Помощник-Незнакомец

Вторая картина ждала его в подвале заброшенной художественной школы. Антон открыл дверь монтировкой - замок был дохлый, как и весь район.

Картина стояла на мольберте. Её никто не прятал. Её выставили напоказ, как приговор.

Антон включил фонарик на телефоне и замер.

На холсте был он (опять этот незнакомец с его лицом?), но теперь - со спины. Он сидел на краю крыши. Ноги свисают. Пальцы расслаблены. Рядом - пустой стакан. Небо написано жёлто-серым, как перед грозой, которая никак не начнётся.

В углу картины - мелко, бисерно: «Ты бы позвал меня, я бы не полез».

Антон провёл пальцем по надписи. Краска не просохла.

- Невозможно, - сказал он в пустоту. - Год прошёл.

- А я не люблю подчиняться правилам времени, - ответили из угла.

Антон резко развернулся.

В углу, на сломанном стуле, сидел парень - бледный, в чёрной водолазке, с взъерошенными волосами и синяками под глазами такими глубокими, будто он не спал никогда. Или спал вечность.

- Ты... - Антон не договорил.

- Арсений. Да. Приятно познакомиться. Ты меня уже почти оживил. - Голос - хрипловатый, чуть насмешливый, но в конце фразы сорвался в кашляющий вздох. - Две картины - и я могу говорить. Три - увидишь мои руки. Четыре - почувствуешь, что я могу коснуться. Пять... ну, увидим.

Антон опёрся о стену.

- Я сошёл с ума.

- Вполне возможно, - легко согласился Арсений. - Но твой телефон звонит, и это не я.

Действительно, зазвонил iPhone. На экране - Димas.

- Шастун, ты где?! - голос Димы был бодрым и таким земным, что Антон чуть не заплакал. - Через час сбор у Серёги, мафия! Ты обещал! Или ты опять залип в квартиры?

- Дим, я... - Антон глянул на угол. Арсений сидел, поджав губы, и смотрел на него с выражением «не смей про меня рассказывать, я с тобой ещё не настолько близок». - Я не приду. Потом объясню.

- Шастун, у тебя голос как у покойника. Ты дома вообще?

- В школе художественной. Ты не поверишь.

- В художественной? Ты решил культурно обогатиться в десять вечера? Ладно, отстаю. Завтра созвонимся! Не пропадай. Ты в последнее время странный.

Звонок оборвался.

Арсений усмехнулся, но мягко.

- Хороший друг. Не теряй его.

- Ты - галлюцинация, а даёшь советы по нетворкингу?

- Я не галлюцинация, - спокойно сказал Арсений и поднял голову. В свете фонарика его глаза оказались не серыми, как на первом портрете, а пронзительно-синими, цвета кобальта. - Я - твоя ошибка. Или твоя возможность. Ещё не решил.

Антон взял вторую картину. Не спрашивая разрешения.

Арсений исчез.

Но на заднем сиденье машины, когда Антон захлопнул дверь, отчётливо хрустнула обёртка от «Твикса».

Он не ел «Твикс» три года.