно.

— Я тебя знать не знал.

— А я знал тебя, — Арсений отвернулся к окну. — Случайно увидел на улице. Ты нёс букет гвоздик и ругался с кем-то по телефону, что «это не свидание, это риэлторский этикет». Я тогда подумал: вот человек, который не врёт. Даже когда выгодно соврать.

Антон молчал.

— И решил, что если я когда-нибудь захочу вернуться, — голос Арсения упал до шёпота, — то только если найдёшь ты. Потому что ты бы не стал копаться в моём прошлом из жалости. Ты бы стал из упрямства. «Чёрт с ним, с этим художником, но картины надо доставить — я уже ввязался».

— Ты меня раскусил за две встречи? — Антон хмыкнул, но без насмешки.

— Я тебя рисовал год. Не зная. Представлял, как ты пьёшь кофе (чёрный, без сахара, но если наливать из автомата — то с одним сахаром, потому что автомат переслащивает). Как ты смеёшься (один раз вслух, потом внутренне, будто сомневаясь в своём праве смеяться). Как ты молчишь в лифте (считаешь этажи, чтобы не смотреть на людей).

Антон резко нажал на тормоз.

— Так. Хватит.

— Что? Слишком правдиво?

— Слишком неправильно. Ты мёртв. Я тебя не знаю. Убери из головы мои привычки.

— Я не могу. Я их сам придумал. — Арсений улыбнулся в первый раз по-настоящему — криво, по-мальчишески, с ямочкой на левой щеке. — А теперь они оказались правдой. Это не я влез в твою голову. Это ты влез в мои рисунки. Так кто из нас галлюцинация?

Звонок. Дима.

— Шастун! Соседка сказала, ты домой притащил какие-то холсты! Ты икону что ли купил? Ты вообще в порядке? Давай в выходные в бар, пропустим по одной, расскажешь про своё культурное просвещение.

— Дим, я занят.

— Чем? Встретил кого? — оживился Дима.

Антон посмотрел на Арсения. Тот отрицательно покачал головой: молчи.

— Нет. Проект один. Личное.

— Ого, у Шастуна личное! А парень или девушка?

— Дим, отстань. — Антон сбросил вызов и выключил звук.

Арсений тихо произнёс:

— Ты не обязан врать друзьям из-за меня.

— А ты не обязан исчезать на год и заставлять всех искать тебя по картинам, как в квесте.

Глаза у Арсения потухли. Он кивнул и на этот раз исчез надолго — на три дня.

Антон за это время нашёл четвёртую картину.