Глава 3. Часть 2

Тит

Чонгук не ушёл из сада.

Он стоял у пруда, глядя на воду, в которой отражалось белое небо Мирокотты, и чувствовал, как внутри него борется гордость и желание. Гордость говорила: «Она ясно дала понять, что не хочет тебя видеть. Уходи». Но желание шептало: «Она смотрела на тебя иначе, чем на других. Она просто боится».

Он сделал шаг вперёд, в ту сторону, куда ушла Эделина. Дорожка вилась между кустами белых роз и лаванды, и воздух был наполнен сладким ароматом. Чонгук шёл медленно, не скрываясь, но и не навязываясь. Он хотел, чтобы она знала: он здесь. Он ждёт.

Он нашёл её у старого дуба - огромного, раскидистого, с ветвями, которые касались земли. Она сидела на корнях, положив голову на колени, и её волосы струились по спине, как серебряный водопад. Рядом с ней лежал Амарок - большой, мускулистый, с золотисто-коричневой шерстью и белой гривой. Его зелёные глаза были полуприкрыты, но когда он услышал шаги Чонгука, они мгновенно открылись.

Зверь поднял голову, и из его груди вырвался тихий, предупреждающий рык. Он не вскочил, но его тело напряглось, мышцы перекатывались под шерстью, готовые к броску.

- Амарок, - тихо сказала Эделина, не поднимая головы. - Тихо.

Волк зарычал громче, но послушно опустил голову обратно на лапы. Его зелёные глаза, однако, не отрывались от Чонгука, и в них читалось ясное послание: «Только попробуй подойти ближе».

Чонгук остановился в нескольких шагах от них. Он не хотел нарушать её пространство, но и не мог уйти, не сказав того, что должен был.

- Принцесса, - сказал он тихо, и его голос звучал мягче, чем обычно. - Я не хочу вас беспокоить. Я просто... хотел убедиться, что вы в порядке.

Эделина медленно подняла голову. Её глаза были спокойны, но в глубине их тлела усталость, которую она не могла скрыть.

- Вы уже спрашивали, - ответила она ровно. - И я уже ответила. Я в порядке.

- Тогда почему вы выглядите так, будто не спали несколько ночей? - спросил он, и в его голосе появилась та настойчивость, которую она слышала только раз - на балу, когда он просил её о танце.

Она вздрогнула, но не отвела взгляда.

- Это не ваше дело, принц Чонгук.

- Может быть, - согласился он. - Но я приехал за тысячи миль не для того, чтобы говорить о торговле.

Амарок снова зарычал, громче и угрожающе. Он поднялся, и его огромное тело заслонило собой свет, падающий на Эделину. Золотисто-коричневая шерсть встала дыбом, белая грива казалась сверкающей, а зелёные глаза горели яростным огнём.

- Принц, - сказала Эделина, вставая и кладя руку на голову волка, - я советую вам уйти. Амарок не любит, когда на меня давят.

- Я не давлю, - ответил Чонгук, глядя прямо в зелёные глаза зверя. - Я прошу.

Амарок сделал шаг вперёд, и его пасть приоткрылась, обнажая клыки. Рык стал низким, вибрирующим, почти физически ощутимым. Чонгук не отступил. Он стоял неподвижно, глядя на волка, и в его взгляде не было страха. Только спокойная решимость.

- Амарок, - Эделина погладила волка по загривку, и её пальцы запутались в белой гриве с пурпурными отсветами. - Я сказала: тихо.

Но волк не подчинялся. Он сделал ещё один шаг, теперь почти вплотную к Чонгуку. Его чёрный нос втянул воздух, и он фыркнул, будто что-то чувствовал. А затем, к удивлению Эделины, Амарок вдруг замер.

Он наклонил голову, его зелёные глаза сузились, и он снова потянул носом воздух, принюхиваясь к Чонгуку. Затем, словно что-то поняв, он медленно, очень медленно, опустил голову и лизнул руку принца.

- Что? - выдохнула Эделина, не веря своим глазам. Она подскачила- Амарок, ты... ты его принял?

Волк фыркнул, сел на задние лапы и посмотрел на неё с выражением, которое можно было прочитать как «не спрашивай, сама не знаю».

Чонгук удивлённо посмотрел на свою руку, затем на волка. Он осторожно протянул руку и коснулся его гривы. Тот сначала посмотрел на него, и немного двинулся. Но Амарок не отстранился. Он только прикрыл глаза и чуть наклонил голову, подставляясь под ласку.

Эделина смотрела на эту сцену с открытым ртом. Её волк, её защитник, который не подпускал к ней никого, кто не был из её семьи, вдруг принял чужого - и не просто чужого, а принца из другой империи, которого она сама старалась держать на расстоянии.

- Откуда ты его знаешь? - спросила она тихо, почти шёпотом, глядя на Чонгука.

- Я не знаю, - честно ответил он. - Я никогда не видел его раньше. Но я чувствую... - он замолчал, пытаясь подобрать слова. - Я чувствую, что нас что-то связывает. Не знаю что. Но это есть.

Амарок зевнул, показав огромные клыки, и ткнулся мордой в бедро Чонгука. Затем он повернулся, подошёл к Эделине и лизнул её руку, как будто говоря: «Он свой. Я разрешаю».

Эделина покачала головой, и на её губах впервые за этот день появилась слабая, почти незаметная улыбка.

- Ты предатель, - сказала она волку беззлобно. - Ты знаешь это?

Амарок вильнул хвостом, сел между ней и Чонгуком и положил голову на лапы.

- Кажется, он хочет, чтобы я остался, - сказал Чонгук с лёгкой улыбкой.

- Кажется, да, - ответила она, и в голосе её прозвучала та самая тёплая нота, которую Чонгук искал всю дорогу.

Она села обратно на корни дуба, и после секундного колебания Чонгук опустился рядом с ней амарок зло открыл глаза и напрягая рыча когда Чонгук нечаянно коснулся еë руки. Чонгук сразу отодвинулся- на почтительное расстояние, но достаточно близко, чтобы чувствовать её присутствие.

- Почему ты так боишься? - спросил он тихо, переходя на «ты», как будто это было естественно и правильно. - Я вижу это в твоих глазах. Ты боишься того, что чувствуешь.

Эделина долго молчала. Она смотрела на свои руки, сложенные на коленях, на кольцо с голубым опалом, переливающееся в свете.

- Моя мать умерла, - сказала она наконец. - От яда. Кто-то подослал ей цветы, на которые у неё была аллергия. Она доверилась не тому человеку, и это стоило ей жизни.

Чонгук замер. Он знал, что королева Мирокотты умерла, но не знал, как. Никто не знал.

- Я не хочу повторять её ошибку, - продолжила она, не глядя на него. - Я не хочу открывать сердце тому, кто может его разбить.

- Я не причиню тебе боли, - сказал он. - Я не такой. И Амарок поднялся и положил голову Эдэлине на ноги разделяя их.

Она наконец повернулась к нему. В её глазах стояли слёзы - не пролитые, а застывшие, как утренняя роса на лепестках.

- Откуда мне знать? - прошептала она. - Ты принц. Ты будешь императором. У тебя есть свои планы, своя политика, свои союзы. Я - просто принцесса из маленького королевства, которое держится на тумане и легендах.

Чонгук хотел коснуться её руки, но остановился. Амарок резко повернул голову и зарычал. чонгук понял сто Он не имел права.

- Ты не просто принцесса, - сказал он. - Ты - Эделина. И я приехал сюда не из-за торговли. Я приехал из-за тебя.

Амарок поднял голову, посмотрел на них обоих и тихо, и вздохнул.

В саду снова было тихо. Только ветер шумел в листве, и где-то вдалеке пела канарейка.

Эделина не ответила. Но она не ушла. Она осталась сидеть рядом с ним.

И Чонгук знал: это начало.

Сад замер.

Тишина, которая только что была наполнена лишь шелестом листьев и дыханием ветра, вдруг стала вязкой, опасной. Амарок поднялся и начал осматриваться, так будто рядом кто-то чужой .Чонгук почувствовал это раньше, чем услышал Шелест - лёгкое смещение воздуха, почти неуловимое движение в кроне старого дуба. Инстинкты, отточенные годами на полях сражений, сработали быстрее, чем разум.

Он не думал. Он просто действовал.

Рука Чонгука взметнулась вверх, и в следующий миг его пальцы сомкнулись вокруг тонкого древка. Острая стрела, наконечник которой блеснул в лучах заката, замерла в его ладони в дюйме от шеи Эделины. Древесина была тёмной, почти чёрной, а наконечник - неестественно блестящим, явно смазанным чем-то.Послышался свист и Амарок прыгнул схватив зубами стелу и сразу выкинул

Эделина ахнула. Её глаза расширились, когда она увидела, как стрела дрожит в его руке.

- Что... - начала она, но не успела закончить.

Амарок уже был в движении.

Золотисто-коричневая молния сорвалась с места с такой скоростью, что воздух свистнул. Волк не рычал. Он не предупреждал. Он просто исчез из их поля зрения, и через мгновение оттуда, где стоял старый дуб, раздался дикий, леденящий кровь вопль.

Чонгук мгновенно вскочил, заслоняя собой Эделину, и выхватил меч из ножен на поясе. Он прикрывал её своим телом, вглядываясь в глубину сада, туда, где раздавались звуки борьбы.

- Стой здесь, - приказал он резко, но Эделина уже встала рядом с ним, её лицо побледнело, но глаза горели.

- Амарок! - крикнула она.

С грохотом ломающихся ветвей и треском сучьев из кустов вылетело тело - то, что осталось от человека. Амарок волочил его за ногу, как тряпичную куклу, и его пасть была залита кровью. Человек был мёртв. Определённо мёртв. Волк разорвал его горло одним ударом, а затем продолжил атаку, словно в нём проснулся древний хищник, который не останавливался, пока враг не переставал дышать.

Амарок бросил тело на землю и встал над ним, оскалив окровавленную пасть. Его зелёные глаза метали молнии, а вся его мускулистая фигура, покрытая шерстью, дрожала от напряжения.

Эделина закрыла рот рукой, сдерживая крик. Чонгук опустил меч, но не убрал. Он наклонился и поднял стрелу, которую всё ещё сжимал в руке.

- Отравлена, - сказал он, рассматривая тёмный наконечник. - Если бы я не перехватил...

Он не договорил.

Эделина тяжело дышала, но её взгляд уже переключился на волка. Она сорвалась с места и бросилась к нему.

- Амарок! - крикнула она, падая на колени рядом с окровавленным зверем. - Ты в порядке? Тебя не задели?

Волк фыркнул, слизнул кровь с морды и виновато прижал уши. Он не пострадал. Только его белая грива, испачканная красным, напоминала о том, что произошло.

Чонгук подошёл ближе и наклонился к телу. Лицо убитого было ему незнакомо - простые черты, тёмная одежда, никаких опознавательных знаков.

- Наёмник, - сказал он. - Или убийца, посланный кем-то из дворца.

Эделина подняла на него глаза. В них плескался страх, но он смешивался с чем-то другим, чем-то жёстким, как сталь.

- Кто? - спросила она. - Кто мог...

- Не здесь, - перебил её Чонгук. Он протянул ей руку, и она, не задумываясь, взяла её. - Нам нужно уйти отсюда. Сейчас.

Амарок снова фыркнул, подошёл к телу и ткнул его носом. Он что-то почувствовал - запах, который был ему знаком. Но он не мог сказать.

- Идём, - сказала Эделина, и её голос дрогнул, но она сдержалась. - Я знаю, где мы можем быть в безопасности.

Она повела его вглубь сада, в сторону старой беседки, скрытой за густыми зарослями жасмина. Амарок шёл сзади, сторожко оглядываясь, готовый к новой атаке.

Чонгук сжимал стрелу в руке. Он знал, что это не просто случайность. Кто-то хотел убить её - или его. Но кто и зачем?

Когда они вошли в беседку, Эделина опустилась на деревянную скамью и обхватила лицо руками. Амарок лёг у её ног, положив голову на лапы.

- Он видел нас, - сказала она глухо, не поднимая головы. - Амарок видел его раньше. Вчера. У ворот.

Чонгук нахмурился.

- Кто-то следил за тобой?

- Я не знаю, - ответила она. - Но сегодня ночью я видела лицо в тумане. Я думала, что это сон. Что это туманный эльф. Но, может быть... - она подняла глаза, и в них была боль. - Может быть, это был он. Убийца.

Чонгук сел рядом с ней. На этот раз он не колебался. Он взял её руку в свою, и она не отстранилась. Амарок зарычал но ничего не сделал

- Я не позволю никому причинить тебе боль, - сказал он тихо, но в его голосе звучала сталь. - Ты слышишь меня? Ты не одна.

Эделина смотрела на их переплетённые пальцы. Её дыхание постепенно выравнивалось.

- Почему? - спросила она. - Почему ты это делаешь?

Он встретил её взгляд. Его тёмные глаза были серьёзны.

- Потому что я уже потерял слишком много людей в своей жизни. И я не собираюсь терять ещё одного.

Она хотела что-то сказать, но не успела. Амарок поднял голову и тихо заскулил. В его зелёных глазах мелькнуло беспокойство.

И снова, из глубины сада, донёсся слабый, почти призрачный звук.

Шёпот.

Эльхаса.

Эделина вздрогнула. Чонгук обернулся, вглядываясь в туман, который начинал сгущаться вокруг беседки.

- Что это? - спросил он.

- Я не знаю, - ответила она, и её голос сорвался. - Но это не человек. Это что-то... древнее.

Они сидели в беседке, прислушиваясь к туману, и впервые Чонгук поверил в то, во что никогда не верил прежде - в магию, в легенды, в то, что Мирокотта хранит тайны, которые не под силу понять ни одному человеку.

Но сейчас он знал только одно: он защитит её. Даже если для этого придётся пройти сквозь туман и встретиться с тем, что скрывается в нём.

Туман сгущался вокруг беседки, становясь плотным, почти осязаемым. Белые клубы обвивали колонны, поднимались к крыше, и воздух наполнился странным холодом, непохожим на обычную ночную прохладу. Где-то в глубине сада умолкли птицы, и наступила та звенящая тишина, которая бывает только перед чем-то необъяснимым.

Эделина замерла, чувствуя, как волосы на руках встают дыбом. Чонгук инстинктивно выдвинулся вперёд, прикрывая её собой, его рука снова легла на рукоять меча. Но Амарок, вместо того чтобы оскалиться или зарычать, вдруг сделал нечто невероятное.

Огромный волк, который только что разорвал убийцу на части, медленно опустился на передние лапы и склонил голову до самой земли. Его золотисто-коричневая шерсть пригладилась, белая грива с пурпурными отсветами казалась серебряной в лунном свете. Он лежал, прижав уши, и в его зелёных глазах не было ни тени агрессии - только глубочайшее почтение и какой-то страх.

Он поклонился туману.

И тогда из белой пелены выступила тень.

Высокая, стройная, почти невесомая. Острые, чуть заострённые уши выглядывали из-под длинных серебряных волос, которые струились, как водопад, не касаясь земли. Глаза - два сияющих сапфира - смотрели сквозь туман, и в них отражались звёзды, которых не было на небе.

Эльф.

Туманный эльф. Хранитель.

Он сделал шаг вперёд, и его одежды, сотканные из тумана и лунного света, колыхнулись, не издавая ни звука. Губы его шевельнулись, и голос, похожий на звон хрусталя, разнёсся по саду:

- Унке Синда Эли.

Слова прозвучали мягко, почти как колыбельная, и в них слышалась древняя печаль. Эделина не поняла их, но её сердце дрогнуло, потому что голос был тем самым, который она слышала в своих снах.

Туман дрогнул, и из него донёсся шёпот - тихий, многоголосый, похожий на шелест листьев:

- Сэййя Анке... сэййя Анке...

Чонгук замер. Слово «Анке» он знал. В его стране, это слово означало нечто большее, чем просто имя. «Анке» - любимая. Избранная сердцем. Единственная. Та, которую выбирают раз и навсегда. И сказать ты можешь только один раз, только одну и она навсегда Твоя Анке', даже если умрёт

Он повернулся к Эделине, и в его тёмных глазах мелькнуло удивление, смешанное с чем-то глубоким, почти благоговейным. Но он не сказал ей. Сейчас, в этот миг, он не мог произнести это вслух. Слишком многое было поставлено на карту. Слишком многое ещё не было сказано. И опасно.

Эльф посмотрел на них - сначала на Эделину, затем на Чонгука. Его глаза задержались на принце немного дольше, и в их глубине мелькнуло одобрение.

- Ты пришёл, - сказал он голосом, который звучал в голове, а не в ушах. - Это хорошо. Время пришло.

Чонгук не понял, что значит «время пришло», но почувствовал, что эти слова были произнесены для него.

Эльф поднял руку, и туман вокруг них начал рассеиваться, сворачиваясь в клубы, которые таяли в воздухе. Его силуэт становился всё более прозрачным, и через мгновение он исчез когда эльф ушёл в лес, оставив после себя лишь запах - лаванды и утренней росы.

Амарок поднял голову, посмотрел на место, где стоял эльф, и тихо вздохнул. Затем он поднялся, подошёл к Эделине и ткнулся носом в её ладонь.

Эделина дрожала. Она смотрела в пустоту, где только что был эльф, и не могла вымолвить ни слова.

- Что это было? - наконец выдохнула она. - Что он сказал? «Унке Синда Эли»? Что это значит?

Чонгук покачал головой. Он не знал значения этих слов, но слово «Анке» всё ещё звучало в его голове, как набат.

- Я не знаю, - сказал он. - Но я узнаю.

Он опустился на колени перед ней и взял её руки в свои. Она смотрела на него, и в её глазах была растерянность, страх и что-то ещё - что-то, что она пыталась скрыть.

- Ты в порядке? - спросил он.

- Я... не знаю, - честно ответила она. - Я видела его в своих снах. Каждую ночь. И он говорил только одно слово - «Эльхаса». Но теперь... - она покачала головой. - Теперь их стало больше.

- Мы разберёмся, - сказал он твёрдо. - Вместе.

Она не ответила. Но она не отняла руки.

Амарок сел рядом с ними, и его огромное тело было теплом, от которого Эделина слегка успокоилась.

Туман рассеялся. Сад снова стал обычным садом, полным тишины и цветов. Но воздух всё ещё был пропитан магией, которая не отпускала их.

Чонгук смотрел на Эделину, и слово «Анке» жгло ему горло. Он хотел сказать это. Хотел прошептать ей на ухо, что она - та самая, единственная, избранная его сердцем.

Но он не мог. Даже сейчас он боялся сказать. Если скажешь то это навсегда и даже если случайно и не любишь

- Нам нужно вернуться во дворец, - сказал он вместо этого. - Поговорить с твоим отцом. С Намджуном. Кто-то пытался тебя убить.

Она кивнула.

- Я знаю.

И они пошли обратно, по дорожке, усеянной лепестками, а Амарок замыкал шествие, как верный страж.

Но Чонгук знал, что эта ночь изменила всё. Он видел эльфа. Он слышал слово «Анке'», которое шептал туман. Он чувствовал, что судьба связала их невидимой нитью, которую не разорвать.

И он поклялся себе: он скажет ей. Когда-нибудь. Но сначала - он защитит её.

А в глубине сада, там, где туман встречался с деревьями, снова мелькнула тень. Острые уши, серебряные глаза.

- Сэййя Анке, - прошептал ветер.

И исчез.