6 часть

Т/И проснулась первой. Солнце только начинало светить, а Бор всё ещё спал рядом, уткнувшись носом в подушку, смешно укрывшись с головой  одеялом.

‎(примерно так)‎‎Т/И осторожно, стараясь не разбудить, выбралась из-под одеяла. На цыпочках выскользнула из спальни. На кухне она колдовала тихо, как мышка: пожарила сырники по бабушкиному рецепту, сварила кофе себе и какао Бору — подсмотрела, что он к нему неравнодушен, нарезала фрукты. Когда завтрак был готов, она метнулась в ванную.‎‎‎Сегодня она хотела быть красивой.  Она тщательно нанесла лёгкий макияж, подвела глаза, надела своё любимое лёгкое платье цвета слоновой кости с вышивкой мелкими васильками — то самое, в котором чувствовала себя нежной и уютной. Волосы мягкими волнами спадали на плечи.‎‎Она села за стол, подперев щёку рукой, и стала ждать, с улыбкой глядя в сторону спальни.‎‎Бор проснулся оттого, что сильный свет солнца пробивался в комнату сквозь шторы. Он потянулся и замер. Это был не его шкаф, не его антресоль. Это была её кровать. Её подушка. Её запах. И её игрушечный лисёнок, которого он во сне прижимал к себе.‎‎Он сел, дико оглядываясь. «Я... я уснул здесь?! На её кровати?! Рядом с ней?!» Воспоминания вчерашнего вечера накрыли его тёплой волной: телефон, видео, её пальцы в его волосах... Он зарылся лицом в ладони, чувствуя, как его щёки буквально пылают от смущения.‎‎Он встал, пригладил волосы, одёрнул свой  свитер и вышел в гостиную. А там...‎‎На кухне, залитой утренним светом, за столом сидела она. В этом невероятном платье, с сияющими глазами, с лёгким румянцем на щеках. На столе дымился завтрак. Она смотрела на него и улыбалась так, что у него внутри всё перевернулось.‎‎— Доброе утро, соня, — мягко сказала она. — Умывайся и завтракать. Я тут... ну, решила тоже тебя побаловать.‎‎Он застыл в дверях кухни, не в силах отвести от неё взгляд.‎‎— Ты... — выдохнул он. — Это... ты всё для меня?‎‎— А для кого же ещё? — она чуть смутилась, но не отвела взгляда. — Садись, а то остынет.‎‎Он сел напротив, но к еде не притронулся. Он просто смотрел на неё, и в его зелёных глазах разрасталось то самое золото, которое появлялось только в моменты сильнейших эмоций.‎‎— Т/И, — начал он, и голос его чуть дрогнул. — Я вчера вечером тебе не всё сказал... Я хотел...‎‎‎‎Резкий  звонок в дверь разорвал уютную тишину.‎‎‎Бор дёрнулся.‎– Ты кого-то ждёшь? - спросил он.‎– Нет, — Т/И нахмурилась. – Никого. Хотя может Раиса Ивановна.‎‎Домовой вновь стал невидимым.‎‎Т/И вздохнула, поправила платье и пошла открывать. Она ожидала увидеть соседку. Но на пороге стоял Стас. Ухмыляющийся, с букетом напыщенно-ярких роз и пронзающим  взглядом.‎‎— Привет, красавица! — пропел он, протягивая цветы. — Проезжал мимо, решил проведать. Как ты?  Может, пригласишь в гости?‎‎Т/И внутренне похолодела. Вспомнились слова Бора: «от него пахнет плохими намерениями, корыстью». Она инстинктивно взялась за край двери, перекрывая проход.‎‎— Стас, спасибо за цветы, но я... не одна. И вообще неудобно, у меня дела.‎‎— Да брось! — он шагнул ближе, его улыбка стала шире, а в глазах мелькнул животный взгляд — Какие дела в воскресенье утром? Посидим, поговорим, чайку попьём. Я, между прочим, специально к тебе ехал. Ты вон какая сегодня красивая, явно меня ждала.‎‎— Стас, правда, не надо, — голос Т/И дрогнул, она попыталась закрыть дверь, но он вдруг упёрся в неё ногой, с силой толкнул створку и ворвался в прихожую.‎‎— Слушай, чего ты ломаешься? — его тон резко сменился с ласкового на агрессивный. — Я к ней со всей душой, а она... Думаешь, много таких, кто на больных девушек внимание обращает? Ценить надо!‎‎‎Он сделал шаг к ней, и Т/И отступила, наткнувшись спиной на вешалку. Стас навис над ней, его рука потянулась к её лицу,  погладила по щеке, скользнула вниз, к шее. Т/И дёрнулась, пытаясь отстраниться, но он схватил её за запястье, дёрнул на себя.‎‎— Красивая, — выдохнул он ей в лицо, прожигая мутным взглядом. — Такая вся чистая. Чего ты здесь одна киснешь? Пойдём ко мне, я тебя развлеку.‎‎Его вторая рука легла ей на талию, скользнула ниже, сжала бедро. Т/И вскрикнула, вырываясь, пытаясь оттолкнуть его, но его хватка была железной. ‎‎— Отпусти! — закричала она, ударив его свободной рукой в грудь. — Убирайся!‎‎— Да что ты ломаешься, как целка, — он грубо рассмеялся, прижимая её к стене, наклоняясь к шее. — Я ж тебе добра желаю...‎‎И в этот момент Стаса отшвырнуло от Т/И с такой силой, что он пролетел через всю прихожую и врезался спиной в стену с глухим, сокрушительным звуком. Штукатурка треснула, с полки посыпались книги. В воздухе заклубилась золотая, слепящая дымка, и из неё, вышел Бор. Он был видим. Он был в ярости. Его глаза пылали чистым золотом, от него исходила такая мощная волна энергии, что цветы в вазе поникли, а стёкла в серванте жалобно зазвенели.‎‎— Ты... — прорычал Бор — Ты посмел тронуть её? ‎‎Стас, сползая по стене, уставился на возникшее из ниоткуда существо с выпученными от ужаса глазами. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался только сдавленный хрип.‎‎Бор просто смотрел на Стаса и того начало поднимать в воздух, прижимая к стене. Парень хрипел, пытаясь оторваться от невидимой силы, но было бесполезно.‎‎Домовой сделал шаг вперёд, и Стас, подвешенный к стене, дёрнулся, будто от удара током. — Ты думал, что она слабая, беззащитная  девчонка, которую можно взять силой, и никто не заступится?‎‎Бор приблизился почти вплотную к висящему в воздухе парню. Его глаза горели так ярко, что на них было больно смотреть.‎‎— Ты ошибся, — прошептал он. — Она под моей защитой. Она — моя. И за то, что ты посмел к ней прикоснуться, я вырву твоё сердце голыми руками и скормлю псам.‎‎Стас захрипел громче, его лицо посинело, глаза закатились. Воздух вокруг него спёрло так, что он не мог вдохнуть.‎‎— Бор! — крик Т/И разрезал этот кошмар. — Не надо! Пожалуйста, не надо!‎‎Бор замер. Золотое сияние вокруг него заколебалось. Он медленно обернулся к ней.‎‎Она стояла, прижавшись к стене, бледная, дрожащая, с мокрыми от слёз щеками. ‎‎— Не надо, — повторила она тише. — Не становись убийцей. Из-за такого...‎— она кивнула на полумёртвого Стаса. — Он не стоит того. Пожалуйста.‎‎Бор смотрел на неё несколько секунд. Потом золото в его глазах начало меркнуть, напряжение в воздухе спало. Стас с глухим стуком рухнул на пол, судорожно хватая ртом воздух.‎‎В руках у Бора появилась шкатулка, покрутив которую он сделал так чтоб Стас забыл частично то что здесь происходило и убирался куда подальше от этот квартиры.‎‎‎Стас, словно  под гипнозом кое-как поднялся.  Не глядя на них, он вывалился в открытую дверь и выбежал  на улицу, где его уже ждала мать.‎‎— Ну и нахрена ты туда полез? — зашипела на него мама Фима, затаскивая в машину. — Пошли, есть более подходящий вариант. Там и золота больше, и нам точно никто не помешает. Да, и ты за каким к девке начал приставать? Тебе местных мало?‎‎— Ты о чём мама? Какая девка?‎‎— Так, понятно. Ну - ка, на выпей, полегчает. ‎Стас выпил, но содержимое чуть не вышло обратно ‎‎— Фу мама! Что это за дрянь ?‎‎— Ну, мне поворить вопрос ?‎‎— Да я ж не знал, что он так вступится за неё, — прохрипел Стас, потирая шею.‎‎— Домовёнок влюбился, — хмыкнула мать Фима. — Это интересно. Хотела бы я посмотреть, получится ли у них что-то, но некогда. Пойдём, сына, тебя на свадьбу приданное собирать. Здесь нам делать нечего.‎‎Машина уехала.‎‎В квартире.‎‎Как только дверь за Стасом захлопнулась, вся ярость Бора схлынула. Он мгновенно оказался рядом с Т/И, которая стояла, прижавшись спиной к стене, бледная, с трясущимися руками.‎‎— Т/И! — он схватил её за плечи, вглядываясь в лицо. — Он тебя поранил? Больно? Что он сделал? ‎‎‎Она не дала ему договорить, бросилась к нему сама, вцепилась в его свитер, уткнулась лицом в грудь и разрыдалась — громко,  взахлёб, выпуская весь пережитый ужас.‎‎Бор замер на мгновение, а потом его руки обняли её — осторожно и бережно. Он прижал её к себе, уткнулся носом в макушку и закрыл глаза.‎‎— Тише, — прошептал он. — Тише, маленькая. Я здесь. Я никому тебя не отдам. Никогда. Прости, что сам напугал тебя, этого-то больше не повторится.‎‎Он увёл её на диван, усадил, укутал пледом, сам сел рядом, не отпуская её рук. Принёс ей стакан воды.‎‎‎Т/И пила маленькими глотками, чувствуя, как холодная вода немного приводит в чувство. Бор молчал, давая ей время прийти в себя.‎‎— Ты его чуть не убил, — наконец тихо сказала она, глядя в стакан.‎‎— Чуть не считается, — пожал плечами Бор, но в его голосе не было раскаяния. — Если бы ты не остановила...‎‎Он замолчал, сжав челюсть.‎‎— Бор, — Т/И подняла на него глаза. — Ты бы правда... вырвал ему сердце?‎‎Бор долго молчал, глядя куда-то в сторону. Потом перевёл взгляд на неё.‎‎— Я прожил больше ста лет, Т/И, — тихо сказал он. — За это время я видел много зла. Видел, как люди мучают друг друга, как насилуют, убивают, уничтожают. Я никогда не вмешивался. Не имел права. Это был не мой мир.‎‎Он сжал её руку крепче.‎‎— Но сегодня... когда он прикасался к тебе, когда ты кричала... во мне проснулось то, что я сам в себе не знал. Я был готов разорвать его на части. И если бы ты не попросила... да. Я бы сделал это. И не пожалел бы. Прости, если напугал, — сказал он, глядя в пол — Тем, что сказал, тем что сделал.. Я  должен был...‎‎— Ты ничего не должен, — перебила Т/И. — Ты спас меня. Всё остальное не важно. Но прошу, не перебарщивай‎‎‎Постепенно её рыдания стихли, сменившись всхлипываниями. Она подняла на него заплаканное лицо.‎‎— Ты... ты был так... страшен, — прошептала она. — В хорошем смысле. Ты защитил меня.‎‎— Я всегда буду тебя защищать, — ответил он хрипло. — Потому что  ты для меня всё.‎‎Он взял её лицо в свои ладони, вытирая большими пальцами слёзы.‎‎‎— Т/И, помнишь, ты вчера спрашивала, хочу ли я стать человеком и почему? Я тебе не всё рассказал. — Он глубоко вздохнул, собираясь с духом. — Я хочу стать человеком. Не потому, что мне надоело быть духом. А потому что... я хочу быть с тобой. По-настоящему. Я хочу чувствовать тепло твоей кожи. Я хочу держать тебя за руку.  Я хочу... — его голос дрогнул, — я хочу любить тебя так, как люди любят. Всей душой, всем телом, всей жизнью.  Только тебя. Но я понимаю, что это невозможно, я ведь существо, а ты живой человек.‎‎Т/И смотрела на него, и её сердце билось так громко, что, казалось, его слышно во всей квартире. Слова застряли в горле. Она могла только смотреть в эти невероятные, живые, любящие глаза.‎‎И тогда он сделал то, о чём мечтал все эти дни. Он медленно, осторожно, давая ей шанс отстраниться, наклонился и коснулся её губ своими.‎‎Это был не просто поцелуй. Энергия, дремавшая в нём веками, хлынула через это прикосновение, окутывая их обоих тёплым, золотистым светом. Она чувствовала не просто его губы — она чувствовала всю его любовь. И отвечала ему тем же — всей своей хрупкой, человеческой, но невероятно сильной душой.‎‎Поцелуй длился мгновение. Или вечность. Они оторвались друг от друга, тяжело дыша. ‎‎— Я... — прошептала Т/И. — Я тоже. Я тоже хочу быть с тобой. Только с тобой. Что бы ни было.‎‎— Теперь мы вместе, — выдохнул Бор, и в его голосе звучало удивление и счастье. — Навсегда.‎‎Он снова поцеловал её — нежно, осторожно, как самое драгоценное сокровище в мире.  ‎‎Остаток дня они провели вместе. Сначала просто сидели на кухне, разговаривая о пустяках. Потом Бор предложил посмотреть кино, чтобы немного отвлечься.‎‎Они выбрали какую-то старую комедию. Т/И устроилась на диване, укутавшись в плед. Бор сел рядом —  не слишком близко. Но девушка сама подвинулась к Домовому, тот не зная что делать решил приобнять Т/И. Так они и просидели весь вечер  ‎‎Смеялись они много. Бор комментировал каждую шутку ещё больше шутя, так что Т/И хохотала до слёз. А когда фильм закончился, за окном уже стемнело.‎‎— Ночь, — удивилась Т/И, глядя на темнеющее небо ‎‎— Ты устала? — спросил Бор.‎‎— Нет, — честно ответила она. — Ни капельки.‎‎— Тогда, может, поужинаем? Или что ты хочешь? ‎‎— Честно, я не особо хочу есть, но от чая я бы не отказалась.‎‎— Понял, полностью согласен ‎‎— Вам как обычно, миледи? Чёрный с лимоном и ложкой сахара? ‎‎— Да и положи туда немного мяты - ответила Т/И укутываясь в одеяло‎‎— Для вас — хоть звёзды с неба, — подмигнул он и скрылся на кухне.‎‎Т/И откинулась на спинку дивана, всё ещё чувствуя тепло там, где он её обнимал. Сердце билось ровно и спокойно. Никакой тревоги, никакого страха. Только это уютное тепло.‎‎Через несколько минут Бор вернулся с двумя дымящимися кружками. Одну поставил перед ней, со второй устроился рядом. ‎‎— С мятой, — торжественно объявил он. — И с кое-чем ещё‎‎— С чем именно? — прищурилась Т/И, принимая кружку.‎‎— Секрет, — загадочно улыбнулся Бор. — Если скажу будет не так интересно.‎‎Она сделала глоток. Чай был обыкновенным — мятным, сладким, с кислинкой. Но почему-то казался самым вкусным в её жизни.‎‎— Мне кажется я знаю с чем он‎‎— Да? И с чем же?‎‎— С твоей любовью – девушка повернулась к парню‎‎Бор расплылся в широчайшей улыбке, наблюдая за девушкой‎‎— Ты права, это действительно моя любовь‎‎Они сидели в тишине, потягивая чай и глядя в окно. За стеклом медленно зажигались огни — фонари, окна соседних домов, редкие фары проезжающих машин.‎‎— Знаешь, — вдруг сказала Т/И, — я раньше боялась ночи. Когда темно, мысли становятся громче. Все эти страхи, сомнения... Они лезут из всех щелей.‎‎— А сейчас? — тихо спросил Бор.‎‎— А сейчас... — она повернулась к нему, встретилась с его янтарными глазами. — Сейчас ночь кажется самым безопасным временем. Хотя возможно и бывают исключения‎‎Бор смотрел на неё долго, очень долго. В его взгляде было столько всего, что словами не передать. Нежность. Страх. Надежда. ‎‎— Т/И, — начал он, и голос его чуть дрогнул.‎‎— М? — она смотрела на него, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.‎‎— Я... — он запнулся, опустил глаза в кружку. ‎‎— Что? Говори, не бойся, я выслушаю‎‎— Я никогда никого не ждал, — начал он тихо. — Сто лет я просто существовал. Смотрел, как люди приходят и уходят. Как они любят, ненавидят, рожают детей, умирают. Я был наблюдателем. Мне казалось, что этого достаточно.‎‎Он поставил кружку на столик, повернулся к ней всем корпусом.‎‎— А потом появилась ты. Такая... живая,  настоящая, добрая, понимающая. Ты не просто зашла в этот дом. Ты ворвалась в моё существование и перевернула всё. Я начал ждать утра, чтобы снова тебя увидеть. Я начал придумывать поводы быть рядом.  – Он замолчал, затем продолжил — Я не знаю, имею ли я право чувствовать то, что чувствую. Я не человек. У меня нет будущего, нет права на счастье, на семью. Но когда ты рядом... когда ты смеёшься, когда злишься, когда смотришь на меня вот так... я забываю обо всём. Я просто хочу быть с тобой. Каждую секунду. Каждую минуту. Всегда.‎‎Т/И казалось не дышала, она внимательно слушала парня, смотря только на него. ‎‎— Т/И... — Бор взял её руку в свои. Его ладони были тёплыми, чуть дрожащими. — Я не прошу ничего взамен. Я просто хочу, чтобы ты знала. Чтобы ты знала, что есть кто-то, для кого ты — целый мир. Кто будет защищать тебя всегда. Кто никогда не предаст. Кто..‎‎— Бор, — перебила она шёпотом.‎‎Он замолчал, глядя на неё с такой надеждой и страхом одновременно, что у него сжалось сердце.‎‎— Ты правда не понимаешь? — спросила она так же тихо.‎‎— Что? — выдохнул он.‎‎— Ты говоришь, что не имеешь права чувствовать. А я... — она сглотнула, собираясь с духом. — Я каждую ночь засыпаю и думаю о тебе. Я каждое утро просыпаюсь и ищу тебя глазами. Я боюсь, что это всё сон, что ты исчезнешь, что я останусь одна в этом доме, и окажется, что тебя никогда не было.‎‎Слёзы потекли по её щекам, но она не замечала.‎‎— Ты говоришь, что я для тебя — целый мир. А ведь ты для меня — всё. Ты — единственное, что делает мою жизнь... жизнью. Ты — причина, по которой я просыпаюсь по утрам. Ты — моё лекарство. Моя защита. Мой...‎‎Она не договорила. Потому что Бор вдруг подался вперёд и прижался лбом к её лбу. Закрыл глаза. Его дыхание сбилось.‎‎— Т/И... — прошептал он так, будто это имя было молитвой. — Т/И, Т/И, Т/И...‎‎— Я здесь, — так же шёпотом ответила она. — Я никуда не уйду.‎‎Они сидели так долго. Лоб ко лбу, руки переплетены, дыхание в унисон. За окном горели звёзды, фонари города, но здесь в глубине квартиры горели они сами — два одиноких существа, нашедших друг друга вопреки всему.‎‎— Что теперь будет? — спросила Т/И, не открывая глаз.‎‎— Не знаю, — честно ответил Бор. — Но что бы ни было, мы будем вместе. Я обещаю.‎‎— Обещаешь?‎‎— Обещаю.‎‎Они посидели так ещё немного. Время будто остановилось, и никому из них не хотелось его торопить.‎‎Но усталость брала своё. Т/И почувствовала, как веки тяжелеют, и тихо зевнула, прикрыв рот ладошкой.‎‎— Иди спать, — мягко сказал Бор, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. — Тебе нужно отдыхать.‎‎— А ты? — спросила она сонно.‎‎— Я провожу тебя. Посижу рядом, пока не уснёшь. Если хочешь.‎‎— Хочу, — улыбнулась она.‎‎Она встала с дивана, чувствуя, как приятно ноет тело после долгого, расслабленного вечера. Бор пошёл следом, остановился у двери в её комнату.‎‎— Я быстро, — пообещала Т/И. — Только переоденусь и... ну, всё остальное.‎‎— Я подожду, — кивнул он и прислонился плечом к стене.‎‎Т/И скользнула в комнату, прикрыв дверь. Стянула  с себя платье, надела мягкую, длинную свободную футболку и шорты. Подошла к зеркалу, глянула на своё отражение. Остатки макияжа — тушь немного размазалась после слёз, тональный кое-где стёрся. Она взяла ватный диск, смыла всё бережно. Расчесала волосы, заплетая в свободную косу.‎‎— Готово, — позвала она тихо.‎‎Бор вошёл. В комнате горел только ночник — мягкий, тёплый свет делал всё вокруг каким-то сказочным. Т/И уже лежала под одеялом, укутавшись до подбородка, и смотрела на него сонными, но всё ещё сияющими глазами.‎‎— Садись, — она похлопала по краю кровати.‎‎Но Бор  сел на пол, рядом с ней. Некоторое время молчал, подбирая слова, а потом начал рассказывать — тихо, размеренно:‎‎— Знаешь, когда я был совсем молодым домовым, лет так... двадцать от роду, в этом доме жила старушка. Она пекла самые вкусные пирожки с капустой. И у неё был кот — рыжий, наглый, толстый. И этот кот...‎‎Т/И слушала, улыбаясь. Его голос убаюкивал, обволакивал, закутывал в тепло. Она незаметно для себя запустила руку ему в волосы — мягкие, чуть вьющиеся на концах. Перебирала пряди, пропускала между пальцев.‎‎Бор на мгновение запнулся, но продолжил рассказ. Только голос его стал чуть тише, чуть хриплее.‎‎— ...и этот кот каждую ночь воровал у неё вязальные спицы. Прятал под диваном. А она ходила, искала, ругалась... но любила его, конечно...‎‎Пальцы Т/И двигались всё медленнее, дыхание становилось ровнее. Ещё через пару минут её рука бессильно упала на подушку — она уснула.‎‎‎Бор замер. Смотрел на её расслабленное лицо, на чуть приоткрытые губы, на длинные ресницы, отбрасывающие тени на щёки. Осторожно, едва касаясь, взял её руку, поднёс к губам и поцеловал — сначала пальцы, потом ладонь, потом запястье, где бился ровный, спокойный пульс.‎‎— Сладких снов, маленькая, — прошептал он.‎‎Наклонился и бережно поцеловал её в лоб.‎‎Поправил одеяло, подоткнул со всех сторон, чтобы ни один сквозняк не пробрался. Постоял ещё немного, глядя на неё. А потом выклучив ночник вышел, прикрыв дверь. ‎‎‎В дальней комнате – маленькой, почти пустой, где он редко бывал, Бор лёг на узкую кровать и уставился в потолок. В груди было тепло и тревожно одновременно. Столько всего произошло за этот день. Столько всего было сказано. И ещё больше наверное  не сказано.‎‎Он закрыл глаза, прислушиваясь к дому. К его дыханию, скрипам, шорохам. Всё было спокойно. Почти.‎‎А потом он почувствовал это — волну страха, ударившую из её комнаты. ‎‎Бор сорвался с места раньше, чем успел подумать. В одно мгновение он оказался у её двери, влетел внутрь.‎‎Т/И сидела на кровати, вся бледная, дрожащая, с расширенными от ужаса глазами. Волосы растрепались. Она судорожно хватала ртом воздух, прижимая руку к груди.‎‎— Т/И! — Бор рухнул рядом на колени, схватил её за плечи. — Что случилось? Что с тобой?‎‎— Кошмар, — выдохнула она, и голос её дрожал. — Просто кошмар... я... — она зажмурилась, поморщилась, схватилась за голову. — Ой. Голова ещё раскалывается.‎‎— Где таблетки? — спросил Бор уже ‎‎— Там, — махнула она в сторону тумбочки. — В верхнем ящике.‎‎Он быстро нашёл обезболивающее, вытряхнул таблетку. Метнулся на кухню за водой, вернулся через секунду.‎‎Т/И  запила лекарство, откинулась на подушку, закрыв глаза. Дыхание постепенно выравнивалось, но она всё ещё была бледной и напряжённой.‎‎— Приснилось что-то страшное? — тихо спросил Бор, садясь на край кровати.‎‎— Очень, — прошептала она. — Не хочу вспоминать.‎‎Он кивнул, не настаивая. Просто сидел рядом, давая ей время прийти в себя. Гладил по руке — медленно, успокаивающе.‎‎— Бор, — позвала она вдруг, не открывая глаз.‎‎— Я здесь.‎‎— Ты можешь... — она запнулась, собираясь с духом. — Ты можешь лечь со мной? Пожалуйста?‎‎‎— Конечно, — ответил он, — Конечно, малышка‎‎Т/И подвинулась к стене, освобождая ему место. Бор осторожно, стараясь не делать резких движений, лёг на спину рядом с ней. Повисла неловкая пауза — он не знал, что ему делать, куда деть руки.‎‎Но Т/И решила всё сама. Она повернулась к нему спиной, отодвинулась назад, прижимаясь к его груди. Взяла его руку и сама положила себе на талию.‎‎‎— Спи, маленькая, — прошептал Бор ей в макушку. — Я здесь. Я никуда не уйду. Я буду охранять твой сон.‎‎Т/И вздохнула, расслабляясь в его объятиях. Страх отступал, растворялся, уходил куда-то далеко-далеко. Оставалось только тепло, только покой.‎‎Через несколько минут её дыхание выровнялось, стало глубоким и ровным. Она спала. Крепко, спокойно, без сновидений — или, по крайней мере, без тех, что могли бы её напугать.‎‎Бор не спал. Он лежал, чувствуя каждое её движение, каждый вздох, каждый удар сердца. Гладил большим пальцем её руку, лежащую поверх одеяла. И думал о том, что за все сто лет своего существования он не чувствовал ничего подобного. Никогда не был так нужен. Никогда не был так счастлив.‎‎— Я люблю тебя, — прошептал он, зная, что она не слышит. И улыбнулся.‎‎За окном ночь светил месяц, а в маленькой комнате старого дома двое лежали в обнимку, и это было лучше всего на свете.‎