Встреча

Миру выписали из больницы через десять дней, и всё это время она ждала сообщения от Мелло. Девушка не знала, почему она так нервничает, боится она следующей встречи или ждёт её с каким то болезненным любопытством, но её пальцы сами тянулись к экрану, а сердце начинало биться быстрее каждый раз, когда приходило новое уведомление. Сообщение пришло на пятый день после выписки, когда Мира сидела в своей комнате в общежитии и пыталась читать книгу по постмодернизму, которую так и не дочитала ещё до первого полёта. Текст был коротким и конкретным, без лишних слов и угроз, только адрес, время и одна фраза в конце: «Не опаздывай, я не люблю ждать».

Кафе называлось «Аврора», и оно находилось на тихой улице в центре города, в пяти минутах ходьбы от университета, где училась Мира. Студентка знала это место, потому что пару раз заходила туда с Мисой, своей лучшей подругой, и они брали зелёный чай и пирожное картошка, сидели у окна и сплетничали о сокурсниках. Теперь это место казалось ей чужим и опасным, потому что там её ждал человек, который душил её в больничной палате и говорил, что она живёт только по его милости. Девушка думала о том, чтобы не пойти, чтобы заблокировать его номер и сделать вид, что ничего не было, но она понимала, что это бесполезно, потому что он найдёт её, где бы она ни спряталась, и тогда будет хуже. Гораздо хуже.

В назначенный день Мира надела чёрное платье, которое давно висело в шкафу, джинсовую черную куртку, и накрасила губы помадой, которую никогда не использовала. Когда она посмотрела на себя в зеркало, она не узнала девушку, которая смотрела на неё оттуда. В её глазах застыло то, чего раньше не было, какая-то странная смесь страха и решимости, и она поняла, что идёт на встречу с Мелло не как жертва, которая боится своего палача, а как человек, который хочет понять того, кто перевернул её жизнь. Она вышла из общежития, села в автобус и через пятнадцать минут уже стояла у дверей кафе, держась за холодную металлическую ручку, не решаясь войти.

Внутри было полутемно и почти пусто, только несколько столиков у стен и барная стойка, за которой стоял молодой бармен и протирал бокалы. У дальней стены, в самом тёмном углу, сидел Мелло, и Мира узнала его сразу, даже несмотря на то, что на нём не было кожаной куртки. На нём была чёрная футболка, чёрные джинсы и чёрные ботинки, его светлые волосы были распущены и падали на лицо, на шее висела серебряная цепочка с крестом, а на пальцах снова красовались кольца. Он не поднял головы, когда Мира вошла, и девушка подумала, что он не заметил её, но потом он сказал, не глядя в её сторону:

— Садись, ты не опоздала, это хорошо. — его голос был низким и спокойным.

Студентка села напротив него, и официант тут же подошёл к ним, чтобы принять заказ, Мира заказала зелёный чай, потому что не знала, что ещё можно заказать, когда сидишь напротив террориста, который хочет сделать тебя своей игрушкой. Мелло заказал чёрный кофе без сахара, он смотрел на Миру, его голубые глаза были спокойными и внимательными.

— Ты выглядишь лучше, чем в больнице, — сказал он, констатируя факт. — синяки прошли, губа зажила, только шрам остался, и он тебе идёт. Сломанные рёбра ещё болят?

— Немного, — ответила Мира, и её голос был тише, чем она хотела. — врач сказал, что полностью срастутся через месяц.

Мелло кивнул и отставил чашку в сторону, его лицо стало серьёзным, почти мрачным.

— Я хочу, чтобы ты кое что поняла, Мира, — сказал он, и его голос стал жёстче, хотя он всё ещё говорил тихо. — Я не извиняюсь за то, что сделал, и не буду извиняться никогда. Я сломал твои рёбра и рассек губу, потому что ты должна была запомнить, что ты не обычная девушка, которая может жить, как хочет.

— Ты моя, и я буду делать с тобой всё что захочу и когда захочу. Но я не буду бить тебя просто так, без причины, это скучно и бесполезно. Я буду бить тебя, только если ты нарушишь правила или если мне захочется напомнить тебе, кто ты есть.

Девушка молчала, потому что не знала, что ответить, она смотрела на него, на его острые скулы и бледное лицо, на его длинные волосы, падающие на глаза. Она должна была бояться его, она должна была ненавидеть его за то, что он сделал с ней и с теми людьми в самолёте, но вместо этого она чувствовала странное притяжение, которое тянуло её к нему.

— Ты боишься меня? — спросил Мелло, и его голубые глаза впились в неё, как иглы.

— Да, — ответила Мира честно. — но я не знаю, хочу ли я перестать бояться.

Мелло улыбнулся, и эта улыбка была странной, почти нежной, и в ней не было той хищной жестокости, которая была в самолёте. Он протянул руку через стол и взял её за запястье, его пальцы были холодными и сильными, а серебряные кольца впились в её кожу.

— Это правильный ответ, — сказал он, и его голос стал тише, почти шёпотом. — ты умная девочка, Мира, и я рад, что выбрал тебя.

Он встал, не отпуская её руки, и потянул девушку за собой. Мира встала не сопротивляясь, потому что её тело слушалось его лучше, чем её собственный разум. Они вышли из кафе, и Мелло повёл её через дворы и переулки, которые Мира не знала, она не спрашивала, куда они идут, потому что боялась нарушить то странное молчание, которое установилось между ними. Они зашли в подъезд старого дома, поднялись на третий этаж, и Мелло открыл дверь ключом, который достал из кармана чёрных джинсов.

Квартира была маленькой и почти пустой, только диван в углу, стол и несколько стульев, и пахло здесь пылью и чем-то металлическим, как в оружейной мастерской. Мелло закрыл дверь на замок и повернулся к Мире. В его глазах горело что-то, чего она никогда раньше не видела, какой то дикий, голодный огонь.

— Раздевайся, — сказал он, его голос был низким и хриплым, в нём не было вопроса, только приказ.

Мира не двинулась с места, и её сердце колотилось так сильно, что она боялась, что он услышит этот бешеный ритм. Она смотрела на него, и в её голове боролись два желания, одно хотело убежать, спрятаться, исчезнуть, а другое хотело остаться, хотело узнать, что будет дальше, даже если это знание убьёт её.

— Я сказал, раздевайся, — повторил Мелло, делая шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до одного метра.

Девушка скинула джинсовку с плеч и медленно стянула через голову чёрное платье, оно упало на пол, и она осталась в одном нижнем белье, чувствуя, как холодный воздух касается её кожи. Мира не закрывала глаза и не отворачивалась, она смотрела на Мелло, и он смотрел на неё, в этом взгляде было что-то собственническое, что-то, что заставляло её чувствовать себя одновременно униженной и желанной.

Мелло подошёл к ней, взял её за подбородок и заставил поднять голову, его пальцы были холодными и твёрдыми.

— Ты красивая, — сказал он, улыбаясь — и ты моя, запомни это навсегда.

Он притянул её к себе и поцеловал, и этот поцелуй был жёстким и грубым, без всякой нежности. Мира чувствовала вкус кофе на его губах и металлический привкус крови, потому что он укусил её за нижнюю губу, прямо по шраму, который остался от его прошлого удара. Девушка вскрикнула от боли, но Мелло не отпустил её, а только сжал пальцы на её затылке сильнее, не позволяя ей отстраниться, и он кусал её губы до крови, снова и снова, пока вся её нижняя губа не стала красной и опухшей.

— Терпи, — прошептал он ей в губы, его голос был спокойным и ровным, как будто он делал самое обычное дело. — ты должна привыкнуть к боли, Мира, потому что боль будет всегда, пока ты со мной. Помни об этом.

Он отстранился на секунду, посмотрел на её разбитые губы, с которых текла кровь, и улыбнулся.