7 часть

После того утра, когда Бор признался и поцеловал её, мир словно перевернулся. Всё стало другим — ярче, теплее.‎‎Первые дни они почти не расставались. Бор, конечно, не мог постоянно быть видимым — энергия тратилась, но он старался появляться как можно чаще. ‎‎‎Они работали вместе. Т/И монтировала видео, а он сидел рядом, подпирая голову рукой, и смотрел на неё. Просто смотрел. Часами. Её это смущало, но безумно нравилось.‎‎— Ты так и будешь пялиться? — спрашивала она, не отрываясь от экрана.‎‎— Ага, — честно отвечал он. — Ты красивее всего на свете.‎‎По вечерам они смотрели кино, но чаще просто разговаривали. Бор рассказывал невероятные истории из прошлого. Т/И слушала, затаив дыхание, и чувствовала, как эти стены становятся для неё по-настоящему родными.‎‎‎                                     ***‎‎Бор оказался удивительно талантливым. Он научился пользоваться её ноутбуком, освоил пару программ и даже начал помогать ей с подкастами — придумывал звуковые эффекты, идеи для записи новых роликов.‎‎Однажды Т/И застала его за странным занятием: он сидел на полу и перебирал её старые фотографии в телефоне, вглядываясь в каждую.‎‎— Ты чего делаешь?‎‎— Изучаю тебя, — серьёзно ответил он. — Я пропустил столько лет твоей жизни. Хочу знать каждую минуту.‎‎Т/И растрогалась до слёз. Они сели рядом, и она рассказывала ему про каждое фото: вот она в школе, вот с подругами на море, вот с родителями.‎‎Он слушал, задавал вопросы. В его глазах было столько нежности, что не передать словами.‎‎Месяц спустя. Разговор о будущем.‎‎Вечером, лёжа на диване  Т/И вдруг спросила:‎‎— Бор, а что будет... когда меня не станет?‎‎Он замер. Потом прижал её крепче, сильно испугавшись слов девушки.‎‎— Не говори так. – он поцеловал её в макушку‎‎— Просто ты же прекрасно понимаешь, что люди не вечны..‎‎Он долго молчал. ‎‎— Я не  думал об этом и не хочу. Ты тоже не думай ‎‎— Ладно - ответила девушка, но в глубине души, она сильно переживала, ведь знала правду, знала что болезнь может в любой момент вернуться и что будет тогда не знает никто‎‎                                 ***‎‎Прошло ещё несколько дней. Т/И заметно окрепла — то ли благодаря лекарствам, то ли благодаря счастью, которое творит настоящие чудеса. Она чувствовала прилив сил и однажды утром, глядя на Бора, который возился на кухне она спросила:‎‎— Бор, слушай, — начала она, жуя тост. ‎‎— А ты можешь выходить за пределы квартиры?‎‎— Могу. Вслед за жильцом, сопровождая его. Это одно из свойств хранителя. А что?‎‎— Может, мы сегодня сходили бы куда-нибудь? Прогулялись? Как ты думаешь?‎‎Его лицо озарилось такой радостью, что на кухне стало светлее.‎‎— Было бы неплохо! — воскликнул он, забыв про яичницу, которая начала подгорать.‎‎— Отлично! Таак, — Т/И вскочила, закружилась по кухне. — Осталось только найти тебе подходящую одежду. Ну, это не проблема, сейчас что-нибудь закажем.‎‎— Так, ну-ка вернись за стол для начала, а потом уже будем что то делать‎‎— Так точно, мой капитан! – девушка подбежала к парню и слегла поднявшись на носочки ( всё таки разница в росте, хоть и небольшая , но была ) чмокнула его в губы‎‎                             ***‎‎Они устроили настоящий показ мод прямо в гостиной. Т/И заказала экспресс-доставку из ближайшего магазина, и курьер, наверное, удивился, почему дверь открывает запыхавшаяся девушка, а из комнаты доносится подозрительный шорох.‎‎Бор мерил вещи с таким видом, будто участвовал в конкурсе "Мистер Вселенная". Он вышагивал по комнате, принимал картинные позы и постоянно спрашивал:‎‎— Ну как? Идёт? На кого я похож?‎‎— Ты похож на модель, — смеялась Т/И. — Особенно в этой рубашке. Повернись.‎‎Они перебрали кучу вариантов: строгие рубашки  спортивные костюмы джинсы. В итоге остановились на этом:

Да, взяли, чтобы было ещё в чём ходить, может они ещё как нибудь вместе куда-то сходят.‎‎Для прогулки Т/И настояла на костюме. Бор выглядел в этом наряде так, что Т/И глаз отвести не могла.‎‎— Ты чего? — спросил он, заметив её взгляд.‎‎— Ничего, просто... ты очень красивый. Знаешь это?‎‎Он смутился, его уши  слегка покраснели. И тут Т/И вспомнила:‎‎— Это всё конечно круто, но что с ушами-то делать будем? Они же у тебя... ну, не совсем обычные.‎‎Бор улыбнулся загадочно.‎‎— Это не проблема.‎‎Он провёл руками по воздуху возле головы, и его чуть заострённые, ‎волшебные уши на глазах изменили форму, став абсолютно человеческими, с аккуратными мочками.‎‎— Вау! — восхитилась Т/И, подходя ближе и трогая его за ухо. ‎‎— Я старался, — довольно ответил он, прикрывая глаза от её прикосновения.‎‎— Ладно, с тобой разобрались, — Т/И отошла на шаг, окидывая Бора довольным взглядом. — Теперь моя очередь.‎‎Она скрылась в спальне, оставив дверь чуть приоткрытой. Бор остался в гостиной, прислушиваясь к шорохам и звукам, доносящимся из комнаты.‎‎— Только не подглядывай! — крикнула она оттуда.‎‎— Я даже не думал! — крикнул в ответ Бор,  сидя на диване, сцепив руки в замок, и ждал‎‎В спальне Т/И стояла перед раскрытым шкафом и с ужасом понимала, что ей совершенно нечего надеть.‎‎— Вот чёрт, — пробормотала она, перебирая вешалки.‎‎В шкафу висели в основном удобные, домашние вещи: растянутые свитера, джинсы, пара футболок. И только в самом конце, почти забытое, висело платье — то самое, которое она купила год назад в какой-то спонтанной попытке почувствовать себя красивой. И ни разу не надела.‎‎Она вытащила его, разложила на кровати. Платье было нежно голубое с открытыми плечами и  длинными рукавами. Ткань мягко струилась, приятно холодила пальцы.‎‎— А почему бы и нет? — шепнула она себе.‎‎Через полчаса Т/И стояла перед зеркалом, критически себя разглядывая.‎‎‎Платье сидело идеально — мягко облегало фигуру, не стесняя движений, но единственная проблема была длина. Платье казалось коротковатым, но в остальном всё очень даже хорошо. Рукава были чуть свободными. Вырез открывал плечи ровно настолько, чтобы это выглядело элегантно, а не вызывающе.

‎Она расплела косу, в которой спала, и волосы рассыпались по плечам мягкими волнами. Чуть влажные после душа, они вились на концах, обрамляя лицо.

Макияж она делала легкий, почти невесомый. Тонкий слой тонального крема, чтобы выровнять цвет лица. Совсем чуть-чуть румян на скулы — чтобы не выглядеть бледной поганкой. Тушь — в один слой, только чтобы подчеркнуть ресницы, не перегружая. И блеск для губ — прозрачный, с лёгким мятным оттенком.‎‎— Так, — пробормотала она, разглядывая себя. — Вроде нормально. Не слишком?‎‎Она повернулась боком, опустила платье, пригладила волосы. Внутри всё трепетало от волнения. Почему-то перед этим вечером она волновалась сильнее, чем перед любым свиданием в своей жизни.‎‎‎Из обуви выбрала удобные туфли на небольшом каблуке  — всё-таки гулять, а не на подиум выходить.

Украшений почти не носила, но сегодня надела тонкую золотую цепочку с подвеской в виде птицы — подарок мамы на совершеннолетие. Кулон лёг ровно в ложбинку между ключицами, поблёскивая в свете лампы.

‎Она ещё раз оглядела себя в зеркало. Из отражения смотрела девушка — чуть бледноватая, но с живым блеском в глазах, с лёгким румянцем на щеках, с улыбкой, которую она не могла сдержать.‎‎— Пора, — выдохнула она.‎‎Открыла дверь и вышла в гостиную.‎‎Бор сидел на диване, и когда она появилась, замер. Его глаза расширились, рот приоткрылся. Он медленно поднялся, не в силах отвести взгляд.‎‎— Т/И... — выдохнул он. — Ты... боже...‎‎— Что? — она смутилась, поправила волосы. — Плохо? Я могу переодеться, просто...‎‎— Нет! — выпалил он слишком громко. Потом смутился сам, провёл рукой по лицу. — Нет, пожалуйста, не смей ничего менять. Ты... ты невероятная. Самая красивая. Я просто... у меня слов нет.‎‎Т/И улыбнулась, чувствуя, как к щекам приливает тепло.‎‎— Правда? Ну, тогда пойдём? А то я в этом платье, кажется, даже дышать боюсь.‎‎— Пойдём, — Бор подошёл к ней, протянул руку. — Только... можно я буду держать тебя за руку? Всю дорогу?‎‎— Можно, — тихо ответила она, вкладывая свою ладонь в его.‎‎— Спасибо, что согласился, — сказал он ‎‎— Спасибо, что пригласила, — ответил он, чуть сжимая её пальцы.‎‎Они вышли на улицу, и Бор застыл. Он столько раз видел этот двор из окна, но оказаться здесь физически было совсем иначе.‎‎— Трава... она пахнет иначе, чем я чувствовал сквозь стены, — прошептал он, наклоняясь и проводя рукой по зелени. —‎‎— Пойдём, покажу тебе город. — улыбнулась девушка ‎‎Они гуляли по старым московским переулкам. Бор смотрел на всё огромными, как у ребёнка, глазами. Его восхищало всё: троллейбусы — Они что, ездят по верёвкам?!‎‎витрины магазинов — Зачем людям столько вещей? ‎Количество людей на улице — Куда они все идут?‎‎— Нуу  у всех свои дела. Кто то с работы домой, кто то наоборот на работу, кто-то просто гуляет, как мы с тобой.‎‎Они зашли в парк. Т/И купила мороженое, и Бор с недоверием облизал вафельный рожок.‎‎— Это... это гениально! — заявил он после первой же порции. — Почему вы, люди, едите это не каждый день?!‎‎— Потому что растолстеем, — рассмеялась она. — Но тебе можно, ты же магическое существо.‎‎‎В парке было много людей. Бор сначала напрягался, когда кто-то проходил слишком близко, но потом привык. Никто не обращал на них внимания — обычная молодая пара, гуляющая вечером.‎‎— Стой здесь, — вдруг сказала Т/И, когда они вышли к пруду с лебедями.‎Она отошла, достала телефон и навела на него камеру.‎‎— Улыбнись! — крикнула она.‎‎Бор растерянно посмотрел в объектив, не зная, что делать. Потом, вспомнив её фотографии в телефоне, попытался изобразить модельную позу, отставив ногу и сделав серьёзное лицо.‎‎Получилось до ужаса смешно. Т/И хохотала, снимая видео, а он, поняв, что над ним смеются, начал дурачиться: строил рожицы, махал руками, а потом вдруг щёлкнул пальцами, и над водой взметнулся фонтанчик золотистых брызг.‎‎— Бор! — зашипела она, оглядываясь.‎‎— Люди же увидят!‎‎— Не увидят, — подмигнул он, подходя и забирая телефон. — Теперь моя очередь.‎‎Он фотографировал её долго и с  радостью. У пруда, на скамейке, возле цветущих кустов, с лебедями на заднем плане. Он ловил каждый её жест, каждую улыбку, каждый взгляд.‎‎‎— Ты так красива сегодня, Т/И.‎‎‎Она подошла к нему, обняла, спрятав лицо у него на груди.‎‎— Ты тоже у меня самый красивый. ‎‎                                 ***‎‎Домой они вернулись, когда начало смеркаться. Уставшие, счастливые, нагруженные впечатлениями. Бор нёс пакет с мелочами, которые Т/И купила в маленькой лавке: свечи, блокнот, забавную кружку с совой для него.‎‎В квартире было тихо и тепло. Они разулись, и Т/И, пройдя в гостиную, вдруг остановилась. Повернулась к нему. Сердце её колотилось так, что, казалось, гул стоял в ушах.‎‎— Бор...‎‎— Что? — он подошёл ближе, чувствуя её волнение.‎‎— Сегодня был... самый лучший день в моей жизни.‎‎—Да, ты права, но у нас будет ещё много таких дней так что не переживай.  - парень поцеловал девушку ‎‎— Так я пойду пока переоденусь и скоро вернусь, ты пока можешь тоже переодеться‎‎Зайдя в комнату Т/И сразу же потянулась расстёгивать платье, но поняла что самостоятельно ничего не получится‎‎— Бор, — позвала она, чуть смущаясь. — Помоги, пожалуйста. Замок заело, я никак не могу...‎‎— Уже иду - Он подошёл сзади.   ‎Замок сразу же поддался. Молния поползла вниз, открывая сначала ложбинку позвоночника, потом гладкую кожу между лопаток, потом край тонкой бретели лифчика‎‎Бор замер. Дыхание перехватило. Весь вечер, всю прогулку он сдерживался — не смотрел слишком долго, не касался лишний раз, не позволял себе даже думать о том, о чём думать не смел. Но сейчас, когда её спина открылась перед ним, когда она стояла так доверчиво и близко, — вся его выдержка рухнула в одно мгновение.‎‎Он наклонился и прижался губами к её позвоночнику — там, где он только что освободил от ткани. Поцелуй был лёгким, почти невесомым, но в нём было столько нежности, столько напряжения, столько всего, что он копил в себе все эти дни.‎‎Т/И вздрогнула. Но не отстранилась. Наоборот — она медленно повернулась к нему, подняла глаза. В них не было страха.  ‎‎Она ответила. Потянулась к нему сама и поцеловала — сначала осторожно,  а потом смелее, когда он ответил, когда его руки нашли её талию, притянули ближе.‎‎— Т/И... — выдохнул он её имя в перерыве между поцелуями, и это прозвучало как молитва. — Ты уверена? Я... я не хочу, чтобы ты пожалела. Я не человек, я...‎‎— Замолчи, — прошептала она, касаясь губами его губ. — Ты — мой. И я хочу тебя. Прямо сейчас. – Это было последнее, что он услышал перед тем, как разум утонул в ощущениях.‎‎— Ты мой первый. И я хочу, чтобы это был ты. Потому что ты — моё всё. Мой дом, моя защита, моя любовь.‎‎Он подхватил её на руки — легко, будто она ничего не весила, — и понёс в сторону кровати. Платье, уже расстёгнутое, соскользнуло с плеч, упало на пол по дороге. Т/И прижималась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце :  сильно, часто, в унисон с её собственным.‎‎В спальне горел только ночник — мягкий, тёплый свет. Бор опустил её на кровать, навис сверху, глядя в глаза. Его зрачки расширились, почти полностью затопив золото радужки. Дыхание сбивалось.‎‎— Ты прекрасна, — выдохнул он, проводя пальцем по её скуле, по шее, ниже, по ключице. — Самая прекрасная из всего, что я видел за сто лет.‎‎— Бор... — она потянулась к нему, притягивая за шею, целуя — жадно, отчаянно, не давая сказать больше ни слова.‎‎— Я боюсь сделать тебе больно, — прошептал он, касаясь пальцами её щеки. — Я не человек. Я могу не рассчитать силу...‎‎—  Ты самый нежный из всех, кого я знаю, — ответила она, накрывая его ладонь своей. — Я тебе доверяю. Полностью.‎‎Его руки блуждали по её телу — сначала робко, будто спрашивая разрешения, а потом всё смелее. Он касался её везде, изучал, запоминал, будто боялся забыть хоть сантиметр. А она выгибалась навстречу, стонала, впивалась ногтями в его широкие плечи, шептала его имя.‎‎Когда его рука скользнула под тонкое кружево белья, Т/И закусила губу, запрокинула голову.‎‎Он помог ей избавиться от остатков одежды, и сам избавился от своей. На мгновение Т/И замерла, рассматривая его — такого прекрасного, такого невозможного. Идеальные линии тела, кожа, светящаяся изнутри, и глаза — два золотых озера, в которых тонул весь мир.‎‎— Не бойся, — прошептал он, заметив её взгляд.‎‎— Я не боюсь, — ответила она. — Я просто... я никогда не видела ничего красивее.‎‎Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё подгибались колени, и накрыл её собой.‎‎То, что было дальше, сложно описать словами.  Его прикосновения были то нежными, почти благоговейными, то жадными, когда он уже не мог сдерживаться. Он чувствовал каждую её эмоцию, каждую вспышку удовольствия, и это заводило его ещё сильнее.‎‎Т/И стонала, выгибалась, царапала его спину. В какой-то момент слёзы потекли по её щекам — не от боли, от переполнявшего счастья. Бор  зашептал что-то успокаивающее, но она замотала головой:‎‎— Нет, не останавливайся. Пожалуйста. Я хочу чувствовать тебя. Всего.‎‎И он не останавливался. Он брал её снова и снова, пока они оба не выбились из сил, пока мир не перестал существовать за пределами этой комнаты, этой кровати, их тел, сплетённых в одно.‎‎А когда всё закончилось, он долго лежал, прижимая её к себе, гладя по волосам, целуя в макушку. Она дремала у него на груди, усталая, счастливая, расслабленная.‎‎— Бор, — прошептала она сквозь сон.‎‎— М?‎‎— Я люблю тебя. По-настоящему. ‎‎Он прижал её крепче.‎‎— Я люблю тебя больше всего на свете — тихо ответил он. — Больше, чем всю свою бесконечную жизнь. Ты — моё начало, мой конец, моё всё.‎‎Она улыбнулась во сне. И провалилась в глубокий, спокойный сон.‎‎А он так и не сомкнул глаз. Лежал, охранял, смотрел, как на неё падает лунный свет. И думал о том, что даже сто лет одиночества стоили того, чтобы дожить до этой ночи.‎‎— Спи, любимая, – прошептал он — И ни о чём не переживай - Бор сильнее прижал Т/И к себе и сам заснул‎