Глава 2.часть 3

О........ Танец Эделины и Чонгука растворился в музыке, как утренний туман над полями Мирокотты. Зал задышал свободнее - гости вернулись к своим беседам, лакеи заскользили с подносами, а оркестр заиграл новую, более лёгкую мелодию.

Намджун стоял у мраморной колонны, скрестив руки на груди. Его карие глаза неотрывно следили за сестрой, которая теперь кружилась в танце с молодым бароном. Каждое движение Эделины было под его пристальным вниманием - не как у ревнивого брата, а как у телохранителя, привыкшего замечать малейшую опасность. Он слегка наклонил голову, наблюдая, как её серебряные волосы развеваются в танце, и в его взгляде мелькнула тёплая, но настороженная улыбка.

Рядом с ним остановился пожилой герцог с орденом на шее.

- Ваше Высочество, - обратился он к Намджуну, - ваша сестра - само очарование. Мирокотта всегда славилась своей красотой, но принцесса Эделина... она как живая легенда.

Намджун вежливо склонил голову.

- Вы слишком добры, герцог. Моя сестра просто танцует.

- Просто танцует? - герцог рассмеялся. - Вы скромничаете. Весь зал говорит о ней. И о принце, конечно. Их танец был... впечатляющим.

Намджун не ответил. Его взгляд снова скользнул к сестре, и он чуть прищурился, заметив, как барон слегка сжимает её талию. Намджун сделал едва заметный шаг вперёд, но Эделина, словно почувствовав его напряжение, мягко отстранилась от партнёра, завершая танец с идеальной учтивостью.

Она подошла к брату, и он сразу взял её под локоть.

- Всё хорошо? - тихо спросил он.

- Всё прекрасно, - ответила она, улыбаясь, но в глазах её не было тепла. - Барон мил, но скучен. Говорит только о лошадях.

- Лучше лошади, чем интриги, - ответил Намджун, и они оба тихо рассмеялись.

К ним тотчас подошла группа придворных - дамы в пышных платьях и кавалеры с напудренными париками. Глаза их горели любопытством.

- Принцесса, - начала одна из дам, сверкая бриллиантами, - мы слышали, что в Мирокотте есть лес, который никогда не видит солнца. Это правда?

Эделина переглянулась с Намджуном. Он едва заметно качнул головой, но она мягко коснулась его руки - позволь мне.

- Правда, - ответила она спокойно. - Лес Этерн - древнейший на континенте. Туманы там не рассеиваются веками, и даже в полдень царит сумерки.

- А эльфы? - вмешалась юная девица с горящими глазами. - Говорят, там живут туманные эльфы. Хранители. Их можно увидеть только с чистым сердцем.

Эделина улыбнулась той таинственной улыбкой, которая делала её похожей на древнюю богиню.

- Легенды говорят, что эльфы не охраняют лес. Они охраняют память о тех, кто ушёл. Каждый туманный клочок - это чья-то история. Но я не могу сказать больше. Некоторые тайны должны оставаться тайнами, иначе они перестают быть магией.

Дамы восхищённо зашептались. Юная девица покраснела от счастья. Намджун слегка сжал локоть сестры - достаточно, чтобы она поняла: хватит.

Он увёл её к колонне, подальше от любопытных ушей.

- Ты слишком много говоришь о лесе, - прошептал он. - Мы здесь не для легенд.

- Я знаю, брат, - ответила она тихо. - Но люди так хотят верить в чудеса. И у нас есть чудеса. Почему не делиться ими?

- Потому что чудеса иногда становятся оружием, - ответил Намджун с грустной улыбкой. - Помни, что случилось с матерью.

Эделина побледнела, но быстро взяла себя в руки. О матери они не говорили. Никогда. Это было табу, скрытое за вежливыми улыбками и официальными фразами.

В центре зала тем временем Чонгук танцевал с очередной гостьей. Она была красива - тёмные локоны, жемчужное ожерелье, и она смотрела на него с таким обожанием, что это было почти неприлично. Чонгук вёл её механически, его улыбка была вежливой, но пустой. Он смотрел поверх головы партнёрши, и его взгляд скользнул к тому месту, где у колонны стояла Эделина.

Она не смотрела на него. Она что-то говорила брату, и её лицо было спокойным, даже отстранённым.

Чонгук нахмурился. Впервые за вечер его безупречная маска дрогнула.

Танец закончился. Он поклонился партнёрше, отпустил её и направился к возвышению, где сидели родители.

Королева смотрела на него с лёгкой тревогой.

- Сын, ты бледен. Устал?

- Всё хорошо, матушка, - ответил он, садясь на свой трон. Слева от него снова ёрзал маленький Джин, который успел съесть ещё два пирожных и теперь сонно моргал.

- А где принцесса-звезда? - спросил Джин громко. - Я хочу ещё с ней поговорить. У неё красивое кольцо!

Чонгук не ответил. Он посмотрел в зал - Эделина и Намджун стояли у дальней колонны, и к ним снова подходили гости. Но вдруг он заметил, как Эделина чуть прикрыла рот веером, и её лицо на мгновение исказилось.

Она сказала что-то брату, и он, схватив её под локоть, быстро повёл в боковой коридор.

Чонгук почти привстал с трона, но сдержал себя. Он не имел права. Он не знал, что случилось.

В коридоре, в полумраке, Намджун уже достал из кармана серебряный футляр.

- Дыши, сестра, - сказал он, протягивая таблетку. - Это орехи. Опять эти проклятые орехи.

Эделина проглотила пилюлю, прикрыла глаза. Её дыхание выровнялось, покраснение на губах начало спадать.

- Я в порядке, - прошептала она. - Просто духота.

- Ты слишком много танцуешь, - ответил Намджун с мягким упрёком. - И слишком много улыбаешься.

- Это мой долг, брат. Как и твой.

Она поправила диадему, платье и через минуту вышла обратно в зал - сияющая, как ни в чём не бывало.

Чонгук смотрел на неё, когда она вернулась. Она была бледнее, чем раньше, но улыбалась. Она не искала его взгляда. Она приняла руку другого кавалера - какого-то графа с седыми висками - и вышла в центр зала.

Намджун занял своё место у колонны. Он видел всё - как Чонгук провожал Эделину взглядом, как сжимал подлокотник трона, как его глаза теряли холод.

«Осторожнее, принц, - подумал Намджун. - Моя сестра не игрушка».

Он перевёл взгляд на танцующую сестру. Она улыбалась графу, но её глаза были пусты.

Эделина не обращала внимания на Чонгука. И это было хуже всего.

Она делала вид, что его не существует. Она кружилась в танце с другими, разговаривала с другими, улыбалась другим. А когда музыка стихала, она проходила мимо него, как мимо мраморной статуи - с лёгким поклоном и абсолютно пустым взглядом.

Бал продолжался. Звон хрусталя, шелест шелка и мерный гул голосов заполняли зал, где мраморные колонны отражали золото свечей. Эделина танцевала - с графом, с бароном, с герцогом. Но ни одному из партнёров не досталось той искренней улыбки, которую она подарила Чонгуку в их первом танце. Она была безупречно вежлива, учтиво холодна и одинаково ровна со всеми.

Её глаза сияли - но только для протокола.

Чонгук, сидящий на троне, наблюдал за этим спектаклем с растущим раздражением. Она не смотрела на него. Совсем. Когда их пути пересекались в танцах, она переводила взгляд на плечо партнёра, на люстру, на потолок - только не на него.

Она была как ледяная статуя, которая вдруг ожила и танцевала, но не для него.

- Ваше Высочество, - раздался голос рядом. К трону подошёл молодой принц соседнего королевства, белокурый и улыбчивый. - Позвольте мне пригласить принцессу Мирокотты на танец. Вы не против?

Чонгук на мгновение задержал на нём взгляд. В его тёмных глазах мелькнула искра, которую никто не заметил, кроме сидящей рядом королевы.

- Я не опекун принцессы, - ответил он ровно, почти холодно. - Спрашивайте у неё сами.

Принц поклонился и направился к Эделине. Чонгук сжал подлокотник трона чуть сильнее, чем требовалось.

Эделина приняла приглашение с идеальной улыбкой. Они закружились в вальсе, и принц что-то оживлённо говорил, а она вежливо кивала. Намджун, стоящий у колонны с бокалом в руке, не сводил с них глаз. Он видел всё - как принц слишком близко наклоняется, как его рука задерживается на талии сестры дольше положенного.

Намджун сделал шаг вперёд, но в этот момент к нему подошёл старый дипломат из соседнего герцогства.

- Ваше Высочество, - начал дипломат с низким поклоном, - позвольте обсудить детали завтрашнего совета. Ваш отец, король Мирокотты, упоминал о новых торговых соглашениях...

Намджун вежливо, но настойчиво перебил:

- Мы обсудим это завтра, любезный граф. Сейчас - бал. И моя сестра танцует.

Дипломат проследил за его взглядом и понимающе кивнул.

- Вы очень заботливый брат.

- Я единственный, кто у неё есть, - ответил Намджун, и в его голосе прозвучала сталь.

Эделина тем временем завершила танец с принцем и отступила на положенный шаг. Она слегка поклонилась и уже хотела отойти, как к ней подбежал маленький Джин.

Он запыхался, его кудрявые волосы растрепались, а щёки горели от волнения.

- Принцесса-звезда! - выпалил он, глядя на неё снизу вверх с таким обожанием, что даже ледяное сердце растаяло бы. - Можно я вас приглашу? На танец? Я умею! Меня учили! Честно-честно!

Эделина опустилась перед ним на корточки, и в её глазах впервые за вечер появилась настоящая, живая теплота.

- Маленький принц, - сказала она мягко, - это самая лучшая честь за весь вечер. Конечно, я танцую с тобой.

Она взяла его за руку - маленькую, пухлую - и вывела в центр зала. Оркестр заиграл простую, наивную мелодию, и Джин принялся неуклюже кружить её, то наступая на шлейф, то сбиваясь с такта.

Эделина смеялась - звонко, искренне, и в этом смехе не было ни капли притворства.

Чонгук смотрел на это с высоты трона. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри всё перевернулось. Она улыбалась его брату. Она смеялась с его братом. А с ним - только ледяная вежливость.

Королева, сидящая рядом, заметила это. Она наклонилась к мужу:

- Ваше Величество, смотрите, как наш Джин покорил принцессу.

Император улыбнулся, но его взгляд был прикован к дипломатическим вопросам.

Когда танец с Джином закончился, Эделина подняла мальчика на руки и поцеловала в щёку.

- Ты будешь великим танцором, - сказала она. - А теперь беги к маме, пока она не начала искать тебя.

Джин убежал, счастливый. Эделина выпрямилась и в этот момент встретилась взглядом с Чонгуком.

Ничего. Ни улыбки, ни холода. Просто взгляд - ровный, спокойный, нечитаемый. Как на любого другого гостя.

Она отвернулась первой.

Намджун подошёл к ней, и она прошептала:

- Я в порядке. Всё прошло.

- Хорошо, - ответил он. - Но мы должны поговорить с императором. Торговые соглашения.

Они направились к возвышению. Эделина поклонилась императору и королеве, и королева жестом пригласила их подойти ближе.

- Ваше Величество, - начал Намджун с идеальной дипломатической улыбкой, - мой отец просил передать, что Мирокотта готова обсудить расширение поставок серебра и редких трав. Но есть одно условие...

Королева слушала внимательно, иногда поглядывая на Эделину. Та стояла рядом с братом, сложив руки перед собой, её лицо выражало полную сосредоточенность. Она ни разу не посмотрела на Чонгука, который сидел в двух шагах.

Чонгук слушал разговор, но его взгляд изучал её профиль. Она была близко - так близко, что он мог разглядеть лёгкий румянец на её щеках, блеск серебряной диадемы, сияние опала на её пальце.

Она не поворачивалась.

Королева заметила это. Она едва заметно улыбнулась.

- Ваше Высочество, - обратилась она к Чонгуку, - не хотите ли проводить принцессу в сад? Здесь слишком душно для столь важных разговоров.

Эделина наконец подняла на него глаза.

В них не было ни вызова, ни надежды. Только спокойное ожидание - как у человека, который знает, что его не просят, а предлагают, и он может отказаться.

Чонгук поднялся с трона. Он чувствовал, как зал затаил дыхание.

- Принцесса, - сказал он, протягивая руку, - позвольте мне пригласить вас на танец.

Она помедлила. Одно мгновение - и весь зал замер.

Затем Эделина вложила свою обнажённую ладонь в его.

- Ваше Высочество, - ответила она ровно, - вы чрезвычайно любезны.

Он повёл её в центр зала. Оркестр заиграл медленный вальс.

Они танцевали молча. Чонгук вёл её идеально - каждое движение было выверенным, каждое прикосновение - дозированным. Он смотрел на неё, пытаясь поймать её взгляд, но она смотрела куда-то в сторону, чуть выше его плеча.

- Вы сегодня очень сдержаны, - сказал он тихо, чтобы слышала только она.

- Я всегда сдержана с незнакомцами, - ответила она.

- Но мы не незнакомцы, - возразил он.

- Мы виделись один раз, - ответила она. - И танцевали один танец. Этого недостаточно, чтобы знать человека.

Он замолчал. Она была права. И это бесило его больше всего.

- Тогда, - сказал он, наклоняясь к её уху, - позволь мне узнать тебя. Не как принцесса и принц. Как люди.

Эделина чуть отстранилась. Её глаза наконец встретились с его глазами - и в них промелькнула искра. Но она погасла так же быстро, как появилась.

- Это был прекрасный танец, - сказала она, когда музыка стихла. - Но у нас есть другие дела.

Она отступила на шаг, поклонилась и направилась к брату.

Намджун взял её под руку.

- Всё в порядке? - спросил он.

- Всё в порядке, - ответила она. - Мы уходим.

Они вместе направились к выходу. Чонгук смотрел им вслед, его лицо было каменным, но внутри всё кипело.

Эделина не обернулась.

Она просто исчезла в коридоре, оставив за собой лёгкий запах лаванды и голубых сапфиров.

И Чонгук понял: впервые в жизни он хочет догнать ту, кто уходит без сожаления.

Золотые двери закрылись за братом и сестрой из Мирокотты. Лёгкий стук каблуков затих в коридоре, и зал будто выдохнул - напряжение, висевшее в воздухе весь вечер, начало рассеиваться. Но оседало оно не спокойствием, а тягучей пустотой.

Оркестр заиграл тише. Гости, уставшие от впечатлений, разбрелись по залу, обсуждая уход принцессы. Шёпот был едва слышен, но Чонгук, стоящий на возвышении, чувствовал каждый взгляд. Каждый вопрос, оставшийся без ответа.

Маленький Джин уже спал на руках у няни - сладкий сон после танцев и пирожных. Его щёки порозовели, губы что-то шептали во сне. Королева коснулась его лба и тихо сказала няне унести принца в детскую. Чонгук смотрел на брата, но думал о ней - о серебряных волосах, о пустом взгляде, о том, как она ушла, даже не обернувшись.

Король и королева остались на тронах. Зал постепенно пустел - гости расходились, раскланивались, исчезали за колоннами. Император потёр переносицу, устало прикрыл глаза.

- Она необычна, - сказал он негромко. - Эта девочка из Мирокотты.

Королева повернулась к мужу. В её глазах мерцал спокойный, но настороженный свет.

- Она сильна, - ответила она. - Я видела это в её глазах. Такие не гнутся. И не прощают.

- Прощают? - император поднял бровь.

- Она не смотрела на нашего сына, - сказала королева. - Весь вечер. Это не случайность. Это расчёт. Или боль.

Император вздохнул.

- Ты думаешь, она знает о нас больше, чем должна?

- Я думаю, - ответила королева, - она знает о себе больше, чем мы можем представить. И это делает её опасной. Или единственной подходящей.

Они замолчали. В зале остался только Чонгук - он стоял у колонны, глядя в ту сторону, куда ушла Эделина.

Королева поднялась, подошла к нему и коснулась его плеча.

- Сын, - сказала она мягко, - иногда те, кто не смотрит, видят больше всех.

Он не ответил. Он смотрел на дверь.

Бал закончился. Гости разъехались, свечи догорали, слуги убирали хрусталь. Чонгук поднялся в свои покои, но не разделся. Он стоял у окна, глядя на ночной парк, где туман стелился по траве белыми лентами.

«Позволь мне узнать тебя», - сказал он ей.

«Мы уходим», - ответила она.

Он сжал подоконник. Впервые за многие годы он не получил того, чего хотел. И это чувство - острое, колючее - было новым. Оно не отпускало.

На дороге, ведущей из дворца, карета Мирокотты мягко катилась по камням. Внутри было темно, только лунный свет пробивался сквозь занавески. Эделина сидела у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. Намджун - напротив, молчаливый, как тень.

- Ты была великолепна, - сказал он наконец. - Но ты не смотрела на него.

- Не нужно было, - ответила она.

- Ты думаешь о ней.

Эделина не ответила. Она закрыла глаза, и перед её мысленным взором возникла мать - высокая, с такими же серебряными волосами, с той же улыбкой, что застыла на портретах в Мирокотте.

Мать умерла в тумане. Аллергия на редкие цветы, которые кто-то принёс в её покои. Никто не знал, кто. Никто не искал. Только туман рассеялся слишком поздно.

- Я помню, - прошептала Эделина, - как она смотрела на отца. С той же надеждой, с какой я смотрела на него.

- Сестра...

- Я не хочу повторить её судьбу. Поэтому я не смотрела. Я не дала ему шанса думать, что я доступна.

- Он не похож на тех, кто причиняет боль, - осторожно сказал Намджун.

- Все так говорят, - ответила Эделина. - До того, как становится поздно.

Она снова посмотрела в окно. Туман сгущался, окутывая дорогу белой пеленой. И вдруг что-то мелькнуло в этом тумане - высокий, чуть заметный силуэт. Серебряные отблески, словно отражение луны в воде.

- Намджун, - прошептала она, подавшись вперёд, - ты видишь?

Он перегнулся через неё, вглядываясь в ночную мглу.

- Ничего, - сказал он, - только туман.

Но Эделина видела. Два светящихся глаза в глубине. Тонкая рука, поднимающаяся в жесте - то ли приветствия, то ли предупреждения. Фигура в тумане, которая не была человеком.

Эльф. Хранитель.

- Мама, - выдохнула она. - Ты здесь.

Фигура дрогнула и исчезла, растворившись в молочной белизне. Эделина отпрянула от окна, её сердце колотилось. Она не знала, было ли это реальностью, игрой теней или её собственным воображением, уставшим от вечера.

Но на её губах впервые за долгое время появилась настоящая улыбка - грустная, тёплая, почти забытая.

Она села обратно, сложила руки на коленях и закрыла глаза.

- Я видела, - сказала она тихо, так, что Намджун не услышал. - Я видела тебя.

Карета въехала в туман, и двое детей Мирокотты растворились в ночи, оставив за собой лишь лёгкий запах лаванды и серебряную пыльцу на дороге.

А во дворце, у окна своих покоев, стоял принц Чонгук и смотрел в ту же ночь.

Он не знал, что она видела. Он не знал, что она чувствовала.

Но он знал одно: он должен её догнать.