Глава 3. Часть 1

Прошло две недели после бала. Империя жила своей обычной жизнью - заседания совета, военные учения, приёмы послов. Но в покоях принца Чонгука что-то изменилось. Он стал чаще задерживаться у окна, дольше смотреть на запад, где за горами лежало королевство Мирокотта.

---

Покои принца Чонгука, раннее утро

Чонгук стоял у балкона, опершись руками о мраморные перила. На нём была простая белая рубашка, волосы ещё влажные после утреннего умывания. Город внизу только просыпался - где-то зажигались огни, слышались голоса торговцев, стук колёс по булыжной мостовой.

Он смотрел на реку, уходящую за горизонт, и думал. О том, что через месяц - военная кампания на северных границах. О том, что отец стареет. О том, что корона тяжелеет с каждым днём.

Но почему-то среди этих мыслей всплывало другое - серебряные волосы и глаза цвета утреннего неба.

Чонгук раздражённо провёл рукой по лицу и вернулся в комнату. Стол ждал его с обычной стопкой документов, но сегодня он даже не посмотрел на них. Он подошёл к стеллажу, взял ту самую книгу об истории Мирокотты и открыл на странице, где говорилось о туманном лесе.

«Лес Этерн - древнейший на континенте. Туманы не рассеиваются веками. Считается, что в глубине леса обитают хранители - древняя раса, которую люди называют туманными эльфами. Их язык утерян, но отдельные слова сохранились в королевских хрониках...»

Чонгук перевернул страницу. Ни слова о «Эльхаса». Ничего.

Он закрыл книгу и положил её на место. Но слово продолжало звучать в голове, как непонятная мелодия, которую невозможно забыть.

Он сел за стол, взял перо, обмакнул его в чернила и написал на чистом листе: «Эльхаса». Посмотрел на это слово и почувствовал, что оно что-то значит. Что-то, что он должен понять. Но пока - только тишина.

---

Дворец Сильфиды, королевство Мирокотта, покои принцессы Эделины

Был поздний вечер. Дворец спал.

Эделина сидела за роялем, её пальцы легко касались клавиш, извлекая тихую, грустную мелодию. Она играла без нот, по памяти - ту музыку, которую слышала в детстве от матери. За окнами стелился туман, как всегда по ночам спускавшийся с гор.

Она закончила играть, закрыла крышку рояля и прошла к мольберту. Свечи мерцали, освещая холст, на котором последние два дня она рисовала непонятно что. Сначала ей казалось, что это просто облака, но теперь, глядя на рисунок, она видела лицо. Незнакомое. Высокие скулы, длинные, чуть заострённые уши, глаза, которые словно светились изнутри.

Она не знала, кто это. Она не помнила, чтобы видела его раньше. Но руки сами выводили линии, добавляли тени, прорисовывали детали, будто кто-то невидимый водил её кистью.

Эделина отступила на шаг, рассматривая портрет. Тонкие пальцы, серебристые волосы, почти такие же, как у неё, но длиннее. На лбу - едва заметный узор, похожий на древнюю руну.

- Кто ты? - прошептала она.

Ответа не было. Только ветер колыхнул тюль, и канарейка тихо чирикнула во сне.

Эделина подошла к столу, взяла недописанное письмо, которое прятала под пресс-папье. Она перечитала его в сотый раз, но так и не решилась отправить. В нём было всего несколько строк:

«Принц Чонгук. Я не должна писать это письмо. Не должна думать о вас. Но я не могу перестать слышать голос, который шепчет ваше имя. Простите меня за эту слабость».

Она смяла письмо, потом разгладила, потом снова положила на место.

- Глупости, - сказала она себе вслух. - Ты не можешь влюбиться в человека, которого видела один раз.

Но её взгляд снова упал на мольберт - на портрет незнакомца с заострёнными ушами.

Она почувствовала странный холодок, пробежавший по спине. В комнате было тихо, но ей показалось, что кто-то стоит за её спиной. Она резко обернулась - никого. Только туман за окном, белый, густой, непроницаемый.

Эделина подошла к окну, прижалась лбом к стеклу. В тумане мелькнул силуэт - тот же, что в её снах. Серебряные глаза, тонкая рука, поднятая в жесте - не то приветствия, не то предостережения.

- Кто ты? - снова спросила она.

Туман не ответил. Но она услышала слово - то же самое, что всегда приходило во сне.

- Эльхаса.

Оно прозвучало тихо, почти как вздох, и растаяло в ночи.

Эделина отошла от окна, закрыла шторы и зажгла ещё одну свечу. Она не хотела оставаться в темноте. Не в эту ночь.

Она подошла к мольберту, взяла кисть и начала рисовать дальше - не зная, чей портрет она создаёт, но чувствуя, что это важно. Что-то древнее просыпалось в ней, что-то, связанное с туманом, с лесом, с тем словом, которое она не могла понять.

Слово «Эльхаса» звучало в её голове, как колыбельная, и она не знала, где она его слышала. Может быть, мать пела ей его. Может быть, оно было частью её крови.

Она рисовала до тех пор, пока свечи не догорели, а затем легла в кровать и закрыла глаза.

В тумане снова мелькнул образ. Но теперь она не испугалась.

Она улыбнулась и прошептала в пустоту:

- Приходи снова. Я готова слушать.

---

Императорский дворец, зал совета

Чонгук сидел за длинным столом, слушая доклады министров. Торговые соглашения, налоги, военные расходы - всё как обычно. Но он не мог сосредоточиться. Он смотрел на карту, где было отмечено королевство Мирокотта, и думал о том, что она там - рисует, играет на рояле, смотрит на туман.

- Ваше Высочество, - обратился к нему министр финансов, - что вы думаете о расширении торговых путей через Туманные горы? Это опасно, но выгодно.

Чонгук поднял глаза.

- Через Мирокотту? - уточнил он.

- Да, Ваше Высочество. Коридор через их земли - самый короткий.

Чонгук помедлил. Это был шанс. Формальный повод отправиться туда, увидеть её, услышать её голос, понять, почему она не смотрела на него на балу.

- Я поеду сам, - сказал он.

Министры переглянулись. Король, сидящий во главе стола, поднял бровь.

- Сам, Чонгук? Это дело можно поручить послам.

- Я хочу сам оценить маршрут, - ответил он ровно. - И заодно... наладить личные отношения с королевским домом Мирокотты.

Король смотрел на него долго, но ничего не сказал. Он понимал больше, чем показывал.

- Хорошо, - сказал король. - Готовься. Через неделю выезжаешь.

Чонгук кивнул. Его сердце билось быстрее, чем обычно.

Он ехал к ней. И впервые за долгое время он не знал, что скажет, когда увидит её снова.

Но он знал одно - слово «Эльхаса» не отпускало его.

Дорога до Мирокотты заняла три дня.

Чонгук ехал в сопровождении небольшого отряда - два десятка всадников, пара повозок с дарами и адъютант, который то и дело поглядывал на принца с беспокойством. Его Высочество был молчалив. Чрезмерно. Он смотрел на горы, на туман, стелющийся по долинам, и в его глазах горела странная решимость.

Они пересекли границу на вторые сутки. Земли Мирокотты встречали их холодным ветром и серебристыми травами, которые колыхались под порывами ветра, как волны. Воздух был чистым, почти прозрачным, а вдалеке уже угадывались шпили дворца Сильфиды - белые, с голубыми куполами, словно вырезанные из облаков.

К вечеру третьего дня они прибыли.

---

Дворец Сильфиды, главный зал приёмов

Зал был светлым, просторным, с высокими окнами, выходящими в сад. Стены были обиты серебристым шёлком, по полу тянулась голубая дорожка, а в центре стоял трон - лёгкий, изящный, сделанный из белого дерева с серебряной инкрустацией. За ним возвышался портрет короля Мирокотты - сурового мужчины с карими глазами и сединой в волосах.

Чонгук вошёл в зал, и его шаги эхом разнеслись под высокими сводами. Он был одет в парадный мундир - тёмно-синий, с золотыми эполетами, белые перчатки и сапоги до колен. Он выглядел безупречно, но внутри всё сжималось от ожидания.

Король Мирокотты встретил его сдержанно, но тепло.

- Принц Чонгук, - сказал он, поднимаясь с трона. - Мы рады приветствовать вас в Мирокотте. Ваш визит - большая честь для нас.

- Благодарю, Ваше Величество, - ответил Чонгук, склоняясь в поклоне. - Я приехал обсудить торговые пути и укрепить дружбу между нашими королевствами.

Король кивнул. Затем его взгляд скользнул в сторону, и Чонгук почувствовал, как в зал вошёл кто-то ещё.

- Мой сын, Намджун, сопроводит вас, - сказал король. - Он покажет вам дворец и ответит на все вопросы.

Намджун вышел из тени колонны. Высокий, с тёплыми карими глазами и лёгкой улыбкой, он протянул руку.

- Ваше Высочество, - сказал он. - Мы ждали вас. Хотя, признаюсь, не думали, что вы решите приехать лично.

Чонгук пожал его руку и почувствовал стальную хватку. Намджун был сильным, и его взгляд был цепким, изучающим.

- Когда речь идёт о важных делах, - ответил Чонгук, - я предпочитаю действовать сам.

Намджун усмехнулся, но ничего не сказал.

Они вышли в коридор, и Намджун повёл его по белоснежным галереям, мимо окон, выходящих в сад. Везде пахло цветами и утренней росой. Вдалеке слышалось пение птиц.

- Вы, наверное, заметили, что мой отец не слишком много говорит, - начал Намджун, когда они остались вдвоём. - Он бережёт слова. Но я - нет. Поэтому скажу прямо: зачем вы здесь, принц Чонгук?

Чонгук остановился. Он повернулся к Намджуну и встретил его прямой взгляд.

- Я приехал увидеть вашу сестру.

Намджун не удивился. Он даже не моргнул. Только едва заметно улыбнулся.

- Я знал, - сказал он. - Я видел, как вы смотрели на неё на балу. Но вы должны понимать, Чонгук... моя сестра - не игрушка. Она не для того, чтобы её завоёвывали на один вечер.

- Я знаю, - ответил Чонгук. - И я не ищу развлечений. Я хочу понять, почему она не смотрела на меня. Почему она ушла. И почему я не могу перестать думать о ней.

Намджун молчал несколько секунд. Затем он вздохнул и покачал головой.

- Вы не первый, кто пытается приблизиться к ней. Но вы - первый, кто приехал ради этого так далеко. - Он помедлил. - Она в саду. С Амароком. Если хотите, можете пройти к ней. Но предупреждаю: Амарок не любит незнакомцев.

- Амарок? - переспросил Чонгук.

- Её волк. - Намджун улыбнулся, но улыбка его была загадочной. - Он - её тень и её защитник. Если он вас примет, значит, вы того стоите. Если нет... - он развёл руками. - Не говорите, что я не предупреждал.

---

Сад дворца Сильфиды

Сад был огромным, утопающим в цветах и тумане. Розы, лилии, лаванда - всё это пахло так сладко, что кружилась голова. Дорожки были выложены белым камнем, и они вели к небольшому пруду, где вода была прозрачной, как хрусталь.

Чонгук шёл по аллее, и его сердце билось всё быстрее. Он не знал, что скажет ей, когда увидит. Он не знал, как она его встретит. Но он должен был попытаться.

И вдруг он увидел её.

Она стояла у пруда, в лёгком голубом платье, и её серебряные волосы струились по плечам, отливая лунным светом, хотя солнце ещё не село. Она что-то тихо говорила, склонившись к кому-то.

А потом он увидел волка.

Зверь был огромным - выше, чем любой волк, которого он видел в своей жизни. Золотисто-коричневая шерсть переливалась на солнце, белая грива на шее была пышной, почти как у льва, с пурпурно-серыми отсветами. Глаза зверя - ярко-зелёные, как изумруды - смотрели на Чонгука с явным недовольством. Чёрный нос шумно втянул воздух, а большая пасть приоткрылась, обнажая белые клыки.

Волк зарычал. Низко, угрожающе, и шагнул вперёд, заслоняя собой Эделину.

- Амарок, стой! - резко сказала она, и её голос был твёрдым, как сталь.

Она положила руку на его голову, пальцами запуталась в белой гриве, и зверь замедлился, но не успокоился. Он смотрел на Чонгука так, будто видел в нём врага.

Эделина подняла глаза. Их взгляды встретились.

- Принц Чонгук, - сказала она, и в её голосе не было удивления. Только лёгкая усталость. - Вы здесь.

- Я здесь, - ответил он.

Амарок снова зарычал, и его зелёные глаза сверкнули. Он сделал шаг в сторону Чонгука, шерсть на его загривке встала дыбом.

- Амарок, - Эделина погладила его по голове, и в её голосе появилась та тёплая нота, которая смягчала любое сердце. - Тихо. Это гость.

Волк фыркнул, но не отошёл. Он стоял между ней и Чонгуком, охраняя её с такой преданностью, что Чонгук почувствовал странную зависть.

- Он не любит незнакомцев, - сказала Эделина тихо. - Особенно тех, кто приходит внезапно.

- Я понимаю, - ответил Чонгук, не сводя глаз с волка. - Я не хочу причинять вам беспокойство. Я просто хотел увидеть вас. Убедиться, что вы в порядке.

- Я в порядке, - сказала она коротко. - Вы приехали ради торговли. Так и занимайтесь торговлей.

Она отвернулась, и её рука дрогнула на холке волка. Амарок снова зарычал, и Эделина наклонилась к нему, что-то прошептала на ухо. Волк прижал уши, но перестал рычать, хотя его зелёные глаза продолжали сверлить Чонгука.

- Простите, - сказала Эделина, не оборачиваясь, - но я должна уйти. Амароку нужно побыть одному.

Она ушла по дорожке вглубь сада, и волк пошёл за ней, как тень, всё время оглядываясь и скаля зубы в сторону Чонгука.

Чонгук остался стоять у пруда. Вода была тихой, и в ней отражалось небо, белое от облаков. Он смотрел вслед уходящей принцессе и чувствовал, как внутри поднимается горечь.

Она не хотела его видеть. Она не хотела его слышать. И волк её - Амарок - чувствовал это острее, чем любой человек.

Но он не уедет. Не сейчас.

Он должен был понять, что скрывается за её холодностью. И почему слово «Эльхаса» не отпускало его.

А в глубине сада, у старого дуба, Эделина остановилась и прислонилась к стволу. Амарок сел рядом и положил свою большую голову ей на колени.

- Ты чувствуешь его, да? - прошептала она, гладя волка по гриве. - Чувствуешь, что он пришёл не только из-за торговли.

Амарок тихо вздохнул и лизнул её руку.

- Но я не могу, - сказала она. - Я боюсь. Боюсь, что если открою сердце, оно разобьётся. Как у матери.

Волк поднял голову и посмотрел ей в глаза. В его зелёных глазах было что-то древнее, что-то мудрое.

- Эльхаса, - прошептал он вдруг, и его голос звучал почти по-человечески. Он облизнул еë шею и лёг обратно веляя хвостом закрыв глаза

Эделина замерла. Она смотрела на волка, не веря своим ушам.

- Что ты сказал?

Но Амарок молчал. Только его глаза светились серебром в лунном свете.

И в этот момент она поняла: её волк знает больше, чем говорит. И слово «Эльхаса» - не просто звук. Это ключ. Но к чему - она пока не знала.