После света - тепло

Базель, 15 мая. Вечер второго полуфинала

— Katarsis!

Имя Литвы звучит в конце оглашения, и на несколько секунд в зале наступает звенящая тишина. Потом — взрыв. Рёв толпы, крики, овации. Камеры выхватывают лица: Эмилия обнимает Аланаса, Йокубас визжит что-то по-литовски, Лукас просто закрывает глаза на секунду, как будто весь мир перестаёт вращаться.

А потом он смотрит в зал, и первым делом — туда, в гримёрную зону, где стоит Кейт.

Она улыбается. Через шум и свет, через расстояние — только для него.

Они возвращаются за кулисы под хлопки по плечам и радостные выкрики других делегаций. Томми Кэш первым подскакивает к ним с бутылкой лимонада.

— Поздравляю, литовские волшебники! Вытащили прямо с последнего места! Это почти как кино!

Йокубас ржёт:

— Лучше, чем кино! У нас настоящая фея удачи. Где она?

Он разворачивается, и Кейт оказывается в его объятиях первой. Потом Эмилия, Аланас — крепкие, тёплые, радостные объятия. И наконец Лукас. Он подходит медленно. Смотрит на неё долго.

— Мы прошли, — говорит он почти шёпотом. — И ты была здесь.

Кейт кивает.

— И буду.

Он просто тянет её к себе. Никаких слов. Только обнимает — крепко, всем телом. Как будто держит за якорь. Его губы касаются её шеи, потом щеки. И, наконец, — губ. Осторожно, но без страха.

Она замирает. Не от удивления — от того, насколько это было естественно.

Весь мир сужается до двух точек: его дыхания и её сердца.

Когда они отстраняются, он смотрит в глаза.

— Я не умею играть в эти вещи.

— И я не прошу. Только быть собой.

Он кивает.

— Это — и есть самое сложное.

Позднее ночью, в гостиничном номере, вся литовская делегация собирается на мини-празднование. Аланас приносит энергетики, Эмилия — десерты из веганского кафе, а Йокубас — колонку и включает плейлист с литовским роком 2000-х.

Кейт смотрит на Лукаса, который смеётся с Эмилией и Йокубасом, напевая что-то фальшиво, но с душой.

— Как спокойно. Но не по-настоящему спокойно. А как перед грозой, которая — наконец — не пугает, а манит.

Позже, когда все уже почти разошлись, Лукас снова оказывается рядом. Наедине. Он касается её лица, медленно.

— Я не хочу скрывать. Не хочу делать вид.

— Не надо, — говорит она. — Но и не торопись. Всё придёт.

Он прижимается лбом к её виску.

— Тогда просто пообещай. Ты приедешь после?

Она выдыхает.

— В Вильнюс?

Он кивает.

— Не только как гость. Как… моя.

Она улыбается.

— Да. Я приеду.

В этот вечер они засыпают не рядом — но с ощущением, что рядом быть станет нормой. Очень скоро.