Между слоями грима

Базель, 11 мая

Четыре дня до второго полуфинала

Нарастание темпа чувствовалось во всём. На сцене — свет становился ярче, звук мощнее. За кулисами — суета возрастала, графики сжимались до минут. Кейт почти не ела, жила между креслами, щетками и столиками с хаотично разложенными тенями. Но каждый раз, когда на её расписании появлялось «Katarsis – Лукас», сердце всё равно сжималось странным ожиданием.

Сегодня он пришёл рано. Снова один. Сел без слов, как обычно. Но в отличие от прежних дней, его колени касались её, пока она наклонялась к нему с кисточкой. Он не отстранился.

— Ты начинаешь приходить как по расписанию, — сказала она, убирая прядь с его лба. — Привычка?

— Нужда, — тихо сказал он. — Мне легче, когда ты рядом.

Она чуть замерла, не решаясь ответить сразу. Но глаза Лукаса были честны. Усталые, упрямо прямые.

— Мне тоже, — произнесла она почти шёпотом. — С тобой.

Он посмотрел на неё дольше обычного. Потом кивнул — как будто внутри что-то подтвердил. Впервые за всё время он коснулся её — рукой, осторожно, мягко — едва заметно скользнул по запястью, как бы извиняясь. Но не убрал ладонь.

— Прости. Просто... хотел почувствовать, что ты настоящая.

Кейт не отдёрнулась. Напротив — развернула ладонь и переплела пальцы с его. Молча. Мягко.

Весь грим она делала одной рукой.

Позже, в коридоре, она пересеклась с Томми Кэшем.

— Ты вся светишься, Кейт. Новая пудра? — усмехнулся он, хитро сощурившись.

— Просто настроение хорошее.

— Ах да. Настроение по имени Лукас, — фальцетом пропел он и пошёл дальше, напевая мелодию Katarsis.

Кейт покачала головой и пошла искать кофе. Гримёрка группы была почти пуста — Эмилия и Йокубас ушли на сцену, Аланас возился с проводами. Лукас сидел в углу, на коленях у него лежал блокнот с текстами. Увидев её, он встал.

— Прогуляемся? — спросил он.

Слово «да» сорвалось у неё быстрее, чем она успела подумать.

Они вышли из арены через служебный вход и пошли по набережной. Было ветрено. Лукас снял куртку и накинул на плечи Кейт. Тёплую, пахнущую солью, его парфюмом и чем-то... домашним.

— Скажи что-нибудь о себе, — тихо попросил он. — Что угодно. Я хочу слышать.

— Я боюсь грома, — сказала она. — Никому не говорю, но в детстве пряталась в шкаф, когда гремело. И ещё… я коллекционирую билеты. От концертов, поездов, даже кино.

Он улыбнулся.

— У тебя — память, а у меня — стены.

— Стены?

— Внутри. Но ты... словно их не замечаешь.

— Потому что не боюсь.

Они остановились. Вокруг — пустынный причал, солёный воздух, шорох волн. Лукас приблизился, очень близко. Их лбы почти соприкасались.

— Я думал, мне не стоит чувствовать ничего до финала. Но ты…

— Я здесь, — прошептала она. — Просто здесь.

Он коснулся её щеки, и в этом прикосновении было больше чувств, чем в тысяче слов. Он не поцеловал её — не тогда. Только прижался лбом. Но это уже было началом.

В гримёрке перед полуфиналом стояла тишина. Эмилия что-то наигрывала на бас-гитаре, Аланас просматривал расписание, Йокубас беззвучно репетировал партию. Лукас сидел в кресле, и Кейт стояла перед ним с пудрой и губкой.

— Ты в порядке? — спросила она.

Он кивнул.

— Только думаю, если сорвусь, ты всё ещё будешь здесь?

— Всегда. Даже если ты забудешь слова.

Он коснулся её руки.

— Спасибо, что не боишься меня.

Она наклонилась ближе. Его губы были рядом. Слишком рядом.

Их глаза встретились — и тогда всё исчезло. Свет, люди, шум.

Только она и он.