Первое сообщение

Мира проснулась от того, что кровать была пустой. Сначала девушка подумала, что ей приснился весь этот кошмарный визит, что Мелло никогда не приходил и что сцена с удушением, признаниями и объятиями была просто плодом её больного воображения, но когда она попыталась повернуть голову, шея отозвалась острой пульсирующей болью. Студентка осторожно поднесла руку к горлу и почувчала под пальцами багровые следы, оставленные чужими пальцами, и поняла, что это не было сном. Мелло действительно приходил в её палату, прошёл мимо охраны и медсестёр, душил её, проверял телефон, а потом лёг рядом и уснул, и она уснула рядом с ним, чувствуя тяжесть его тела на своих сломанных рёбрах.

Девушка медленно села на кровати, каждое движение давалось ей с трудом, сломанные рёбра ныли, а ушибленные мышцы тянуло при любом изменении положения тела. Она оглядела палату, серый утренний свет пробивался сквозь грязные жалюзи, рисуя на полу полосатые тени, которые медленно двигались по линолеуму вслед за солнцем. На тумбочке лежал её телефон, экран светился, показывая уведомление, и Мира сразу поняла, от кого это сообщение, даже не видя имени отправителя.

Студентка взяла телефон дрожащими пальцами, разблокировала экран и открыла сообщение, которое висело в списке уведомлений. Текст был длинным, написанным без единой орфографической ошибки, с правильными знаками препинания, и от этого холодного спокойствия в строчках девушке стало ещё страшнее.

«Мира, привет. Это Мелло. Я не хотел будить тебя, когда уходил, ты спала так мирно, и у тебя было такое беззащитное лицо. Я смотрел на тебя несколько минут, стоя в дверях, думал о том, как легко было бы просто сжать твоё горло ещё раз, на этот раз до конца, и наблюдать, как жизнь уходит из твоего тела. Но я не сделал этого, ты жива, и ты должна помнить об этом каждую секунду своей жизни. Ты жива только потому, что я этого захотел.

Когда оправишься, нужно встретиться, я напишу тебе адрес и время. Не пытайся отказаться, не пытайся сбежать, не вздумай обращаться в полицию или рассказывать кому-то о нашем разговоре, потому что я узнаю об этом быстрее, чем ты успеешь набрать номер. У меня везде глаза и уши, Мира, в этом городе, в этой больнице, даже в этой палате. Я знаю о тебе всё, я знаю, где ты живёшь, где учишься, где бываешь по выходным, и я найду тебя, где бы ты ни спряталась.

Жди моего следующего сообщения, оно придёт, когда я буду готов. А пока отдыхай и набирайся сил, потому что ты понадобишься мне живой и здоровой. Сломанные игрушки неинтересны. Мелло».

Мира перечитала это сообщение несколько раз, она вчитывалась в каждое слово, и каждое слово вонзалось в неё как игла. Она сидела на кровати, сжимая телефон в обеих руках, и не могла пошевелиться, потому что тело отказало ей в повиновении, и только глаза двигались, снова и снова пробегая по строчкам, пытаясь найти в них намёк на шутку или на то, что он передумал. Но там не было никакого намёка, только холодная уверенность человека, который привык получать то, что хочет.

Девушка отложила телефон на тумбочку и легла на спину, уставившись в потолок, и белые плитки смотрели на неё так же равнодушно, как и вчера, и позавчера, и все предыдущие дни. Она чувствовала, как на её шее медленно заживают следы от его пальцев, как заживает рассечённая губа и как срастаются сломанные рёбра, издавая при каждом глубоком вдохе странный хрустящий звук. Её тело восстанавливалось, медленно, но верно, и врачи говорили, что через неделю она сможет ходить без боли, а через две вернётся к нормальной жизни.

Студентка думала о том, что всего несколько дней назад она была обычной девушкой, которая училась на филологическом факультете, читала книги, спорила с подругой о сериалах и волновалась только о предстоящих экзаменах. А теперь она лежала в больнице со сломанными рёбрами и рассечённой губой, и её преследовал человек, который захватывал самолёты и убивал людей, который называл себя богом и считал её своей игрушкой, который приходил к ней ночью, душил её, а потом ложился рядом и засыпал. И самое страшное заключалось в том, что Мира не хотела от него сбегать, или хотела, но не могла, она больше не понимала, где заканчивается её страх и начинается что-то другое.

Она вспомнила, как он лежал на ней, как его руки обхватывали её талию, как его дыхание становилось ровным и глубоким, когда он засыпал, и как она лежала не двигаясь, потому что боялась его разбудить. Она вспомнила, как он говорил о власти и о том, что ему не нравится убивать, но нравится решать, кому жить, а кому умереть, и в его голосе не было ни капли сомнения или сожаления. Мира поняла, что этот человек никогда не изменится, что он всегда будет таким, что он никогда не перестанет захватывать самолёты и убивать людей, и что если она останется с ним, она всегда будет жить на грани, всегда будет ждать, когда его пальцы сомкнутся на её горле в последний раз.

Но она также поняла, что не может просто взять и уйти, что эта связь, какой бы страшной и нездоровой она ни была, уже опутала её с ног до головы, и каждое его сообщение, каждый его взгляд, каждое его прикосновение только добавляли новые нити. Девушка закрыла глаза и позволила себе просто лежать и чувствовать, как болит её тело, как ноют сломанные рёбра при каждом вдохе и как саднит рассечённая губа. Она не плакала, потому что слёзы закончились несколько дней назад, когда она лежала в луже крови на бетонном поле, и она просто лежала и смотрела в потолок, считая плитки, и ждала.

За окном поднималось солнце, и лучи его постепенно заливали палату желтоватым утренним светом, который делал белые стены ещё более стерильными и безжизненными. Мира взяла телефон с тумбочки и открыла сообщение от Мелло в последний раз, обратив внимание на одну фразу, которую раньше пропускала: «ты не представляешь, как давно я искал кого-то подобного тебе». Девушка задумалась об этом, и её мысли потекли в неожиданном направлении, она представила, что этот холодный и расчётливый убийца, который мог решать чужие жизни, на самом деле был одинок, настолько одинок, что единственным способом почувствовать себя живым для него стала власть над другими людьми. И когда он встретил её, ту, которая не кричала и не умоляла, он почувствовал что-то новое, что заставило его захотеть не убивать её, а сохранить.

Студентка понимала, что это опасные мысли, что она пытается оправдать монстра, придумывая ему сложную биографию, но она не могла остановиться. Она думала о том, каким было его детство, что сделало его таким, почему он выбрал этот путь насилия и смерти, и понимала, что ответы на эти вопросы не имеют значения, потому что ни одна травма в прошлом не оправдывает убийство более девятнадцати человек, но она всё равно хотела знать. Мира отложила телефон и посмотрела в окно, где солнце уже поднялось выше и заливало палату ярким светом, хотя на календаре была глубокая осень.

Девушка подумала о том, что через несколько недель, когда она выпишется из больницы, когда её рёбра срастутся и губа заживёт, она будет сидеть в своей комнате в общежитии, пить чай с Мисой и делать вид что ничего не случилось. Она будет улыбаться, ходить на пары, сдавать экзамены и жить обычной жизнью, но каждую ночь, когда она будет закрывать глаза, она будет видеть голубые глаза Мелло и чувствовать его руки на своём горле. Она не будет знать, боится она этого или ждёт. Девушка взяла телефон и написала короткий ответ, всего одно слово: «Хорошо». Она не знала, зачем она это сделала, она не знала, что её ждёт впереди, она не знала, сможет ли она когда нибудь выбраться из этой паутины страха и боли, но она отправила это сообщение, потому что у неё не было выбора, или потому что она уже не хотела выбирать. За окном вставало солнце, начинался новый день, первый день из тех, что Мире предстояло прожить в ожидании следующего сообщения от человека, который был для неё и смертью, и единственным смыслом.