Глава 2. часть 2

Золотые двери распахнулись, и в зал вошла тишина.Та тишина, которая бывает только тогда, когда в комнату входит что-то невозможное. Принцесса Эделина из королевства Мирокотта.

Ей было девятнадцать, но в ней чувствовалась вековая мудрость её династии. Светлые волосы - почти белые, с холодным серебряным отливом, который встречался только у крови Мирокотты - струились по плечам свободной волной, лишь слегка прихваченные сзади тонкой серебряной заколкой. Над высоким лбом сияла диадема из полированного серебра с каплями сапфиров, переливающихся от небесно-голубого до глубокого лазурного.

Её платье казалось сотканным из утреннего тумана и вечернего неба: верх - бледно-лавандовый, почти белый, переходящий в плотный синий шлейф, расшитый серебряными нитями, что мерцали при каждом шаге, словно звёзды. Драгоценные камни - сапфиры, аквамарины, бледно-розовые топазы - оправленные в белое золото, касались её запястий и шеи, но главное украшение было на среднем пальце правой руки: массивное кольцо с огромным голубым опалом, переливающимся всеми оттенками неба. Подарок матери.

Её руки были обнажены. Никаких перчаток. Смелый жест для дипломатического визита, но Мирокотта славилась своей прямотой.

Рядом с ней шёл её старший брат - наследный принц Намджун. Высокий, с тёплыми карими глазами и спокойной, чуть застенчивой улыбкой,но за ней скрывался стальной характер,мудрость своего рода, благородство

Они приблизились к возвышению. Намджун первым склонился в глубоком поклоне перед императором и императрицей.

- Ваши Величества, - его голос звучал мягко, но уверенно. - Королевство Мирокотта шлёт вам своё тепло и вечную дружбу. Позвольте поздравить вашего сына, Раэрдо вашего королевства принца Чонгука, с днём рождения. Пусть его правление будет долгим, как наша река Этерна, и мудрым, как наши горы туманного леса.

Император одобрительно кивнул. Королева улыбнулась

Затем настала очередь Эделины.

Она шагнула вперёд, и платье её шелестело, как ветер в листве. Вместо поклона она сделала лёгкий реверанс - глубокий, изящный, но с какой-то неуловимой гордостью, которая не позволяла забыть: она не просто гостья. Она - кровь древнейшего дома.- Ваше Величество, - обратилась она к императору, затем к императрице, и голос её звучал как серебряный колокольчик - чисто, холодно, но с тёплой ноткой. - Я привезла дары от нашего короля. Но главный дар - это наша дружба, которую Мирокотта хранит веками.Королева улыбнулась тепло, искренне, улыбнулась чуть шире - она знала, что Эделина была не просто дипломатом, но и возможной невесткой.Она повернулась к Чонгуку.Он сидел на троне слева, чуть выше маленького Джина, который заворожённо смотрел на её диадему. Чонгук смотрел на неё тоже - впервые за весь вечер его тёмные глаза потеряли свою ледяную отстранённость. Он рассматривал её руки, её волосы, её кольцо. В его взгляде мелькнул интерес. Не плотский. Другой. Тот, которым смотрят на загадку, которую хотят разгадать.

- Раэрдо королевства, Чонгук, - произнесла Эделина, и её губы тронула лёгкая улыбка. - С днём рождения. Я слышала, что вы - самый молодой и самый грозный полководец в своей истории. Но сегодня вы просто человек, и я желаю вам счастья. Не как наследнику трона. Как человеку.

Она не отвела взгляда. Она смотрела ему прямо в глаза, и в её синих, почти прозрачных глазах мерцало спокойствие, которое не купить за все сокровища мира. И это привлекалоЧонгук чуть наклонил голову. Его пальцы сжали подлокотник трона.- Благодарю, принцесса, - ответил он, и в голосе его впервые зазвучало что-то живое. - Ваши слова... необычны. Я запомню их.Королева, сидящая на троне справа, переглянулась с императором. Её глаза сияли. Она смотрела на Эделину с явным одобрением - та была не похожа на других придворных девиц, что вились вокруг Чонгука, как мотыльки. В этой было достоинство.

Маленький Джин сполз с кресла и подбежал к краю подиума.

- Ваше платье как небо! - выпалил он, не в силах сдержать детский восторг. - А вы - принцесса-звезда?

Эделина рассмеялась - звонко, искренне, и впервые в зале стало по-настоящему тепло.

- Можно и так, маленький принц, - она присела перед ним на корточки, не обращая внимания на шлейф, и заговорила с ним как с равным. - Но звёзды обычно далеко. А я здесь. Можешь потрогать мой опал, если хочешь.

Чонгук смотрел на эту сцену. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри что-то дрогнуло.

Впервые за долгие годы ему захотелось узнать кого-то ближе.

И Эделина, поднимаясь с колен, перехватила его взгляд. Она не улыбнулась. Она просто кивнула - едва заметно, по-свойски, будто между ними уже была тайна.

А герцогиня Вивьен, стоящая у колонны, побелела как мел.Она видела, как смотрел Чонгук.И впервые она испугалась.

Оркестр сменил ритм. Торжественный марш уступил место плавной, тягучей мелодии - новой, незнакомой, привезённой, как шептались гости, из самой Мирокотты. Это был не вальс. Это был танец древних королевств - медленный, полный достоинства, где каждый шаг был словом.

Чонгук поднялся с трона раньше, чем кто-либо успел его пригласить.

Он спустился с возвышения и остановился перед Эделиной. Весь зал затаил дыхание. Принц, который за весь вечер не пригласил ни одной дамы, кроме Вивьен, и то лишь выполняя давнее обещание, - сейчас протянул руку первым.

Ладонь вверх. Пальцы чуть согнуты. Всё по этикету. Но его глаза... его глаза говорили иначе.

- Принцесса, - голос Чонгука звучал ровно, но в нём появилась та редкая нота, которую слышали лишь самые близкие. - Вы почтили нас своим присутствием. Позволите пригласить вас на танец?

Эделина подняла на него свои серебристо-голубые глаза. Её распущенные волосы качнулись, когда она слегка склонила голову, и свет свечей пробежал по серебряной диадеме.

- Я думала, вы не любите танцевать, Ваше Высочество, - ответила она с едва заметной улыбкой. - Мне говорили, что вы предпочитаете шпагу.

- Шпага - для врагов, - сказал он, и его губы дрогнули в тени улыбки. - Танец - для тех, кого хочешь узнать.

Она вложила свою обнажённую ладонь в его. Её средний палец коснулся его запястья - кольцо с голубым камнем на мгновение блеснуло в свете свечей и люстр дворца.

Он повёл её в центр зала.Танец начался.

Это было нечто большее, чем просто движения. Чонгук вёл её так, будто они танцевали тысячи раз - его рука на её талии была уверенной, но невесомой. Он кружил её, и её платье цвета утреннего неба разлеталось серебряным шлейфом, создавая вокруг них сияющий ореол.

Эделина не отводила взгляда. Она смотрела прямо в его тёмные глаза, и между ними пробегали искры - незримые, но ощутимые для каждого в зале. Она слегка касалась его плеча кончиками пальцев, наклонялась в пируэтах чуть ближе, чем позволял протокол, и улыбалась той улыбкой, которую невозможно подделать.

- Вы танцуете лучше, чем сражаетесь, - прошептала она, когда он подхватил её в изящном повороте.

- Вы не видели меня в бою, - ответил он, и в голосе его прозвучала та самая тёплая хрипотца, которую никто из присутствующих никогда не слышал.

- Тогда пригласите меня на следующий танец, - парировала она, - и я скажу вам, что лучше.

Он рассмеялся. Тихо. Почти беззвучно. Но по залу пробежал вздох - принц Чонгук смеялся на балу.

А у колонны, сжимая хрустальный бокал так, что побелели костяшки пальцев, стояла герцогиня Вивьен.

Она не сводила глаз с этой пары. Как он смотрел на неё. Как его рука лежала на её талии. Как он улыбался ей - той улыбкой, которую Вивьен пыталась вырвать у него годами.

«Я твой друг», - сказал он ей. «Ты мой друг».

А этой... этой принцессе из Мирокотты он отдавал то, что Вивьен не могла получить даже за годы преданности.

Губы Вивьен дрогнули. Её идеальная улыбка превратилась в тонкую, едва заметную линию. Жемчужные шпильки в её волосах больше не казались ей красивыми - они были тяжёлыми, как цепи.

Она сделала глоток шампанского, но оно показалось ей горьким.

Когда Чонгук в очередном раз закружил Эделину, и та запрокинула голову, Вивьен почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось.

Она увидела, как маленький принц Джин захлопал в ладоши, глядя на брата. Как королева одобрительно кивнула императору. Как весь зал смотрел на эту сияющую пару.

И Вивьен поняла: она здесь лишняя. Она всегда была лишней.

Она поставила бокал на поднос проходящего лакея. Её рука дрожала.

«Он никогда не смотрел на меня так, - пронеслось в её голове. - Никогда».

Танец закончился. Чонгук склонился перед Эделиной, поцеловал её обнажённую руку - долгий, почтительный поцелуй, от которого у Вивьен заныло в груди.

Когда он выпрямился, его взгляд на мгновение встретился с глазами Вивьен.Она ждала. Ждала, что он подойдёт, скажет что-то, заметит её боль.Он просто кивнул. Как другу. Как старой знакомой.И снова повернулся к Эделине.Вивьен отвернулась первой. Она подняла подбородок выше, расправила плечи и направилась к выходу из зала, чувствуя, как мраморный пол уходит из-под ног, а в груди разрастается пустота, которую не заполнят ни титулы, ни богатство, ни годы ожидания.

У самого выхода она обернулась.

Чонгук уже вёл Эделину обратно к возвышению - бережно, почти невесомо касаясь её локтя. Он не смотрел вслед Вивьен.

И Вивьен поняла: проигрывать больно. Но проигрывать, когда тебя даже не заметили - невыносимо.